Неточные совпадения
Икорки бы
надо к блинкам — купила б исправской, хорошенькой, да купил-то, Сергевнушка, нет, так я уж пробоечек
думала взять — и те восьмнадцать да двадцать копеек, самы последние…
— Да, Марко Данилыч, вот уж и восемь годков минуло Дунюшке, — сказала Дарья Сергевна, только что встали они из-за стола, — пора бы теперь ее хорошенько учить. Грамоту знает, часослов прошла, втору кафизму читает, с завтрашнего дня
думаю ее за письмо посадить… Да этого мало…
Надо вам
подумать, кому бы отдать ее в настоящее ученье.
— Не знаю, что сказать вам на это, Марко Данилыч, не знаю, как вам посоветовать. Дело такое, что
надо об нем
подумать, да и
подумать.
— И впрямь, батька, где это ты запропастился?.. — стоя в дверях залы, сказала Татьяна Андревна. — Как это тебе, Алексеич, не стыдно мучить нас?.. Чего-чего, дожидаючись тебя, мы не надумали!.. А кулебяка-то, поди-чать, перегорела, да и рыба-то в селянке,
думать надо, перепрела.
— Ох-ох-ох!.. Грехи наши, грехи тяжкие! — вздыхал поп по-прежнему. — О душе-то
надо бы
подумать, Федор Меркулыч. Ведь немало пожито, немало и грехов-то накоплено… Каяться бы тебе да грехи оплакивать, а не жениться!
«Эка умница какая мать-то Таифа! —
подумал Петр Степаныч. —
Надо будет купить ей ковровый платок».
Долго, до самой полночи ходил он по комнате,
думал и сто раз передумывал насчет тюленя. «Ну что ж, — решил он наконец, — ну по рублю продам, десять тысяч убытку, опричь доставки и других расходов; по восьми гривен продам — двадцать тысяч убытку. Убиваться не из чего — не по миру же, в самом деле, пойду!.. Барышу наклад родной брат, то один, то другой на тебя поглядит… Бог даст, поправимся, а все-таки
надо скорей с тюленем развязаться!..»
«Не
надо бы так, не водится, —
подумала Татьяна Андревна, — ну да он человек столичный, с новым обхожденьем. То же, что Никитушка… Опять же не при́ людях». И ни слова супротив не молвила.
«Очень любил меня Брайтон, —
думает Никита Федорыч, — даря часы, сказал он мне: «С ними проникнете туда, куда немногие проникают»…» Долго спустя после отъезда его на родину,
надо было Меркулову по одному порученью часы купить.
— Хорошо бы теперь холодненького. Поздравить бы
надо тебя с нареченной… Как
думаешь?
После завтрака Татьяна Андревна, догадавшись по говору материнского сердца, что меж женихом и невестой проскочило что-то неладное, приказала Наташе что-то по хозяйству и сама вышла, сказав мужу, что
надо с ним о чем-то неотложном посоветоваться, остался Меркулов с Лизой один на один. Уйти нельзя, молчать тоже нельзя. «Дай расспрошу», —
подумал он и повел речь издалека.
— Царицына в золотой ризе сканно́го дела с лазуревыми яхонты, с жемчугами, работа тонкая,
думать надо — греческая, а Марк Евангелист в басменном окладе.
— Еще, поди, и горницы-то не прибраны как
надо, — продолжал расспросы Марко Данилыч. — Не спокойно,
думаю, вам?
— А насчет выкупа
подумаю, — продолжал Марко Данилыч. —
Надо будет у Макарья с этим Субханкуловым повидаться… Ну, что в Астрахани? Что зятья доронинские? Орошин что?
— Будет она, Варварушка, на корабле, безотменно будет. Об этом, голубушка, не беспокойся. Скоро уготоваем девицу к Божьему делу… — сказала Матренушка. — Когда собранье-то
думаете сделать? — спросила она. —
Надо бы поскорее. Oх как бы надо-то — давненько уж я не радела.
«Да ведь не мне была та песня пета… —
думает она, а тоска щемит да щемит ей сердце. — Наташа замужем, а он меня покинул… Не
надо его, не
надо!.. И
думать о нем не хочу!»
«
Надо будет повидать татарина, —
подумал Марко Данилыч, укладывая дорогие подарки, купленные для Дуни. — Дорого запросит, собака!.. Хлябин говорит, меньше тысячи целковых нельзя!.. Шутка сказать!.. На улице не подымешь!.. Лучше б на эту тысячу еще что-нибудь Дунюшке купить. Ну, да так уж и быть — пойду искать Махметку».
Когда Дарья Сергевна воротилась домой, Марко Данилыч давно уж с постели встал. Сидел у окна, пристально глядя на дорогу, а сам все про Дунюшку
думал. «Коль не бывала в Фатьянке,
надо будет ехать в Луповицы. А то, пожалуй, ее не дождешься и до зимы. И дернуло ж меня отпустить ее с Марьей Ивановной… Вот теперь и жди да погоди».
«Господи! Что это? Что ему попритчилось? —
думает Акулина. —
Надо домашних повестить, всяко может случиться! Еще, пожалуй, к ответу притянут».
И выгнала. Добродушная мать Виринея позвала было посланного к себе в келарню угостить как следует, но мать Аркадия и того не допустила. Досталось от нее и Виринее и всем подначальным матери-келарю послушницам. Так расходилась дебелая старица, что еще долго по уходе из обители несолоно хлебавшего посланца не вдруг успокоилась. И отчитала ж Аркадия Патапа Максимыча,
думать надо, что долго и много икалось ему.
— Ничего пока не известно, — отвечал Патап Максимыч. —
Думать надо, по-старому все останется. Видно, попугали матерей, чтобы жили посмирней. А то уж паче меры возлюбили они пространное житие. Вот хоть бы сестрица моя родимая — знать никого не хотела, в ус никому не дула, вот за это их маленько и шугнули. Еще не так бы
надо. Что живут? Только небо коптят.
—
Думать надо, его обворовывают. Все тащат: и приказчики, и караванные, и ватажные. Нельзя широких дел вести без того, чтобы этого не было, — молвил луповицкий хозяин, Андрей Александрыч. — И в маленьких делах это водится, а в больших и подавно. Чужим добром поживиться нынче в грех не ставится, не поверю я, чтобы к Смолокурову в карман не залезали. Таковы уж времена. До легкой наживы все больно охочи стали.
Во что бы ни стало, как можно крепче
надо привязать ее к нашему союзу, для того прежде всего нужно уничтожить в ней сомненья, чтобы не
думала она, что мы хотели обмануть ее.
— Бывает, — несколько
подумавши, ответил Егор Сергеич. — Но, кажется мне, иногда он прикидывается юродивым. «Новые язы́ки, — сказал он мне однажды, — нужны для привлечения в праведную веру неверных. Они увидят и услышат, и будет это для них знамением, если же на соборе никого нет из неверных, а одни только верные, тогда не нужны и напрасны новые язы́ки, тогда
надо только радеть и пророчествовать».
— Будьте спокойны, что могу, то сделаю, — сказал Патап Максимыч. — А теперь вот о чем хочу спросить я вас: от слова не сделается, а все-таки… сами вы видели Марка Данилыча… Вон и лекарь говорит и по всем замечаниям выходит, что не жилец он на свете.
Надо бы вам хорошенько
подумать, как делами распорядиться.
Поэтому и
думал бы я так распорядиться — к Покрову, а может, и раньше, все работы будут кончены; отпустивши работных людей,
надо будет счета очистить.
— А что ж? Ведь он правду сказал, — молвила Аграфена Петровна. — В самом деле,
надо об этом
подумать. Аль луповицкие бредни у тебя все еще в голове?
— Конечно, — согласилась Аграфена Петровна. — Не на улице искать суженого. А все-таки ищи, да не будь чересчур спесива да разборчива. В самом деле,
надо тебе об этом хорошенько
подумать… Есть ли кто на примете?
— Вот как, по моему рассуждению,
надо бы тебе поступить, — сказал Патап Максимыч, садясь на диван возле Дуни, — что ни осталось после Марка Данилыча, в наличные деньги обратить, а заведения и промысла продать хоть и с убытком, а потом и жить на проценты с капитала, какой выручим. Как
думаешь?
—
Надо хорошенько будет попросить Герасима Силыча, — сказал Патап Максимыч. — Он за всем присмотрит. Да вот еще что
думаю — для чего вам оставаться в здешнем городе, не лучше ль в ином месте устроиться домком? Из близких у вас здесь ведь нет никого. Ни единого человека нет, кого бы можно было пожалеть, с кем бы прощаться было тяжело.
— Насчет денег нечего
думать. Дуня за все заплатит, — сказала Аграфена Петровна. — А ежель подходящей квартиры в городе не найдется, в гостинице остановимся. Только зараньше
надо нанять сколько
надо горниц.
А кончится оно,
думать надо, в скором времени.
Оглядел Василий Борисыч девок и вдруг видит двух из Осиповки. Так его и обдало. «Теперь и невесть чего наболтают эти паскуды, —
подумал он, — дойдет до тестя — прохода не будет, до жены дойдет — битому быть. Хорошенько их
надо угостить, чтоб они ни гугу про ночные похождения женатого, не холостого».
— Ты теперь в достатках, — сказала Дарья Сергевна, — и на будущее время Дуня тебя никогда не оставит своей помощью. Ежели захочешь жениться, за невестами дело не станет, найдется много. А мой бы совет: к Богу обратиться, ты уж ведь не молоденький. Ты же, я
думаю, живучи в полону, пожалуй, и Христову-то веру маленько забыл. Так и
надо бы тебе теперь вспомнить святоотеческие предания и примирить свою совесть с Царем Небесным.