Неточные совпадения
«Рыскает он, — поучала учеников Анисья Терентьевна, — рыскает окаянный враг Божий по земле, и
кто, Богу не помолясь, спать ляжет,
кто в никонианскую церковь войдет,
кто в постный день молока хлебнет аль мастерицу в
чем не послушает, того железными крюками тотчас на мученье
во ад преисподний стащит».
Наперед повестил Василий Фадеев всех,
кто не знавал еще Марка Данилыча,
что у него на глазах горло зря распускать не годится и, пока не велит он го́ловы крыть, стой без шапок, потому
что любит почет и блюдет порядок
во всем.
Не очень бы, казалось, занятен был девицам разговор про тюлений жир, но две из них смутились: Дуня оттого,
что нечаянно взглядами с Самоквасовым встретилась, Лизавета Зиновьевна —
кто ее знает с
чего. Сидела она, наклонившись над прошивками Дуниной работы, и вдруг
во весь стан выпрямилась. Широко раскрытыми голубыми глазами с незаметной для других мольбой посмотрела она на отца.
Еще бабушка на мельнице с самых пеленок внушала им,
что нет на свете ничего хуже притворства и
что всяка ложь, как бы ничтожна она ни была, есть чадо диавола и
кто смолоду лжет, тот
во все грехи потом вступит и впадет на том свете в вечную пагубу.
Больше недели бесновался Марко Данилыч, отыскивая виноватых, метался на всех,
кто ни навертывался ему на глаза, даже на тех,
что во время пожара по своим деревням праздничную гульбу заканчивали.
— Эх, ваше степенство, — молвил с глубоким вздохом старый солдат. — Мила ведь сторона, где пупок резан, на
кого ни доведись; с родной-то стороны и ворона павы красней… Стар уж я человек, а все-таки истосковались косточки по родимой землице, хочется им лечь на своем погосте возле родителей, хочется схорониться
во гробу,
что из нашей сосны долблен.
Почти все согласились со Смолокуровым. То было у всех на уме,
что, ежели складочные деньги попадут к Орошину, охулки на руку он не положит, — возись после с ним, выручай свои кровные денежки. И за то «слава Богу» скажешь, ежели свои-то из его лап вытянешь, а насчет барышей лучше и не думай… Марку Данилычу поручить складчину — тоже нельзя, да и никому нельзя.
Кто себе враг?.. Никто
во грех не поставит зажилить чужую копейку.
Обратиться не к
кому — никто не любил Смолокурова, а теперь каждый того еще опасался,
что ежель поднимет его Бог с одра болезни, так, пожалуй, добром с ним и не разделаешься — скажет,
что обокрали его
во время болезни, дела привели в расстройство.
А когда стала она бывать на радениях, каждый раз приходила в восторженное состояние, «ходила в слове», пророчествовала, но
что кому говорила, не помнила ни
во время проречений, ни после.
— Вспоминала я про него, — почти вовсе неслышным голосом ответила Дуня крепко обнимавшей ее Аграфене Петровне. — В прошлом году
во все время,
что, помнишь, с нами в одной гостинице жил, он ни слова не вымолвил, и я тоже… Ты знаешь. И вдруг уехал к Фленушке.
Чего не вытерпела,
чего не перенесла я в ту пору… Но и тебе даже ни слова о том не промолвила, а с
кем же с другим было мне говорить… Растерзалась тогда вся душа моя. — И, рыдая, опустилась в объятья подруги.
— С тоски, Аграфена Петровна, с одной только тоски, — отвечал Самоквасов. — Опротивел мне Божий свет,
во всем я отчаялся. «Дай, подумал я, съезжу в Комаров, там много знакомых. Не размыкаю ли с ними кручину». Однако напрасно ездил. Хоть бы словечко
кто мне по душе сказал. Все только говорили,
что очень я переменился — ни прежнего-де удальства, ни прежней отваги, ни веселости нисколько
во мне не осталось. Тоски в Комарове прибыло, и там я пробыл всего трое суток.
— Человек я не книжный, — сказал на то Никифор Захарыч, — силы Писания не разумею, а скажу,
что от старых людей слыхал: «Не рыба в рыбах рак, не птица в птицах нетопырь, не зверь
во зверех еж, не муж в мужьях тот,
кем жена владает».
— То же самое и она сейчас мне говорила, — сказал Мокей Данилыч. — А как я один-то жизнь свою свекую?
Кто ж мне на смертном одре глаза закроет?
Кто ж будет ходить за мной
во время болезней? Спору нет,
что будут в моем доме жить Герасим Силыч с племянником, да ведь это все не женская рука. Да и хозяйка в доме нужна будет.
И заляскали вслед за нею о древки сухие цепы, заколотили емки и ухваты, зазвенели серпы и косы, задребезжали спицами трезубые вилы; сотни звонких, громких голосов,
кто во что горазд, взвизгнули, гаркнули, крикнули: «згинь, пропади отсюда, коровья смерть!» и, переливаясь, понеслись, то заглушаемые шумом, то всплывающие поверх его вновь.
Неточные совпадения
Следовало бы тоже принять
во внимание и прежнюю жизнь человека, потому
что, если не рассмотришь все хладнокровно, а накричишь с первого раза, — запугаешь только его, да и признанья настоящего не добьешься: а как с участием его расспросишь, как брат брата, — сам все выскажет и даже не просит о смягчении, и ожесточенья ни против
кого нет, потому
что ясно видит,
что не я его наказываю, а закон.
При ней как-то смущался недобрый человек и немел, а добрый, даже самый застенчивый, мог разговориться с нею, как никогда в жизни своей ни с
кем, и — странный обман! — с первых минут разговора ему уже казалось,
что где-то и когда-то он знал ее,
что случилось это
во дни какого-то незапамятного младенчества, в каком-то родном доме, веселым вечером, при радостных играх детской толпы, и надолго после того как-то становился ему скучным разумный возраст человека.
Думал он также и о том,
что надобно торопиться закупать, у
кого какие еще находятся беглецы и мертвецы, ибо помещики друг перед другом спешат закладывать имения и скоро
во всей России может не остаться и угла, не заложенного в казну.
— А я, брат, — говорил Ноздрев, — такая мерзость лезла всю ночь,
что гнусно рассказывать, и
во рту после вчерашнего точно эскадрон переночевал. Представь: снилось,
что меня высекли, ей-ей! и, вообрази,
кто? Вот ни за
что не угадаешь: штабс-ротмистр Поцелуев вместе с Кувшинниковым.
— Ну, расспросите у него, вы увидите,
что… [В рукописи четыре слова не разобрано.] Это всезнай, такой всезнай, какого вы нигде не найдете. Он мало того
что знает, какую почву
что любит, знает, какое соседство для
кого нужно, поблизости какого леса нужно сеять какой хлеб. У нас у всех земля трескается от засух, а у него нет. Он рассчитает, насколько нужно влажности, столько и дерева разведет; у него все играет две-три роли: лес лесом, а полю удобренье от листьев да от тени. И это
во всем так.