Неточные совпадения
Когда Лещов рассказал дальновидной игуменье про Смолокурова, про
его богатства, про то, что у
него всего одна-единственная дочь, наследница всему достоянью, и что отцу желательно воспитать ее в древлем благочестии,
во всей строгости святоотеческих преданий, мать Манефа тотчас смекнула, что из этого со
временем может выйти…
Тепел, любезен бывал
он во всякое
время к дочке любимой, но теперь встретил угрюмо ее…
Веселые гостины у Доронина бывали, однако,
временами, когда хозяин в дому, а
во время отлучек
его только женский пол у Татьяны Андревны гащивал: знакомые купчихи из Вольска да из Балакова, подружки подраставших дочерей да матушки и келейные девицы из иргизских монастырей да из скитов керженских и чернораменских бывали в дому у нее.
Женился Федор Меркулыч. Десятилетний Микитушка на отцовской свадьбе благословенный образ в часовню возил и
во все
время обряда глаз с мачехи не спускал. Сам не знал, отчего, но с первого взгляда на нее невзлюбила невинная отроческая душа
его розовой, пышно сияющей молодостью красавицы, стоявшей перед налоем рядом с седовласым
его родителем. Сердце вещун — и добро
оно чует, и зло, особливо в молодых годах.
— Чем же у
них кончилось? — спросил
во все
время самоквасовского рассказа насмешливо улыбавшийся Веденеев.
Наскоро покончив с Морковниковым, Никита Федорыч поспешил к невесте. Встреча была иная. Таким поцелуем, о каком
он во время разлуки мечтал, встретила теперь
его Лиза… В самозабвенном наслажденье душевным блаженством оба
они утопали…
Чтение книг без разбора и без разумного руководства развило в
нем пытливость ума до болезненности. Еще в лесу много начитался
он об антихристе, о нынешних последних
временах и о том, что истинная Христова вера иссякла в людях и еще
во дни патриарха Никона взята на небо, на земле же сохранилась точию у малого числа людей, пребывающих в сокровенности, тех людей, про которых сам Господь сказал в Евангелии: «Не бойся, малое стадо».
Денег успел
он накопить довольно, да опричь было у
него другое богатство очень ценное: до тысячи книг старопечатных и старописьменных, собранных
во время странствий от Поморья до Кавказа и от беспоповских селений в Пруссии до отдаленных мест Сибири.
Третий тем, бывало, кичится, тем бахвалится, что дорогой дамасский булат, дедом
его во время чигиринской войны в бою с турками добытый, удалось
ему променять на модную французскую шпажонку.
Когда сказан был набор и с семьи чубаловской рекрут потребовался, отцом-матерью решено было — и сам Абрам, тогда еще холостой, охотно на то соглашался — идти
ему в солдаты за женатого брата, но
во время приема нашли у
него какой-то недостаток.
Дня через три по приезде в Сосновку Герасим Силыч, разобрав купленные книги и сделав
им расценку, не дожидаясь записки Марка Данилыча, поехал к
нему с образами Марка Евангелиста и преподобной Евдокии и с несколькими книгами и рукописями, отобранными
во время дороги Смолокуровым.
Больше недели бесновался Марко Данилыч, отыскивая виноватых, метался на всех, кто ни навертывался
ему на глаза, даже на тех, что
во время пожара по своим деревням праздничную гульбу заканчивали.
Там же старинщики обыкновенно держали раскольничьи бумажные венчики, что полагаются на покойников, разрешительные молитвы, что кладутся
им в руку
во время отпеванья, и вышедшие из одних с
ними подпольных типографий «Скитские покаяния», «Соловецкие челобитные», буквари и другие книги, в большом количестве расходящиеся между старообрядцами.
Село Миршéнью зовется,
оно казенное, а в старые годы бывало «вотчиной дома Живоначальные Троицы и преподобного Сергия, Радонежского чудотворца», самого крупного
во время о́но русского помещика, владевшего больше чем ста тысячью душами крепостных крестьян.
Во время самого разгара боя подошел к бойцам старый Моргун, якимовский тысячник. Шапкой махая, седыми кудрями потряхивая, кричит изо всей мочи
он сыну любезному...
Только, по моему глупому разуму, вашей милости радоваться неудаче Онисима Самойлыча, кажись бы, не приходится, потому что все
его подходы всякому человеку известны, как свои пять пальцев,
во всякое, значит,
время ему можно какой ни на есть подвох учинить, а Меркулов с Веденеевым люди тонкие, полированные; с
ними ладить не в пример мудренее.
А у
них в доме чужих почти никогда не бывает, особливо летом,
во время полевых работ.
И с покорным видом, с умильным взором на Спасителя с апостолами
во время бури на Галилейском море, знаменитой кисти известного художника Боровиковского, запел Николай Александрыч вполголоса заунывную песню. Другие вполголоса припевали
ему, а у
него щеки так и орошались слезами.
Привыкнув к дьяконству, Мемнон нередко нарушал заведенный на раденьях порядок пением церковной песни, а не то пустится вприсядку
во время раденья, либо зачнет ругать, кто
ему подвернется.
Чаще и чаще стал
он бывать на
их собраньях, узнал, что такое раденье, и сам стал в скором
времени скакать и кружиться
во «святом кругу».
В это самое
время сквозь толпу продрался мальчишка лет девяти. Закинув ручонки за спину и настежь разинув рот, глядел
он на Софронушку. А тот как схватит
его за белые волосенки и давай трепать. В истошный голос заревел мальчишка, а юрод
во всю прыть помчался с погоста и сел на селе у колодца. Народ вало́м повалил за
ним. Осталось на погосте человек пятнадцать, не больше.
Во время о́но у генерала Луповицкого до перемены
его бывало тут беспросыпное пьянство, и туда по бурмистрову приказу десятками приводили разряженных девок и молодиц…
Это — сокровенная сионская горница. Тут бывают раденья Божьих людей. Рядом вдоль всей горницы коридор, а по другую
его сторону семь небольших комнат, каждая в одно окно, без дверей из одной в другую.
Во время о́но в те комнаты уединялись генеральские собутыльники с девками да молодками, а теперь люди Божьи, готовясь к раденью, облачаются тут в «белые ризы». Пред сионской горницей были еще комнаты, уставленные старой мебелью,
они тоже бывали назаперти.
Во всем нижнем этаже пахло сыростью и затхлостью.
Они одни окружают огневидный престол царя царей и
во всякое
время видят лицо
его.
— Делать нечего, Васильюшка, поедем на село, — сказала Дарья Сергевна. — Должно быть,
они еще не приезжали. На селе узнаем. Да вряд ли приехать Марье Ивановне:
во всем ее дому темнехонько, а
время еще не позднее — всего только семь часов, восьмой.
Во время о́но жил в том доме богатый, домовитый крестьянин Степан Мутовкин.
Обратиться не к кому — никто не любил Смолокурова, а теперь каждый того еще опасался, что ежель поднимет
его Бог с одра болезни, так, пожалуй, добром с
ним и не разделаешься — скажет, что обокрали
его во время болезни, дела привели в расстройство.
И учение, и верования
их разнятся: образованные люди стремятся более к совершенствованию духа, но и
они, как простолюдины, стараются «умерщвлять» плоть усиленными движениями и неистовыми плясками до изнеможения, и
они, подобно
им, убеждены, что
во время исступления на
них нисходит благодать, зато не верят в сказания о новых беспрерывных появлениях божества в человеческом образе.
Пришел Успеньев день — в Луповицах храмовой праздник.
Во время поста и Луповицкие и все жившие у
них Божьи люди, кроме Дуни, говели и накануне праздника приобщились у отца Прохора. И
во дни говенья, и на самый праздник ничего не было противного церковности, все прошло спокойно и прилично.
Обед прошел в строгом молчанье. Заговорила было Марья Ивановна, но Егор Сергеич властно запретил ей разговаривать
во время трапезы. И никто после того не осмеливался слова промолвить. Кончился обед, и, кроме Дуни, все до земли поклонились Денисову, а потом и
он каждому поклонился.
— Об этом, отец Прохор, нечего и толковать, — сказал Поликарп Андреич. — Опричь того, что Марку Данилычу я всегда и
во всякое
время со всякой моей радостью готов услужить, насколько сил и уменья станет, мы бы и по-человечеству должны были принять участие в таком несчастье Авдотьи Марковны. Не соскучилась бы только у нас, — прибавил
он, обращаясь к Дуне.
— Вспоминала я про
него, — почти вовсе неслышным голосом ответила Дуня крепко обнимавшей ее Аграфене Петровне. — В прошлом году
во все
время, что, помнишь, с нами в одной гостинице жил,
он ни слова не вымолвил, и я тоже… Ты знаешь. И вдруг уехал к Фленушке. Чего не вытерпела, чего не перенесла я в ту пору… Но и тебе даже ни слова о том не промолвила, а с кем же с другим было мне говорить… Растерзалась тогда вся душа моя. — И, рыдая, опустилась в объятья подруги.
Любила Дуня вспоминать с
ним про катанье в косных по Оке и про то
время, как видались
они во время Макарьевской.
— Вашими бы устами да мед пить, Патап Максимыч, — грустно проговорила Дарья Сергевна. — А впрочем, мне-то что ж? В ихнем семействе я буду лишняя, помехой буду, пожалуй. Люди
они молодые, а я старуха. Черную рясу решилась надеть я. Слезно стану молить мать Манефу, приняла бы меня
во святую свою обитель, а по
времени и ангелоподобного чина удостоила бы.
Бывший рогожский посол еще поближе подвинулся к Лизавете, положил ей руку на плечо и стал полегоньку трепать
его, не говоря ни слова. Отецкая дочь не противилась. С веселой вызывающей улыбкой поглядывала она исподлобья, и, когда Василий Борисыч стал мешать ей шить, она взяла
его за руку и крепко пожала ее. Сладострастно засверкали быстрые маленькие глазки бывшего посла архиерейского. Горазд бывал
он на любовные похожденья, навы́к
им во время ближних и дальних разъездов по женским скитам и обителям.
— Ни в токарню, ни в красильню ни за что на свете не пойду — очень уж обидно будет перед батраками, — сказал Василий Борисыч. — Да к тому же за эти дела я и взяться не сумею. Нет, уж лучше петлю на шею, один, по крайней мере, конец. А уж если такая милость, дядюшка, будет мне от тебя, так похлопочи, чтобы меня при тебе
он послал. У тебя на чужой стороне буду рад-радехонек даже на побегушках быть, опять же по письменной части
во всякое
время могу услужить. Мне бы только от Парашки куда-нибудь подальше.
Неточные совпадения
Но муж любил ее сердечно, // В ее затеи не входил, //
Во всем ей веровал беспечно, // А сам в халате ел и пил; // Покойно жизнь
его катилась; // Под вечер иногда сходилась // Соседей добрая семья, // Нецеремонные друзья, // И потужить, и позлословить, // И посмеяться кой о чем. // Проходит
время; между тем // Прикажут Ольге чай готовить, // Там ужин, там и спать пора, // И гости едут со двора.
Какие-то бродяги пропустили между
ними слухи, что наступает такое
время, что мужики должны <быть> помещики и нарядиться
во фраки, а помещики нарядятся в армяки и будут мужики, — и целая волость, не размысля того, что слишком много выйдет тогда помещиков и капитан-исправников, отказалась платить всякую подать.
— Вот
он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое
время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел
их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в
них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе
во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
Читателю, я думаю, приятно будет узнать, что
он всякие два дни переменял на себе белье, а летом
во время жаров даже и всякий день: всякий сколько-нибудь неприятный запах уже оскорблял
его.
Во все
время пребывания в училище был
он на отличном счету и при выпуске получил полное удостоение
во всех науках, аттестат и книгу с золотыми буквами за примерное прилежание и благонадежное поведение.