Неточные совпадения
— Нет, постой, — продолжал доктор. — Это не роман, а дело серьезное. Но если,
друг мой Сашенька, взвесить, как ужасно пред совестью и пред честными людьми это ребячье легкомыслие, которое
ничем нельзя оправдать и от которого теперь плачут столько матерей и томятся столько юношей, то…
— Знаю, что в них сплошь и рядом нет
ничего рокового. Неужто же вы можете ручаться, что не встреться дядя Филетер Иванович с вами, он никогда не женился бы ни на ком
другом?
Висленев, очевидно, не ждал такого приветствия; он ждал чего-нибудь совсем в
другом роде: он ждал со стороны отступницы смущения, но
ничего подобного не встретил. Конечно, он и теперь заметил в ней небольшую тревогу, которой Александра Ивановна совсем скрыть не могла, но эта тревога так смела, и Александра Ивановна, по-видимому, покушается взять над ним верх.
— Самое лучшее, конечно, это вести речь так, как вы изволите вести, то есть заставлять высказываться
других,
ничем не выдавая себя, — ответил ей с улыбкой Горданов.
— Нет, это
ничего, а ты вот взгляни-ка на этих коней, — позвал его к
другой картине Висленев.
— Ну вздор,
ничего, хороший молодец из воды должен сух выходить. Вот приедем к жене, она задаст тебе такого эрфиксу, что ты высохнешь и зарок дашь с приезда по полям не разгуливать, прежде чем
друзей навестишь.
Павлу Николаевичу не трудно было доказать, что нигилизм стал смешон, что грубостию и сорванечеством
ничего не возьмешь; что похвальба силой остается лишь похвальбой, а на деле бедные новаторы, кроме нужды и страданий, не видят
ничего, между тем как сила, очевидно, слагается в
других руках.
— Эх, милый
друг, — ответила Данка, едва удостоивая Ванскок мимолетного взгляда, — Головцын такой кремешок, что из него
ничего не выкуешь.
Он знал, что верны одни лишь прямые ходы и что их только можно повторять, а все фокусное действует только до тех пор, пока оно не разоблачено, и этот демон шептал Павлу Николаевичу, что тут
ничто не может длиться долго, что весь фейерверк скоро вспыхнет и зачадит, а потому надо быстро сделать ловкий курбет, пока еще держатся остатки старых привычек к кучности и «свежие раны» дают тень, за которою можно пред одними передернуть карты, а
другим зажать рот.
Я согласен вам, и собственно вам, а не ему (он указал с улыбкой на Кишенского), уступить еще пятьсот рублей, то есть я возьму, со всеми хлопотами, девять тысяч и уже меньше
ничего, но зато я предлагаю вам
другие выгоды.
В
другом месте люди не знают спокойствия, травят
друг друга и жадно стремятся то к тому, то к
другому: здесь нет
ничего подобного, здесь мы стоим вне всего этого, мы узнали худшее в жизни и нашли — мир.
— Бога ради! Бога ради: я
ничего не стану слушать и мне вовсе не надо знать, как и почему ты женился. Это опять ваше семейное дело, и честно ли, подло ли что тут делалось — в том ни я, ни кто
другой не судья.
— Так оставайся же здесь, а я пойду, и через час, много через два, ты будешь иметь результат моего свидания. Не обещаю тебе
ничего, но надеюсь, что в ту ли или в
другую сторону положение твое выяснится.
Последуем и мы за этою картечью, которою Павел Николаевич обстреливает себе позицию, чтобы
ничто не стояло пред прицелами сокрытых орудий его тяжелой артиллерии. Читатель всеусерднейше приглашается отрясти прах от ног своих в гнезде сорока разбойников и перенестись отсюда на поля, где должен быть подвергнут ожесточениям, и пытке, и позору наш испанский дворянин в его разодранном плаще, и
другие наши
друзья.
— О, несравненно! В достоинствах можно сшибиться; притом, — добавила она, вздохнув, — один всегда достойнее
другого, пойдут сравнения и выводы, а это смерть любви; тогда как тот иль та, которые любимы просто потому, что их любят, они
ничего уж не потеряют ни от каких сравнений.
— Место значит много; очень много, много! Что в
другом случае
ничего, то здесь небезопасно, — проговорил Водопьянов.
Подозеров молча кивал в знак согласия головой, но он
ничего не слыхал. Он думал совсем о
другом. Он припоминал ее, какою она вчера была в осиннике, и… покраснел от мысли, что она его любит.
Но
ничего,
друзья,
ничего.
Отбросив одно за
другим, и то и
другое, она осталась сама ни при чем, и так и жила, много читая, много слушая, но не симпатизируя
ничему.
Злополучный старик Михаил Андреевич был так растерян, что
ничего не замечал. Он едва поздоровался с женой, мимоходом пожал руку Горданову и начал ходить по комнате, останавливаясь то у одного, то у
другого стола, передвигая и переставляя на них бесцельно разные мелкие вещи. Глафира видела это, но беседовала с братом.
Брат и сестра, несмотря на долговременную их разлуку
друг с
другом,
ничего не находили особенно живого сообщить один
другому: чиновник говорил в насмешливом тоне о Петербурге, о России, о русском направлении, о немцах, о политике, о банках, о женщинах, о женском труде, то сочувственно, то иронически, но с постоянным соблюдением особого известного ему секрета — как все это переделать по-новому.
Между тем утром, перед наступлением которого Катерина Астафьевна Форова, окупировав «Маланьину свадьбу», уснула с намерением идти на
другой день на смертный бой с Ларой, и между нынешним днем, когда мы готовы снова встретить Ларису, лежит целая бездна, в которой нет
ничего ужасающего, а только одна тягость и томление, уничтожающие всякую цену жизни.
— Напрасно вы ее оплакиваете. Поверьте, что если она вверила мне свою свободу, то я
ничем не злоупотреблю. Как она поставила свою жизнь, так она и будет стоять, и я не ворохну ее и буду ей всегда преданнейшим
другом.
— Я вас удовлетворю. В жизни моей я пламенно добивался одного: господства над собою, и нынешняя жизнь моя дает обильную пищу этому труду,
другого же я
ничего не ищу, потому что мне
ничего искать не хочется.
— О, будь покойна: то, что я скажу, не составляет
ничего важного, я просто припомнила в пример, что этот человек, по-видимому, столь холодный и самообладающий, при известии о твоей свадьбе стал такая кислая дрянь, как и все, — точно так же одурел, точно так же злился, корчился, не ел и не находил смысла в своем существовании. Он даже был глупее чем
другие, и точно гусар старинных времен проводил целые дни в размышлении, как бы тебя похитить. Я уж не знаю, что может быть этого пошлее.
— Благодарю-с вас, Сашенька-с; благодарю. Ничего-с,
ничего, что вы назвались ее
другом: поганое к чистому не пристает.
Они тронулись рядом к дому: генеральша ехала по дороге, а Горданов шел по окраине. Он казался очень грустным и задумчивым: они
друг с
другом ничего не говорили.
— Еще бы, он, подлец, меня собаками затравит, да скажет, что это случай. Висленев, по крайней мере, гадина беззубая, а впрочем, я бы
ничего не имел против того, чтоб один из них был повешен на кишках
другого.
— Какой черт вам может помочь, когда вы
друг друга упрямее: она своею верой прониклась, и любит человека, а не хочет его осчастливить без брака, а ты не умеешь
ничего устроить.
В известии этом, как видим, не было
ничего необыкновенного, но оно смутило Александру Ивановну, частию по безотчетному предчувствию, а еще более по тому особенному впечатлению, какое письмо этого «некоего Ворошилова» произвело на генерала, оживив и наэлектризовав его до того, что он, несмотря на свои немощи, во что бы то ни стало, непременно хотел ехать встречать своего
друга в город.
— Но извини меня, милый
друг, а я не знаю
ничего на свете глупее того, о чем ты ведешь разговоры, — воскликнул Бодростин.
Генеральше это было ужасно противно, а Висленеву даже жутко, но Иван Демьянович был немилосерд и продолжал допрашивать… Висленев болтал какой-то вздор, к которому генеральша не прислушивалась, потому что она думала в это время совсем о
других вещах, — именно о нем же самом, жалком, замыканном бог весть до чего. Он ей в эти минуты был близок и жалок, почти мил, как мило матери ее погибшее дитя, которому уже никто
ничего не дарит, кроме заслуженной им насмешки да укоризны.
—
Ничего не нужно,
друг мой Лара, но я устала и пришла к тебе посидеть, — отвечала генеральша, идя на голос к окну, в сером фоне которого на морозном небе мерцали редкие звезды, а внизу на подоконнике был чуть заметен силуэт Ларисы.
— Ах,
ничего не умею вам сказать: вступался за крестьян, ходил, болтал свои любимые присказки, что надо бы одну половину деятелей повесить на жилах
другой, и наконец попал в возмутители. Но теперь, говорят, дело уже не совсем для него несчастливо и верно скоро окончится. Но что же вы, что с вами? вы уклоняетесь от ответа.
Неточные совпадения
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило
ничего: // Враги его,
друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от
друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне
друзья,
друзья! // Об них недаром вспомнил я.
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и
друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей
ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
Но та, сестры не замечая, // В постеле с книгою лежит, // За листом лист перебирая, // И
ничего не говорит. // Хоть не являла книга эта // Ни сладких вымыслов поэта, // Ни мудрых истин, ни картин, // Но ни Виргилий, ни Расин, // Ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека, // Ни даже Дамских Мод Журнал // Так никого не занимал: // То был,
друзья, Мартын Задека, // Глава халдейских мудрецов, // Гадатель, толкователь снов.
Мой бедный Ленский! за могилой // В пределах вечности глухой // Смутился ли, певец унылый, // Измены вестью роковой, // Или над Летой усыпленный // Поэт, бесчувствием блаженный, // Уж не смущается
ничем, // И мир ему закрыт и нем?.. // Так! равнодушное забвенье // За гробом ожидает нас. // Врагов,
друзей, любовниц глас // Вдруг молкнет. Про одно именье // Наследников сердитый хор // Заводит непристойный спор.
Предметом став суждений шумных, // Несносно (согласитесь в том) // Между людей благоразумных // Прослыть притворным чудаком, // Или печальным сумасбродом, // Иль сатаническим уродом, // Иль даже демоном моим. // Онегин (вновь займуся им), // Убив на поединке
друга, // Дожив без цели, без трудов // До двадцати шести годов, // Томясь в бездействии досуга // Без службы, без жены, без дел, //
Ничем заняться не умел.