Неточные совпадения
— Голубчик, Мадлен, — спеша шепотом
говорил он, — себя
ты должна назвать своим настоящим именем, а не моей женой, как это было до сих пор. Про меня же —
что я не Савин, а, действительно, маркиз Сансак де Траверсе.
— Это я, я погубила
тебя! Это я уговорила
тебя не торопиться с отъездом в Англию. Я теперь вижу,
что ты был прав. Надо было уехать без оглядки и не оставаться ни минуты в Брюсселе, после подозрительного визита этого статистика… — с рыданием
говорила она.
—
Ты дурочка, —
говорила последняя, — если старик и был слишком любезен, ну так
что же? Он богат, а твоя мать в нужде. Пойдем назад и не ребячься.
—
Говори, скорей,
что тебе нужно? Конечно, денег?
— Слушай,
ты меня терзаешь!
Говори сразу,
что тебе нужно? Я сделаю все,
что ты хочешь!
— Трудновато, теперь за ним будет глаз да глаз… Да я не понимаю, с
чего ему бегать?.. Ведь
ты же
говорил, Леля,
что здешние его дела окончатся пустяками,
что его должны оправдать? — заметила Ястребова.
— Да ведь
ты сам
говорил,
что любил многих, а другие
говорят о
тебе…
—
Ты думаешь? — улыбнулся Кирхоф. — Так слушай,
что я расскажу
тебе… Старик Подгурский был очень богат, но, собственно
говоря, не имел никаких прав на свое состояние. Он женился на одной русской, у которой был ребенок, но не ее, а какой-то знатной дамы, которая обязалась выдать ей огромную сумму на воспитание… Ради этих-то денег Подгурский на ней и женился.
—
Ты не так меня понял! — проговорил граф Стоцкий, сам испугавшись последствий своих слов. — Я не
говорю,
что графиня любит и теперь… Я только хотел
тебе посоветовать не становиться в глазах света смешным, пока
ты не убедишься,
что…
— Перестань, Наташа! — вскричала графиня, едва превозмогая усиленное биение своего бедного, исстрадавшегося сердца. —
Ты сама не понимаешь,
что говоришь… Если граф увидит его здесь — он убьет его на месте.
— Да и к
чему говорить тебе, я уже предупреждал
тебя, а
ты не веришь.
— Ну, ну, не горячись, я понимаю,
что это щекотливо… Но у
тебя отличный адвокат, граф Сигизмунд Владиславович, он
говорил мне о твоих делах… а я устроил… Вот.
— О, папа… папа… — шептала она, не будучи в силах писать, так как глаза ее затуманивались слезами. — Как я огорчила
тебя… Но
ты мне простишь… И мама простит… Милые, дорогие мои… Ведь я же теперь раба, раба его! Он
говорит,
что если я не буду его слушаться, он опозорит меня… И ко всему этому он не любит меня…
Что делать,
что делать… Нет, я не напишу вам этого, чтобы не огорчать вас… Он честный человек, он честный…
— А я подумала,
что и
ты, Лиза, веришь в то,
что он виноват… — сквозь рыдания
говорила она.
—
Ты не брал, значит взял он… Да
что говорить об этом, ведь поверишь же
ты, когда он сам в этом сознается?
— Пусть… Считай меня хоть помешанной, а я
говорю тебе,
что он сам сознается… Его доведут до этого… Его заставят…
— Но
ты сам
говоришь,
что долго скрывать недочета будет нельзя… И, кроме того, знаешь русскую поговорку: «Как веревку не вить, а все концу быть».
— Встань,
говорю тебе… Этот честный и благородный человек простил
тебя, и кара закона не обрушится на твою голову, но внутри себя
ты до конца жизни сохранишь презрение к самому себе… Прошу вас, господин следователь, составить протокол о признании моего сына в растрате сорока двух тысяч рублей — относительно последней растраты я не заявлял вам официально — добавив,
что я не возбуждаю против него преследования…
— Ну,
что я
говорила тебе,
что все кончится благополучно! — торжествующе воскликнула Елизавета Петровна. — Не права я?
—
Ты сошла с ума, — сказал он, —
ты не понимаешь,
что говоришь… Я русский, я люблю Россию, а
ты предлагаешь мне навсегда расстаться с моей родиной!
— Не
говори, молчи. Дай поплакать, это слезы счастья… Ведь всего месяц назад я не могла думать,
что все так хорошо, скоро и счастливо устроится… Ведь сколько я пережила за время твоего ареста, один Бог знает это, я напрягала все свои душевные силы, чтобы казаться спокойной… Мне нужно было это спокойствие, чтобы обдумать план твоего спасения, но все-таки сомнение в исходе моих хлопот грызло мне душу… А теперь, теперь все кончено,
ты мой…
— Да на кого ты? Я с тобой согласен, — говорил Степан Аркадьич искренно и весело, хотя чувствовал, что Левин под именем тех, кого можно купить зa двугривенный, разумел и его. Оживление Левина ему искренно нравилось. — На кого ты? Хотя многое и неправда,
что ты говоришь про Вронского, но я не про то говорю. Я говорю тебе прямо, я на твоем месте поехал бы со мной в Москву и…
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с
тобой?» — «Мне скучно, //
Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была
ты влюблена тогда?» —
Вставая с первыми лучами, // Теперь она в поля спешит // И, умиленными очами // Их озирая,
говорит: // «Простите, мирные долины, // И вы, знакомых гор вершины, // И вы, знакомые леса; // Прости, небесная краса, // Прости, веселая природа; // Меняю милый, тихий свет // На шум блистательных сует… // Прости ж и
ты, моя свобода! // Куда, зачем стремлюся я? //
Что мне сулит судьба моя?»
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду,
говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое,
что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак
тебя не выдаст».
— Управитель так и оторопел,
говорит: «
Что вам угодно?» — «А!
говорят, так вот
ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
— „
Что ж
ты врешь?“ —
говорит капитан-исправник с прибавкою кое-какого крепкого словца.