Неточные совпадения
Это была, в полном смысле слова, русская красавица. Темно-русая,
с правильным овалом лица, белая, пушистая кожа которого оттенялась неуспевшим еще исчезнуть румянцем. Соболиные брови окаймляли большие иссине-серые
глаза, широко открытые
с выражением предсмертного ужаса. Только
их страшный взгляд напоминал о смерти перед этой полной жизни и встречающейся редко, но зато в полной силе, огневой русской страсти, молодой, роскошно развившейся женщины-ребенка.
Протерев обеими руками
глаза,
он оглядел сторожку и взгляд
его остановился на лавке, где
с вечера лежал Пахомыч и на которую лег ночью. Лавка была пуста. На губах горбуна появилась насмешливая улыбка.
В эти страшные для
него и для всех домашних дни несчастный не вставал
с постели, не принимал пищи и стекловидными
глазами глядел в одну точку.
Кроме настоящей, или напускной глупости,
он отличался еще и уродством. Два горба, спереди и сзади, низкий рост и неимоверно короткие ноги придавали
ему вид яйца, лежавшего на боку, из которого, как вылупившийся цыпленок, торчала маленькая голова
с каким-то пухом вместо волос и маленькими зеленоватыми злыми
глазами.
Государь, по привычке людей маленького роста, держался совершенно прямо, как говорится, на вытяжке, и закидывал назад голову.
Его некрасивое, но выразительное лицо,
с глазами, блестящими умом и энергией, было видимо взволновано. На это указывали красные пятна, то появлявшиеся, то исчезавшие на щеках.
Красивая брюнетка,
с тонкими рельефными чертами, точно выточенного смуглого матового лица,
с большими миндалевидными черными
глазами, жгучий взгляд которых несколько смягчался длинными густыми ресницами, она стояла перед
ним, высоко подняв свою изящную головку.
То вдруг
ему представлялась та же Ирена
с веселым лицом,
с доброй улыбкой на губах и со смеющимися
глазами.
— Пойду, пойду, вы идите, коли надо… Хозяйский
глаз — смотрок… Я свои… И один посижу… и
с его превосходительством покалякаю.
Молодые люди таили любовь.
Они даже не объяснились друг
с другом, но один читал в
глазах другого, и наоборот, то чувство, которое волновало
его самого.
Взгляд
его глаз не говорил ей ничего.
Он и не глядел на нее, а рассматривал ее. Она даже не знала, нравится ли она
ему. В этик
глазах не отражалось никакого определенного впечатления. Кажется, эта неизвестность была для нее мучительнее всего. Она не знала как обращаться
с ним, какой взять тон. Она чувствовала только, что
с ним нельзя обращаться как
с другими ее поклонниками.
— Не могу вам совсем объяснить, ваше величество…
Он, приехав в Москву, только и бывал у нас, а, между тем,
ему так не хотелось уезжать, что
он даже просрочил отпуск, когда же мы поехали сюда,
он тотчас же вернулся тоже… Когда я не смотрю на
него,
он не сводит
с меня
глаз… и вообще, когда человек любит, это чувствуется тем, кого
он любит.
Он казался выходцем
с того света, и только живые черные, блестящие
глаза, глядевшие из глубоких орбит, говорили о жизни этого живого покойника.
Ирена злобно захохотала. Виктор Павлович вдруг поднялся
с дивана.
Глаза его были налиты кровью.
Он поднял чубук…
Он, конечно, не преминул поехать к Похвисневым, где и был принят радушно, как свой человек. Ираида Ивановна и Зинаида Владимировна, положим, не обращали на
него почти внимания, генерал также только иногда вскользь удостоивал
его разговором, но зато Полина встретила
его с неподдельным восторгом, отразившимся в ее светлых, как ясное небо,
глазах.
Ребенок очень любил горбуна, а особенно
его сестру, молоденькую девушку, в противоположность своему брату, стройную, высокую,
с толстой русой косой, голубыми лучистыми
глазами и
с лицом снежной белизны, оттененным нежным румянцем. Она кормила
его такими вкусными лепешками из черной муки.
— Иван Павлович, — перебила
его снова Ирена Станиславовна, — забудет ее, как ребенок нравящуюся
ему игрушку, когда эту последнюю отнимут у
него и спрячут…
С глаз долой из сердца вон…
— Нет, написать этого нельзя… Мне надо говорить
с ним лично,
с глазу на
глаз…
Лицо
его было чистое, белое,
с розоватым оттенком, нос маленький и вздернутый, а под
ним несоразмерно большой рот,
глаза светло-голубые, всегда соловые, кроме минут гнева, выражение лица доброе и беспокойное…
Она слишком умно вела себя
с ним, чтобы оставить у
него в руках какие-либо доказательства
их близости. Она могла
ему в
глаза отказаться от всего, что она и сделала.
Пахомыч не отвечал. Видно было, как по
его челу бродили не радостные мысли. Рассказ горбуна воскресил в
его памяти далекое тяжелое прошлое, которое
он силился забыть и за последнее время стал почти преуспевать в этом. Теперь картины этого прошлого одна за другой, вереницей пронеслись перед
его духовным взором.
Он сидел неподвижно на лавке,
с глазами, устремленными в пространство.
— Провидение дало нам над вами власть… Люди недальновидные назвали бы это случаем… От нас зависит разоблачить ваше самозванство и погубить вас в
глазах двора и общества… Рядом
с этой комнатой сидит старый патер, — воспитатель покойного графа Свенторжецкого, готовый, по первому моему слову, принести покаяние и указать на свидетелей, знавших покойного графа в лицо…
Он не имел
с вами ни малейшего сходства… Выбирайте между повиновением и позором.
Он продолжал посматривать на «красавицу-барышню», как
он звал Марью Андреевну, масляно-плотоядными
глазами, но та, под впечатлением обрушившего на нее горя и опасения за исход болезни любимой няни, не замечала этого, как не замечала и некоторой фамильярности обращения
с ней, которую стал позволять себе горбун.
Неточные совпадения
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но
он пристрастными
глазами // В то время на нее взирал. // Приехав,
он прямым поэтом // Пошел бродить
с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.
Хранили многие страницы // Отметку резкую ногтей; //
Глаза внимательной девицы // Устремлены на
них живей. // Татьяна видит
с трепетаньем, // Какою мыслью, замечаньем // Бывал Онегин поражен, // В чем молча соглашался
он. // На
их полях она встречает // Черты
его карандаша. // Везде Онегина душа // Себя невольно выражает // То кратким словом, то крестом, // То вопросительным крючком.
И что ж?
Глаза его читали, // Но мысли были далеко; // Мечты, желания, печали // Теснились в душу глубоко. //
Он меж печатными строками // Читал духовными
глазами // Другие строки. В них-то
он // Был совершенно углублен. // То были тайные преданья // Сердечной, темной старины, // Ни
с чем не связанные сны, // Угрозы, толки, предсказанья, // Иль длинной сказки вздор живой, // Иль письма девы молодой.
Однообразный и безумный, // Как вихорь жизни молодой, // Кружится вальса вихорь шумный; // Чета мелькает за четой. // К минуте мщенья приближаясь, // Онегин, втайне усмехаясь, // Подходит к Ольге. Быстро
с ней // Вертится около гостей, // Потом на стул ее сажает, // Заводит речь о том, о сем; // Спустя минуты две потом // Вновь
с нею вальс
он продолжает; // Все в изумленье. Ленский сам // Не верит собственным
глазам.
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится, к собору, к присутственным местам, к губернатору,
он отправился взглянуть на реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал прибитую к столбу афишу,
с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько, посмотрел пристально на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности, за которой следовал мальчик в военной ливрее,
с узелком в руке, и, еще раз окинувши все
глазами, как бы
с тем, чтобы хорошо припомнить положение места, отправился домой прямо в свой нумер, поддерживаемый слегка на лестнице трактирным слугою.