Неточные совпадения
—
Да не то, дядя…
Вы меня не понимаете… Ну, полюбим мы друг друга… Я-то люблю, уж я
вам откровенно говорю, люблю до потери рассудка…
Что же дальше?..
— Ну
что… Это она?.. Отчего же ты раньше не сказал,
что ты женат…
да еще на такой красавице… Я, грешный человек, на секунду приотворил дверь, когда
вы были в самом пылу разговора.
—
Да, я.
Чему вы так удивились?.. Для меня нет ничего в жизни… Посвятить себя Богу — мое единственное и постоянное желание.
—
Да все та же,
что была царицей всех московских балов и отравляла своим поклонникам и вашему покорному слуге сладость празднества… А
вы не знаете кто это?
—
Да разве
вы не знаете,
что нас выгоняют из Петербурга?
— А, на этот раз
вы все сговорились, чтобы мне противоречить! — воскликнул Павел Петрович. — Мне надоело переносить это! Впрочем, я замечаю, граф,
что мы друг другу более не подходим.
Вы меня никогда не понимаете;
да, кроме того, у
вас есть обязанности в Петербурге; советую
вам вернуться туда.
—
Да… Боже, какой
вы стали вдруг бестолковый… Неужели один взгляд на нее ошеломил
вас… Я говорю
вам,
что вы счастливец… Она сама спросила меня, когда я ей откланивался в ее ложе, кто сидит на кресле Дмитревского… Я назвал вашу фамилию… «Представьте его мне!» — сказала она… Я и шел за
вами…
— Грешно, грешно, граф; такой красавец и живет затворником… Положим, это на руку нашим мужьям… Наши дамы все сойдут от
вас с ума… Я знаю еще другого такого — граф Литта, но тот попал в единоличную собственность и дамы наши поставили над ним крест…
Да что дамы, барышни тоже не устоят…
—
Да,
вы…
Вам хочется вырвать от меня категорическое признание в любви…
Вам не достаточно,
что я почти его
вам сделала, стороной, намеками, но ясно и понятно…
Вы хотите, чтобы я
вам сказала прямо, чтобы потом рассказать,
что я сама вешалась
вам на шею… и насмеяться надо мной… с этой… вашей… невестой…
— По сердцу…
Что по сердцу… Поживете, слюбитесь, был бы человек обстоятельный, богатый, любил бы
да холил
вас, — вот и счастье…
—
Да чего вы скупитесь? — сказал Собакевич. — Право, недорого! Другой мошенник обманет вас, продаст вам дрянь, а не души; а у меня что ядреный орех, все на отбор: не мастеровой, так иной какой-нибудь здоровый мужик. Вы рассмотрите: вот, например, каретник Михеев! ведь больше никаких экипажей и не делал, как только рессорные. И не то, как бывает московская работа, что на один час, — прочность такая, сам и обобьет, и лаком покроет!
Неточные совпадения
Всё тот же ль он иль усмирился? // Иль корчит так же чудака? // Скажите,
чем он возвратился? //
Что нам представит он пока? //
Чем ныне явится? Мельмотом, // Космополитом, патриотом, // Гарольдом, квакером, ханжой, // Иль маской щегольнет иной, // Иль просто будет добрый малой, // Как
вы да я, как целый свет? // По крайней мере мой совет: // Отстать от моды обветшалой. // Довольно он морочил свет… // — Знаком он
вам? — И
да и нет.
А мне, Онегин, пышность эта, // Постылой жизни мишура, // Мои успехи в вихре света, // Мой модный дом и вечера, //
Что в них? Сейчас отдать я рада // Всю эту ветошь маскарада, // Весь этот блеск, и шум, и чад // За полку книг, за дикий сад, // За наше бедное жилище, // За те места, где в первый раз, // Онегин, видела я
вас, //
Да за смиренное кладбище, // Где нынче крест и тень ветвей // Над бедной нянею моей…
Друзья мои,
что ж толку в этом? // Быть может, волею небес, // Я перестану быть поэтом, // В меня вселится новый бес, // И, Фебовы презрев угрозы, // Унижусь до смиренной прозы; // Тогда роман на старый лад // Займет веселый мой закат. // Не муки тайные злодейства // Я грозно в нем изображу, // Но просто
вам перескажу // Преданья русского семейства, // Любви пленительные сны //
Да нравы нашей старины.
А
что?
Да так. Я усыпляю // Пустые, черные мечты; // Я только в скобках замечаю, //
Что нет презренной клеветы, // На чердаке вралем рожденной // И светской чернью ободренной, //
Что нет нелепицы такой, // Ни эпиграммы площадной, // Которой бы ваш друг с улыбкой, // В кругу порядочных людей, // Без всякой злобы и затей, // Не повторил стократ ошибкой; // А впрочем, он за
вас горой: // Он
вас так любит… как родной!
— Управитель так и оторопел, говорит: «
Что вам угодно?» — «А! говорят, так вот ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали,
да в город,
да полтора года и просидел немец в тюрьме.