Неточные совпадения
Его никто не посещал, но дюжина шпионов
день и ночь следила за домом посольства.
Во дворце правительницы то
и дело совещались сановники, не приходя ни к какому результату. Иной раз такой страх овладевал Анной Леопольдовной, что она вставала
ночью, выходила из дворца, отправлялась к старику Остерману
и умоляла его не покидать ее.
Он сумел, однако, скрыть свою тревогу с искусством тонкого дипломата, но по приезде домой тотчас послал за Лестоком. Напрасно прождал он его всю
ночь, не смыкая глаз. Врач цесаревны явился только на следующий
день и рассказал со слов Екатерины Петровны содержание вчерашнего разговора. Маркиз понял всю опасность своего положения. Правительница знала
и была настороже.
Так, раздражая себя по
ночам, Татьяна Берестова дошла до страшной ненависти к княгине Вассе Семеновне
и даже к когда-то горячо ею любимой княжне Людмиле. Эта ненависть росла
день изо
дня еще более потому, что не смела проявляться наружу, а напротив, должна была тщательно скрываться под маской почтительной
и даже горячей любви по адресу обеих ненавидимых Татьяной Берестовой женщин. Нужно было одну каплю, чтобы чаша переполнилась
и полилась через край. Эта капля явилась.
Княжна потупилась. Она действительно почти всю
ночь и весь сегодняшний
день интересовалась именно этим вопросом.
Ни княгиня, ни княжна не спали хорошо эту
ночь и до самого отъезда на другой
день в Луговое были в нервно-напряженном настроении.
Как бороться с этими силами? С какой стороны они направят свои удары? Разве третьего
дня, уезжая из Зиновьева, оставив всех там веселыми
и здоровыми, он мог ожидать, что в ту же
ночь рука злодея покончит с двумя жизнями
и что его невеста будет на волосок от смерти?
Кабак дяди Тимохи
днем почти всегда пустовал. Разве забежит какой перемерзший редкий проезжий,
и тогда за стойкой он встречал рослого парня, подручного дяди Тимохи, так как сам он, по выражению этого его помощника, «дрыхнет без задних ног». Но зато
ночь дядя Тимоха проводил без сна, так как именно
ночью шла у него бойкая
и выгодная торговля.
Ночью приходили из лесу.
Пока что дядя Тимоха трудился, просиживая все
ночи до рассвета в своем балагане
и собирая, как он выражался, «детишкам на молочишко». Под утро появлялся в кабаке подручный, который
и оставался на
день, а сам Тимофей Власьич, на той же лошади, на которой приезжал подручный, отправлялся домой. Подручный, как мы знаем, на вопрос о хозяине, задаваемый редкими дневными посетителями, отвечал одной
и той же фразой...
Княжна Людмила Васильевна действительно, со
дня приезда в свой дом, повела жизнь, выходящую из рамок обыденности. Ее дом
днем и ночью казался совершенно пустым
и необитаемым. Жизнь проявлялась в нем только в людской, где многочисленный штат княжеской прислуги, пополненный выписанными из Зиновьева дворовыми, не хуже великосветских кумушек, перемалывал косточки своей госпоже, прозванной ее домашними «полуношницей». Княжна действительно превращала
день в
ночь и наоборот.
— Она боится
ночи и ночной тьмы, напоминающей ей об этой катастрофе,
и проводит поэтому
ночи в бодрственном состоянии, отдавая сну большую часть
дня.
Яков действительно принялся за
дело умело
и энергично. Он собрал шесть молодцев, которые терпеливо
и зорко, по двое, стали дежурить у калитки сада княжны Людмилы Васильевны Полторацкой.
Дня через четыре графу Свянторжецкому донесли, что странник прошел в калитку,
и Иосиф Янович, переодевшись в нагольный тулуп, в сопровождении Якова
и других его товарищей отправился
и сел в засаду около калитки сада княжны Полторацкой.
Ночь была темная, крутила вьюга.
Она почти склонялась на сторону первого.
Дни шли за
днями томительно долго. А тут еще каждую
ночь появлялся Никита. Он не требовал денег. Нет, он, видимо, сам был в страшном беспокойстве. Он даже как-то отрезвел
и просветлел.
Императрица сдержала свою клятву Всевышнему в
ночь своего вступления на престол своего отца — в России была отменена смертная казнь в 1754 году, когда на Западе правительства
и не думали об этом. Правда, она сохранилась для политических
дел,
и работа третьего брата Шувалова в застенках Тайной канцелярии напоминала времена Ушакова
и Ромодановского, но тут соблюдалась такая тайна, что сама императрица Елизавета Петровна мало знала об усердии этого ведомства.
К довершению своего ужаса, он стал убеждаться, что безумно любит эту посрамившую его девушку. Каприз своенравного человека постепенно вырос в роковую страсть. Граф положительно не находил себе покоя ни
днем, ни
ночью. Образ княжны, повторяем, неотступно носился перед ним. Он жаждал видеть ее
и боялся с нею встречи.
Под влиянием последнего настроения она удваивала свое кокетство с графом Свиридовым, видя в этом своего рода мщение князю Сергею Сергеевичу,
и даже назначала
и ему свидания по
ночам в своем будуаре, давая ключ от садовой калитки. Потом, написав письмо одному
и вызвав его на свиданье, она на другой
день писала другому письмо в тех же выражениях.
Этот-то ночной свет
и был причиной того, что на Васильевском острове все были убеждены, что «чародей» по
ночам справляет «шабаш», почетным гостем на котором бывает сам дьявол в образе ворона. Утверждали также, что патер Вацлав исчезает на несколько
дней из своей избушки, улетая из нее в образе филина. Бывавшие у патера Вацлава
днем за лекарственными травами, по общему говору, имевшими чудодейственную силу от груди
и живота, тоже оставались под тяжелым впечатлением.
Прошло два
дня,
и настал срок, назначенный патером Вацлавом для приезда к нему за снадобьем, долженствовавшим бросить княжну Людмилу Васильевну Полторацкую в объятия графа Свянторжецкого. Последний не спал всю
ночь и почти минута в минуту был у «чародея» на далекой окраине Васильевского острова. Патер Вацлав был тоже аккуратен. После взаимных приветствий он удалился в другую комнату, служившую ему
и спальней
и лабораторией,
и вынес оттуда небольшой темного стекла пузырек, плотно закупоренный.
Наконец все разъехались. Княжна осталась одна. Она полулегла на кушетку с книжкой в руках, но ей не читалось. От печатных строк рябило в глазах. Проведенная почти без сна
ночь и нервное состояние
дня дали себя знать.
Граф Иосиф Янович не торопился, так как знал, что императрица встает поздно
и, как говорили про нее, превращает
день в
ночь. Быть может, такой же образ жизни княжны Людмилы Васильевны Полторацкой заслуживал вследствие этого одобрение ее величества. Одевшись не торопясь, граф сел в карету
и велел везти себя во дворец.
25 декабря 1761 года,
день Рождества Христова, был для России
днем радости
и горя. В эту
ночь было обнародовано донесение генерала Румянцева о славном взятии русскими войсками прусской крепости Кольберг, а к вечеру не стало императрицы Елизаветы Петровны.
Агония продолжалась
ночь и большую половину следующего
дня.
Неточные совпадения
У
ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен
и дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Морозна
ночь, всё небо ясно; // Светил небесных дивный хор // Течет так тихо, так согласно… // Татьяна на широкий двор // В открытом платьице выходит, // На месяц зеркало наводит; // Но в темном зеркале одна // Дрожит печальная луна… // Чу… снег хрустит… прохожий;
дева // К нему на цыпочках летит, //
И голосок ее звучит // Нежней свирельного напева: // Как ваше имя? Смотрит он //
И отвечает: Агафон.
И дождалась… Открылись очи; // Она сказала: это он! // Увы! теперь
и дни,
и ночи, //
И жаркий одинокий сон, // Всё полно им; всё
деве милой // Без умолку волшебной силой // Твердит о нем. Докучны ей //
И звуки ласковых речей, //
И взор заботливой прислуги. // В уныние погружена, // Гостей не слушает она //
И проклинает их досуги, // Их неожиданный приезд //
И продолжительный присест.
Встает заря во мгле холодной; // На нивах шум работ умолк; // С своей волчихою голодной // Выходит на дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит —
и путник осторожный // Несется в гору во весь дух; // На утренней заре пастух // Не гонит уж коров из хлева, //
И в час полуденный в кружок // Их не зовет его рожок; // В избушке распевая,
дева // Прядет,
и, зимних друг
ночей, // Трещит лучинка перед ней.
И труды,
и старания,
и бессонные
ночи вознаграждались ему изобильно, если
дело наконец начинало перед ним объясняться, сокровенные причины обнаруживаться,
и он чувствовал, что может передать его все в немногих словах, отчетливо
и ясно, так что всякому будет очевидно
и понятно.