Неточные совпадения
Свиридов с любопытством следил
глазами за движениями князя. Увидев, что
тот вынул из кармана маленькую записку, он стал шарить в своем кармане и вынул такую же, во всем похожую на первую, которую и поднес к документу, представленному его соперником.
— Впечатление беседы, — говорил между
тем Иван Иванович, — для него было очень тяжелое… Все заметили, что за эти проведенные с
глазу на
глаз с ее величеством часы у него появилась седина на висках. Завтра утром он уезжает в действующую армию.
Фрейлина Якобина Менгден была высокая, стройная девушка с пышно, по моде
того времени, причесанными белокурыми волосами, окаймлявшими красивое и выразительное лицо с правильными чертами; нежный румянец на матовой белой коже придавал этому лицу какое-то детское и несколько кукольное выражение, но синие
глаза, загоравшиеся порой мимолетным огоньком, а порой заволакивавшиеся дымкой грусти, и чуть заметные складочки у висков говорили иное.
— Что-то будет, что-то будет! — с отчаянием шептали ее губы, и слезы
то и дело неудержимо лились из ее прекрасных
глаз.
Это был высокий, полный человек с некрасивыми, выразительными чертами лица, сильный брюнет с черными
глазами — истый тип малоросса. Лицо его было омрачено какой-то тенью, а высокий лоб покрыт морщинами гораздо более, чем обыкновенно бывает у людей его лет. Одет он был в армейский мундир, но и без
того, по одной осанке, можно было безошибочно узнать в нем военного.
Двадцативосьмилетняя красавица, высокая ростом, стройная, прекрасно сложенная, с чудными голубыми
глазами с поволокой, с прекрасными белокурыми волосами и ослепительно белым цветом лица, чрезвычайно веселая и живая, не способная, казалось, думать о чем-то серьезном — такова была в
то время цесаревна Елизавета Петровна.
Между
тем в описываемый нами день на ее лице лежала печать тяжелой серьезной думы. Она полулежала в кресле,
то открывая,
то снова закрывая свои прекрасные
глаза. Картины прошлого неслись перед ней, годы ее детства и юности восстали перед ее духовным взором. Смутные дни, только что пережитые ею в Петербурге, напоминали ей вещий сон ее матери — императрицы Екатерины Алексеевны. Это и дало толчок воспоминаниям.
Мальчик медленно покачал отрицательно головой. Но все-таки в нем проснулось воспоминание, неясное, неуловимое, — воспоминание о
том, что он не в первый раз слышит этот голос, видит это лицо. Смущенный и точно прикованный к месту, он не сводил
глаз с незнакомки, которая вдруг протянула к нему обе руки.
Юноша все еще стоял неподвижно и смотрел на лицо, в котором мало-помалу находил полнейшее подобие своего:
те же черты,
те же густые, синевато-черные волосы,
те же большие, как ночь темные
глаза.
Станислава начала с
того, что, презирая и здесь принятые приличия, постаралась поставить свой дом на соответствующую ее вкусам ногу и стала самым безумным образом проматывать свое небольшое приданое. Напрасно просил и уговаривал муж — она ничего не хотела слышать. Долг, общественное мнение, предметы, священные в его
глазах, в ней возбудили только насмешки. Его странные, по ее мнению, понятия о чести и приличии заставляли ее только пожимать плечами.
Года через два после свадьбы полк, в котором служил Иван Осипович Лысенко, переведен был в Москву. В этом-то городе и настал день, когда повязка упала с
глаз обманутого мужа и он узнал
то, что давно уже не было тайной ни для кого, кроме него.
— Перемена в Осе бросилась мне в
глаза уже несколько дней
тому назад.
Вопросы и ответы с обеих сторон были одинаково сдержанны и коротки. Сын привык к этой строго военной манере даже в разговорах с отцом, потому что
тот не терпел лишних слов, ни колебанья, ни уклоненья в ответах. И сегодня Иван Осипович держался
того же тона: он должен был скрыть от неопытного
глаза сына свое мучительное волнение. Сын, в самом деле, видел только серьезное, неподвижно-спокойное лицо, слышал в голосе только холодную строгость.
Сын еще крепче прижался к отцу. Его голос зазвучал
той неотразимо-нежной лаской, благодаря которой отказать ему в просьбе было почти невозможно, а темные
глаза выражали горячую мольбу.
На самолюбивую девушку эти «подачки», как она внутренне называла подарки княжны, хотя в
глаза с горячностью благодарила ее за них, производили совершенно обратное впечатление
тому, на которое рассчитывала княжна Людмила. Они еще более раздражали и озлобляли Татьяну Савельеву — как звали по отцу Таню Берестову. Раздражали и озлобляли ее и признания княжны и мечты ее о будущем.
Мы видели, к какому настроению души бывшей подруги княжны привело это изменение ее положения. Если княжна Людмила недоумевала относительно состояния духа ее любимицы,
то от опытного
глаза княгини не укрывалось
то, как она выражалась, «неладное», что делалось в душе Татьяны.
Соломонида пользовала крестьян разными травами, прыскала наговоренной водой «с
глазу», словом, проделывала такие таинственные манипуляции, которые в
то темное, суеверное время заставляли ее пациентов быть уверенными, что она, несомненно, имеет сношение с «нечистой силой». Старый кот окончательно убеждал их в этом.
Действительно, когда староста сказал Никите Берестову о свободной избушке Соломониды,
тот не моргнув
глазом согласился поселиться в ней и даже «дюже поблагодарил», как выразился Архипыч, рассказывая, как было дело, своим односельчанам.
Глаза ее загорелись огнем бешенства. Уже тогда, когда Никита заявил, что ненавидит княгиню и княжну, в сердце молодой девушки эта ненависть мужа ее матери нашла быстрый и полный отклик. В ее уме разом возникли картины ее теперешней жизни в княжеском доме в качестве «дворовой барышни» — она знала это насмешливое прозвище, данное ей в девичьей — в сравнении с
тем положением, которое она занимала в этом же доме, когда была девочкой.
Княжна отпустила Таню и легла. Но заснуть долго не могла. Несмотря на некоторое утешение, принесенное ей словами Тани, все же мысль о
том, что найдут в беседке, и пройдет ли это благополучно для князя Сергея Сергеевича, не давала ей долго сомкнуть
глаза.
Старик пошел, но при уходе бросил на молодого князя взгляд, полный искреннего сожаления. На его светлых
глазах блестели слезы. На князя Сергея Сергеевича эта сцена между
тем произвела тяжелое впечатление. Он стал быстро ходить по террасе, стараясь сильным движением побороть внутреннее волнение. Он, однако, решился во что бы
то ни стало поставить на своем. Препятствие, в виде неуместного противоречия Терентьича, еще более укрепило его в этом решении. Он стал с нетерпением ожидать прибытия в парк рабочих.
После
того как место парка около беседки-тюрьмы было приведено в порядок и сама беседка тщательно вычищена, князь Сергей Сергеевич сам осмотрел окончательные работы и приказал оставить дверь беседки отворенной. Вернувшись к себе, он выпил свое вечернее молоко и сел было за тетрадь хозяйственного прихода-расхода. Но долго заниматься он не мог. Цифры и буквы прыгали перед его
глазами. Он приказал подать себе свежую трубку и стал ходить взад и вперед по своему кабинету.
Усталость и нравственная и физическая взяла свое, и князь заснул. Вдруг он был разбужен тремя сильными ударами, раздавшимися в стене, прилегавшей к его кровати. Князь Сергей Сергеевич вздрогнул и проснулся.
То, что представилось его
глазам, так поразило его, что он остался недвижим на своей кровати. Он почувствовал, что не может пошевельнуть ни рукой, ни ногой, хотел кричать, но не мог издать ни одного звука.
У нее покраснели
глаза, как это бывает перед
тем, когда навертываются слезы.
Княжна удивленно вскинула свои
глаза на мать, но тотчас сообразила, что
та не желает, чтобы князь Сергей Сергеевич знал о вчерашнем ее разговоре с матерью. Она бросилась к ней.
Это был красивый, высокий, статный блондин, с темно-синими большими бархатными
глазами, всегда смотревшими весело и ласково. Вместе с князем Луговым он воспитывался в корпусе, вместе вышел в офицеры и вместе с ним вращался в придворных сферах Петербурга, деля успех у светских красавиц. До сих пор у приятелей были разные вкусы, и женщины не являлись для них
тем классическим «яблоком раздора», способным не только ослабить, но и прямо порвать узы мужской дружбы.
— Знаю, но это сходство только с первого взгляда. Оно действительно бросается в
глаза, но когда ты приглядишься к этой девушке,
то, конечно, убедишься, что у княжны с ней далеко не одни и
те же лицо и фигура.
— Какое «но»? Никакого я не вижу тут «но». Перенести для молодой девушки такое несчастье… Взглянуть в
глаза опасности, почти смерти. Мы бы с тобой заболели, а не
то что она.
Ему бросились в
глаза некоторая резкость манер и странность суждений молодой девушки, которые, по его мнению, не могли проявляться в ней, воспитанной под исключительным влиянием его покойной сестры, этого идеала тактичной и выдержанной женщины, несомненно, и своей дочери прививавшей
те же достоинства.
Дело в
том, что с небольшим год
тому назад Сергей Семенович, вернувшись в один далеко для него не прекрасный день со службы, застал в гостиной жены еще сравнительно не старую, кокетливо одетую красивую даму и молодого, лет двадцати четырех или пяти, человека поразительной красоты. С первого беглого взгляда можно было догадаться, что это мать и сын. Так разительно было их сходство, особенно выражение
глаз, черных как уголь, смелых, блестящих.
— Если Бестужев это говорит,
то он лжет, — отвечала Екатерина, глядя прямо в
глаза императрицы.
Княжна, по обыкновению, играла кольцами и браслетами на руках, а предательский ноготь так и бросался в
глаза графу, как бросается фигура на разгаданной уже загадочной картинке. Этот ноготь напоминал ему, что он здесь властелин, а между
тем с ним играет эта его раба, как кошка с мышью. Это его бесило и отразилось в тоне его ответа. Княжна заметила этот тон, и лицо ее приняло надменное, холодное выражение.
Граф молчал, неотводно глядя своими черными, проникающими, казалось, в самую душу
глазами на молодую девушку.
Та спокойно выдержала этот взгляд.
— Я забыла о нем и к
тому же, я думаю, что он был последствием вашей головной боли… Приезжайте, говорю вам теперь почти с
глазу на
глаз.
Княжна между
тем спокойно села с ним рядом и смотрела на него своими смеющимися, очаровательными
глазами.
Приветливый тон слуги, на который в другое время, быть может, не обратил бы никакого внимания князь, прозвучал теперь в его ушах сладостной мелодией надежды.
То обстоятельство, что княжна принимает его не в гостиной, а в будуаре, хотя это не раз было и прежде, тоже в его
глазах, при настоящем его настроении, имело значение хорошего признака.
— Вы хотите сказать, что этот блеск и эта атмосфера останутся, но это не
то, князь, вы, быть может, теперь под влиянием чувства обещаете мне не стеснять мою свободу, но на самом деле это невозможно, я сама буду стеснять ее, сама подчинюсь моему положению замужней женщины, мне будет казаться, что
глаза мужа следят за мной, и это будет отравлять все мои удовольствия, которым я буду предаваться впервые, как новинке.
Если она приблизила его к себе, если принимает его с
глазу на
глаз,
то единственно для
того, чтобы этим способом мстить ему, чтобы наслаждаться его мучениями.
Она повиновалась как-то автоматически, а между
тем ее дивные
глаза метали пламя бушующей в ней страсти. Она жадно слушала слова любви и отвечала на них с какой-то неестественной, безумной лаской. Она была в его совершенной власти.