Неточные совпадения
— Мне надо было сделать несколько распоряжений по хозяйству… Несносная Гавриловна только и знает,
что говорить: «Как вы прикажете, ваше сиятельство», а когда «мое сиятельство» приказывает, то она все-таки делает по-своему… А
ты давно?..
— Я приехала уже около часу… Мадемуазель Лагранж, узнав,
что ты у себя, впустила меня в подъезд, а сама поехала по своим делам, обещав заехать за мной через два часа… Как он, однако, крепко спит… Мы
говорим с
тобой довольно громко…
—
Говорю я
тебе,
что его слабое сложение служит непреодолимым препятствием для военной карьеры, о которой он только и бредит.
— Для
тебя, может быть, и хорошо, — сердито сказал Василий Иванович, — но
ты забываешь,
что Саша у меня один сын…
Поговори еще и с Авдотьей Федосьевной, столкуйся с ней…
— Погоди, вот он вернется, я пройду к нему,
поговорю с ним и скажу
тебе,
что я думаю.
— Как же твой папенька
говорит,
что ты слабого здоровья, — продолжал он, оглядывая мальчика с головы до ног, — худенек, правда, да не в толщине здоровье…
— Это, дружище,
ты говоришь правду, я сам подумывал к осени отвезти его в Питер, там у меня есть грамотей на примете, приказная строка такая,
что лучше и не надо.
— Я не раз
говорил тебе обо всех трудностях и опасностях военной службы… Повторяю
тебе еще раз,
что ты едва ли вынесешь ее при твоем сложении и здоровье… Но
ты не слушаешь отца и упорствуешь…
— Это само собой. Без Бога ни до порога, волос с головы не спадет без воли Божьей, в Писании сказано. Но
ты говорил,
что знаешь, почему он настал, мор-то…
— Никто не должен знать того, о
чем я буду
говорить с
тобой, — начала она наконец. — Это первое,
что я должна сказать
тебе.
— Но как же
ты говорил,
что почти радовался,
что князь Владимир умер? Ведь теперь будет другой…
— Так при
чем же тут князь,
говоришь, коли он, может,
тебя и не заметил?.. — после некоторой паузы вкрадчиво спросил Михайло.
«Я, —
говорит, — с княжной Александрой посоветуюсь,
ты не плачь, может, судьба твоя и устроится…» Тут, вскорости это произошло, позвала меня ваша княжна и рассказала,
что как княжна Варвара Ивановна ей про любовь нашу поведала, в ту же ночь приснился ей, вашей-то княжне, покойный князь Владимир Яковлевич и наказал поженить нас, отпустить на волю и пять тысяч выдать мне в приданое.
«Помни,
что дозволение свободно обращаться с собой порождает пренебрежение; берегись этого. Приучайся к естественной вежливости, избегая людей, любящих блистать остроумием, по большей части это люди извращенных нравов. Будь сурова с мужчинами и
говори с ними немного, а когда они станут с
тобой заговаривать, отвечай на похвалы их скромным молчанием… Когда будешь в придворных собраниях и если случится,
что тебя обступят старики, показывай вид,
что хочешь поцеловать у них руку, но своей не давай».
— Она, конечно, не виновата. Но она видит в этом перст наказующего ее Провидения. Я уже
говорила с ней. Я за
тебя ручалась,
что ты все простишь ей,
что ты ее так любишь.
— Да на кого ты? Я с тобой согласен, — говорил Степан Аркадьич искренно и весело, хотя чувствовал, что Левин под именем тех, кого можно купить зa двугривенный, разумел и его. Оживление Левина ему искренно нравилось. — На кого ты? Хотя многое и неправда,
что ты говоришь про Вронского, но я не про то говорю. Я говорю тебе прямо, я на твоем месте поехал бы со мной в Москву и…
— Еще лучше! — вскричала Марина, разведя руками, и, захохотав, раскачиваясь, спросила сквозь смех: — Да —
что ты говоришь, подумай! Я буду говорить с ним — таким — о тебе! Как же ты сам себя ставишь? Это все мизантропия твоя. Ну — удивил! А знаешь, это — плохо!
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с
тобой?» — «Мне скучно, //
Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была
ты влюблена тогда?» —
Вставая с первыми лучами, // Теперь она в поля спешит // И, умиленными очами // Их озирая,
говорит: // «Простите, мирные долины, // И вы, знакомых гор вершины, // И вы, знакомые леса; // Прости, небесная краса, // Прости, веселая природа; // Меняю милый, тихий свет // На шум блистательных сует… // Прости ж и
ты, моя свобода! // Куда, зачем стремлюся я? //
Что мне сулит судьба моя?»
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду,
говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое,
что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак
тебя не выдаст».
— Управитель так и оторопел,
говорит: «
Что вам угодно?» — «А!
говорят, так вот
ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
— „
Что ж
ты врешь?“ —
говорит капитан-исправник с прибавкою кое-какого крепкого словца.