Неточные совпадения
С тех пор
он без злобы и желчи не мог видеть чьего-нибудь превосходства. Даже чтение о подвигах каких-либо выдающихся деятелей вызывало на
глаза его завистливые злобные слезы.
—
Он уже в деревне, я отправила
его третьего дня
с Марго — это бедная племянница моего мужа, княжна Маргарита Дмитриевна Шестова. Она гостит лето у нас. Красавица в полном смысле этого слова. Смотрите, не влюбитесь, — сказала княгиня, играя
глазами.
Он застал ее расстроенною,
с заплаканными
глазами.
Черные как смоль волосы
с синеватым отливом, цвета вороньего крыла, всегда
с небрежно сколотой на затылке роскошной косой, оттеняли матовую белизну ее лица
с правильными, но нерусскими чертами, лучшим украшением которого были большие, выразительные, по меткому определению одного заезжего в Т. генерала агатовые
глаза, смотревшие смело, бойко и прямо при обыкновенном настроении
их владелицы.
Ломберный стол стоял в глубине террасы влево; вправо, ближе к балюстраде, было несколько железных садовых столов, стульев и кресел. На одном из
них сидела
с книжкою в руках и княжна Маргарита, положившая при появлении Гиршфельда книжку на колени и устремившая на
него в упор взгляд своих больших
глаз.
Она бедна, жениться на ней, при
его настоящем положении, было бы безумием, но обладать ею, сделать ее своею помощницею, своею союзницею… Княгиня, думал
он далее, уже начала следить за
ним ревнивыми
глазами, она мешает
ему, надо вразумить ее,
с ней
он справится,
он заставит ее смотреть на все
его глазами! Она влюблена и не захочет потерять
его; но когда удастся
ему на досуге переговорить
с ней?
Николай Леопольдович произвел на нее в действительности чрезвычайно сильное впечатление.
С первого взгляда
он ей показался симпатичным, поведение
его за завтраком обнаружило в
нем в ее
глазах быструю находчивость и сообразительность, обвороженный новым учителем князь представился ей жертвою сатанинской хитрости последнего, но более всего поразил ее разговор
его за вечерним чаем.
Князь Дмитрий Павлович был чрезвычайно симпатичный старик,
с открытым, добродушным, чисто русским лицом. Остатки седых волос были тщательно причесаны по-старинному, на виски, густые седые брови, нависшие на добрых, юношески-свежих
глазах, были бессильны придать
им суровый вид. Длинные седые усы
с подусниками сразу выдавали в
нем старую военную складку, если бы даже
он не был одет в серую форменную тужурку
с светлыми пуговицами —
его обыкновенный домашний костюм. Ноги старика были закрыты пледом.
Он давно уже подыскал в уме своем оправдания ее
с ним поступка, ее поспешного бегства из Москвы, после того счастливого для
него дня, когда
он увидал в ее глубоких, как море,
глазах светоч зарождающейся взаимности.
Он почувствовал какое-то просветление, как-то особенно легко стало
ему. Точно у
него спала
с глаз долго бывшая на
них повязка, точно
он сбросил со своих плеч какую-то долго носимую тяжесть.
— Нет, этого нельзя, мой отпуск кончается сегодня. Я не знаю, как взглянет на мою просрочку князь Александр Павлович. Я человек наемный! — скромно потупил
он глаза и распрощался
с Шатовым.
С сутуловатой фигурой, лицом монгольского типа, умными и проницательными, узко разрезанными
глазами, длинными плоскими черными волосами и реденькой бородкой,
он был на первый взгляд далеко не красив, но печать гения, лежащая на
его лице, быстро уничтожала первое впечатление.
Последний был видный мужчина,
с длинною темнорусою бородою, умными, вечно смеющимися
глазами, небрежно одетый в мешковато сидевший на
нем черный сюртук.
С присутствующими, при этом разговоре, случилось то, что обыкновенно бывает
с рассматривающими загадочные картинки. Стоит только указать, в чем заключается секрет, как
он так и бросается в
глаза. Через несколько минут, уже вся зала говорила об этом курьезном открытии. К вечеру вся Москва.
Наряду
с нравственной пыткой, которую за последнее время переносил Шатов, пыткой, дошедшей до своего апогея после описанной нами последней беседы
с глазу на
глаз с княжной Маргаритой Дмитриевной, другой близкий Антону Михайловичу человек также страдал и страданиям
его также не виделось исхода. Этот человек был Иван Павлович Карнеев.
Он видел, что
он бессилен в борьбе
с существующим, тем более, что раскрытие
глаз наивной и невинной княжны Лидии на окружающую ее грязь было бы равносильно убийству этой чудной девушки.
Она сама ценила в
нем хорошего человека, была довольна дружбой
с ним, но еще более цены заслуживал в ее
глазах этот человек
с его затаенным, честным, горячим чувством.
— Но что же
с вами делается? Доверьтесь мне, как другу… — опустил
он под взглядом княжны
глаза.
Последний был положительно страшен. Бледный как полотно,
с дикой тревогой в горящих
глазах он дрожал, как в лихорадке.
Антон Михайлович вскоре пришел в себя, поднялся
с полу и помутившимися, горячечными
глазами оглядел комнату и присутствующих. Дольше других
его бессмысленный взгляд остановился на покойнице. Вдруг
он стремглав выбежал в переднюю и остановился, не зная что делать.
С того памятного вечера, когда княжна Маргарита умышленно, в присутствии покойной сестры, сказала Шатову «ты» — это «ты» так и осталось при
их беседах
с глазу на
глаз.
Наконец, портьера зашевелилась, поднялась и на пороге двери кабинета появился Вознесенский.
С любезной, но холодной улыбкой на губах
он сделал несколько шагов к Гиршфельду, смотря на
него вопросительно-недоумевающим взглядом своих выразительных
глаз и подал
ему руку.
Она вошла в рощу. Какой-то таинственный шелест приветствовал ее. Ей вдруг стало жутко. Перед ней мелькнули виденные ею вчера и грезившиеся ей всю ночь два
глаза. Она прислонилась к одному из деревьев, чтобы не упасть. Тут она заметила фигуру спешившего к ней Николая Леопольдовича. Она оправилась. Она была не одна.
Он был
с ней.
Он ушел. Она осталась одна. Бледная, изнеможденная,
с горящими, как у кошки,
глазами,
с высохшими губами, она скорее упала, чем уселась на скамейку. Долго, очень долго она сидела без движения, без мыслей.
Глаза ее мало-помалу теряли свой блеск; руки опустились; головка ее медленно наклонялась все ниже и ниже.
Она снова поникла головой, и слезы полились из ее
глаз. Долгое время она плакала молча. Вдруг она
с неимоверною силою ударила себя в грудь и громко, навзрыд зарыдала. Она всеми силами старалась удержать свои слезы, но этого ей не удавалось: накипевшее горе рвалось наружу и не в ее силах было скрыть
его. Но вот она до боли прикусила нижнюю губу и овладела таки собой.
Он привел
его в женскую камеру и, растолкав столпившихся у одной из нар арестанток, указал
ему на лежавшую на нарах княжну Маргариту. Она лежала навзничь,
с закрытыми
глазами, приложив обе руки к груди, и стонала. Увидав ее, Антон Михайлович остолбенел и машинально взял за руку. Она открыла
глаза и узнала
его.
Высокий стройный юноша, одетый в элегантную домашнюю бархатную визитку цвета prune, великолепно оттенявшую матовую белизну
его строго-правильного лица,
с выразительными карими
глазами и темным, нежным пушком на верхней губе; волнистые светло-каштановые волосы своевольными завитками ниспадали на как бы выточенный из слоновой кости широкий лоб.
— Не обижайте ее! — сказал
он, прощаясь
с матерью на вокзале и потупляя
глаза.
Гостиная была пуста. Александрита остановилась у той самой двери, в которую полторы недели тому назад вошла вместе
с князем Виктором. При одном воспоминании об этом вея кровь бросилась ей в голову и на
глазах выступили злобные слезы. Она сбросила
их энергичным движением век и устремила полный непримиримой ненависти взгляд на портьеру, закрывавшую дверь в комнате княгини. Прошло около получка. Наконец портьера зашевелилась, поднялась, и в гостиной, шурша шелковым платьем, появилась Зоя Александровна.
— Какой какой?! Какой угодно. Женщина
с такой обаятельной внешностью имеет полное право всестороннего выбора! — восторженно заговорил
он, пожирая ее
глазами и забывая даже о том, что этим может набить ей цену.
— Из нескольких брошенных мне в лицо на террасе слов, — медленно,
с трудом заговорил
он, не подымая на нее
глаз, — я понял, что вам известно многое из того, что я считал окруженным непроницаемой тайной, известной лишь мне, да еще одной, оставшейся в живых, особе…
— Точно так-с! Не губите, ваше-ство! — скороговоркой произнес Николай Ильич, со слезами на
глазах, и не успел сановник опомниться, как Петухов схватил
его руку и запечатлел за ней поцелуй, обливая ее слезами.
По наружности, это была полненькая, невысокого роста, довольно пикантная шатенка,
с большими, сумасшедше-восторженными
глазами, которыми она артистично управляла, придавая
им, сообразно обстоятельствам, то или другое выражение.
— Я не пущу к себе на
глаза этого пархатого жида! Как
он смел? Какое
он имеет право? Я была
с ним любезна, а
он зазнался!.. — кричала на весь театр Александра Яковлевна.
— Я принесла вам пакет
с копиями рукописей; посмотрите
их, почитайте на досуге, а завтра в это же время ответьте мне, желаете ли вы, чтобы подлинник этих бумаг остался у меня, схороненным от любопытных
глаз, или же вы предоставляете мне право поступить
с ними по моему усмотрению? Завтра я заеду за ответом.
Залитый кровью Шатов,
с бледным лицом и беспомощно мстительным взглядом ведет под руку до неузнаваемости изнеможенную княжну Маргариту; от неимоверной худобы лица
с обострившимися чертами
глаза ее, эти страшные
глаза, стали еще больше, пристально смотрят на
него и сверкают зеленым блеском непримиримой ненависти…
Несмотря на усвоенный молодым Гариным от своего друга и руководителя взгляд на женщин, образ соблазненной
им девушки, подруги детских игр, из-за слабости характера оставленной
им на произвол судьбы, окутанной даже для
него полнейшей неизвестностью, словом — образ Александры Яковлевны нередко мелькал в
его воображении и часто заставлял
его среди разгара холостой пирушки, при звуках опереточных мотивов, под веселый говор продажных парижанок, поникать красивой головой, чтобы скрыть позорные,
с точки зрения окружающих, светлые и чистые, невольно набегавшие на
глаза слезы, — слезы угрызения совести.
Князь снова остановился. Шестов почти умоляющим взглядом окинул княгиню Зою и свою жену, но в холодном, злобном выражении
их глаз прочел полную солидарность
их с князем Василием, прочел бесповоротный себе приговор и беспомощно поник головою. Испуганный процедурой ареста, допросов и заключения, и обрадованный освобождением, боясь возобновления все этой истории, что,
он сознавал, было во власти освободившего
его тестя, князь Владимир совершенно растерялся.
Петухов указал
глазами на газетную вырезку. Нахальство Николая Ильича превзошло ожидание Николай Леопольдовича.
Он был, что называется, сбит
с панталыку.
«Надо опять начинать
с начала, приниматься за дела, работать, а я только что рассчитывал отдохнуть!» — со злобным ожесточением думал
он, всю ночь не смыкая
глаз.
О. Иоанн был человек среднего роста, худощавый,
с резко очерченными линиями выразительного лица и проникающим в душу взглядом добрых, ясных, серых
глаз. Жиденькие светло-каштановые усы и бородка закрывали верхнюю губу и подбородок; такого же цвета волосы жидкими прядями ниспадали на плечи. Одет
он был в коричневую камлотовую рясу. На груди
его висел золотой наперсный крест.
Определить
его года по оплывшему от беспробудного пьянства лицу,
с потерявшими всякое человеческое выражение чертами и мутным, бесмысленным взглядом изжелто-серых
глаз было затруднительно, и лишь появившаяся в редких определенного цвета волосах на голове и бороде седина и громадная лысина указывали, что
он прожил, по крайней мере, четыре десятка лет.
В конце апреля 188* года умер брат Василия Васильевича Луганского, давно уже не только не сохранивший
с ним родственных отношений, но прямо не пускавший
его себе на
глаза за прежний образ
его жизни, доведший
его до настоящего положения — камер-юнкер Михаил Васильевич Луганский.
— Эта тысяча рублей является для вас, дорогой Александр Алексеевич, лишь небольшим задатком, — медоточивым голосом начал Гиршфельд. — Разве я не понимаю, сколько услуг сделали вы мне в этом деле, вы были главным моим сотрудником и несли в
нем самые тяжелые обязанности. Пробыть более года
с глазу на
глаз с этим идиотом, одно уж чего-нибудь да стоит.
Появление на похоронах князя ненавистной ей. Александрины открыло ей
глаза. Она поняла, почему сын не намерен покидать Петербурга. Она — эта женщина, несколько лет уже составлявшая кошмар княгини, была здесь — в одном
с ней городе. Поведение сына в церкви, о котором она узнала из светских толков, доказывало, что
он далеко не излечился, как она надеялась, от своей пагубной страсти. Княгиня же была бессильна против этой женщины, отнимающей у нее ее любимца.
Когда
он вошел в кабинет Зои Александровны
с целью серьезно переговорить
с ней о своей будущности, она положительно испугалась выражения
его исхудалого за последнее время лица.
Он имел вид сумасшедшего,
с растрепанной прической,
с воспаленными от видимо проведенной без сна ночи, горевшими лихорадочным огнем, бегающими
глазами.
— Не понимаете, —
с горькой усмешкой на пересохших от волнения губах продолжал
он. — Где же чуткое материнское сердце? Неужели вы видите, что ваш сын чахнет и гаснет на ваших
глазах?
Николай Леопольдович потер
глаза, провел рукой по лбу, как бы не только припоминал, но вглядываясь во все происшедшее
с ним до появления
его в настоящей обстановке и понял все.
Картины прошлого одна за другой восставали в
его уме,
он гнал
их со всем усилием своей воли, а
они настойчивее и настойчивее лезли
ему в голову, и
он, как бы изнемогший в борьбе
с этим невидимым врагом, закрыл
глаза и всецело отдался во власть тяжелых воспоминаний.
Он припомнил тоже тюрьму, но не столичную образцовую, сухую, светлую, вентилированную, блестящую, свежей окраской, а мрачную, сырую, грязную,
с переполненной миазмами атмосферой,
с убогой обстановкой — провинциальную тюрьму — тюрьму в Т. Вот перед
ним восстает образ княжны Маргариты Шестовой в арестантском платье, сперва
с радости ной улыбкой любви при входе
его в камеру, а затем
с непримиримо-злобным устремленным на
него взглядом своих страшных зеленых
глаз.