Неточные совпадения
«Жениться!» — мелькнуло в голове Ликолая Леопольдовича, но он тотчас же отбросил эту мысль.
Не то,
чтобы он
не хотел продавать себя. Ничуть. Он продал бы себя даже по фунтам, если бы это было возможно. Он боялся продешевить себя.
—
Не это еще
не все, нам необходимо,
чтобы князь умер как можно скорее,
чтобы умер он без завещания, так как кроме
того, что из его состояния двести тысяч идут от нас твоей сестре, а она с таким приданым
не засидится, и эти деньги, с момента ее замужества, пропадут для нас навсегда, сама княгиня по завещанию является очень ограниченною в своих правах на громадное состояние князя, а я желал бы,
чтобы эти права ее были бы обширнее, так как, имею на нее влияние.
Я уеду на это время для
того,
чтобы, как посторонний человек,
не навлечь на себя подозрения.
—
Не труднее
того, что уже сделано. Если ты говоришь, что нужно,
чтобы свадьбы этой
не было — ее и
не будет.
— А
то, что сказал. Ты думаешь, что все слепцы и
не видят, что ты, считаясь женихом младшей сестры, без памяти влюблен в старшую и
не можешь даже этого скрыть. Княжна Лидия Дмитриевна в невинности своей чистой души безусловно верит тебе. Берегись,
чтобы у нее
не открылись глаза. Она слишком сильно тебя любит — это открытие может убить ее.
Чтобы быть справедливыми, надо заметить, что мысль о
том, что подобное открытие может убить ее младшую сестру,
не приходила в голову княжне Маргарите. Быть может, она и
не решилась бы на такую страшную игру, или же со стороны Николая Леопольдовича потребовалось бы более усилий склонить ее на такое преступление.
Она боялась,
чтобы сестра, об уме которой хотя она и была весьма невысокого мнения,
не догадалась бы об ее интриге,
не заподозрила бы ее в кокетстве с Антоном Михайловичем и в
том, что она умышленно завлекала его.
Она
не могла сказать,
чтобы она заметила между ними что либо такое, что могло бы окончательно убедить ее в справедливости этого страшного вывода, но
те мелкие подробности их отношений, которые теперь
не только
не ускользали от ее внимания, но даже восстали перед ней в более резких, выпуклых чертах, доводили ее почти до полного уразумения горькой действительности.
Беседа Гиршфельда с княжной Маргаритой продолжалась уже в более миролюбивом духе. Николай Леопольдович сказал ей,
чтобы она ни единым словом
не проговорилась княгине о
том, что она знает о потере всего своего состояния, передав ей свой разговор с Зинаидой Павловной по этому поводу.
Я
не откажусь от
того, что был вашим любовником, — иметь любовницей красавицу княжну Шестову далеко
не позорно, — но я постараюсь доказать, что вы отравили вашего дядю, желая уничтожить его завещание, уморили вашу сестру,
чтобы завладеть ее наследством, и отравили тетку, приревновав ее ко мне, а теперь оговариваете меня из эгоистического желания,
чтобы я разделил с вами вашу участь, едва ли после этого поверят вашему голословному оговору.
Он вошел, и княгиня машинально подвинула ноги на скамейке,
чтобы дать ему место; но он, против обыкновения,
не занял его, а стал молча, быстрыми шагами ходить по гостиной, изредка беспокойным взглядом окидывая
то свою мать,
то дверь, ведущую в коридор.
— Да, невеста, более чем невеста — жена, хотя еще
не венчанная!.. И я хочу,
чтобы с ней обращались, как с таковой до
тех пор, пока я, произведенный в офицеры,
не поведу ее торжественно к алтарю,
не искуплю этим свой грех перед нею,
не отблагодарю ее, посвятив ей всю мою жизнь за ее любовь и доверие ко мне.
Как бы
то ни было, но положение было
не из приятных, и о
том,
чтобы дать за дочерьми приданое, соответствующее их титулу и положению, нечего было и помышлять.
— В таком случае я призвал вас для
того,
чтобы сообщить вам, что за уплатой ваших долгов, никакого личного имущества у вас
не осталось, но я с своей стороны сделал распоряжение в контору о выдаче вам ежемесячно двухсот рублей. В контору вы соблаговолите сообщить ваш будущий адрес.
— Если так, если ты меня
не любишь настолько,
чтобы поступиться для меня этими взглядами,
то нам надо расстаться…
—
Чтобы комар носу
не подточил, вот какую надо подвесть механику! — так заканчивал Гиршфельд, обдумывая подробность
той или другой комбинации,
тот или другой план.
— Вы говорили мне
не раз, что ваше искреннее желание состоит в
том,
чтобы жить вместе с Агнессой Михайловной, под одной крышей, так сказать maritalement?
Ни единым словом князь
не выражал свою последнюю волю, — воля эта, впрочем, была им высказана в составленном вскоре после изгнания Виктора из родительского дома завещании, по которому князь оставлял после своей смерти все свое состояние своей жене, предоставляя обеспечение детей ее усмотрению, с
тем, впрочем,
чтобы выдача князю Виктору
не превышала назначенных ему отцом двухсот рублей в месяц.
— Это, извините, князь,
не умно… Поучить его следует,
чтобы он за чужими невестами
не бегал и победами, вероятно даже воображаемыми, над ними
не хвастал, но становиться вам с ним на барьер
не резон. Кто он такой? Темная личность… Если я держу его у себя,
то я адвокат: при нашей профессии со всеми брататься приходится. Наш ведь брат —
та же кокотка.
Единственная моя просьба к вам будет
та,
чтобы свадьба была
не в Петербурге, так, как вы сами, надеюсь, понимаете, что независимо от ваших превосходных нравственных качеств, которые я всецело признаю и которыми вы сумели внушить моему сыну такую горячую и продолжительную к вам привязанность, разница вашего и его общественного положения невольно возбудит для меня и даже для него неприятную, а для вас совершенно ненужную огласку в свете, возбудить толки и пересуды…
«Отдать матери!» — мелькнуло в ее уме, но она
не хотела,
чтобы мать знала о существовании этой бумаги, и кроме
того, Марья Викентьевна была далеко
не аккуратной, у нее никогда ничего
не было заперто, и князь, бывая в ее доме, мог свободно стащить драгоценную бумагу, на которую Зыкова возлагала все свои последние надежды. Под влиянием минуты она решила передать ее на сохранение
тому же Николаю Леопольдовичу. Задумано — сделано.
Воспользовавшись
тем, что Агнессе Михайловне понадобилась на несколько дней швейная машина,
чтобы сшить детям кой-какое бельецо, он явился к жене Охотникова, Анне Александровне, упросил ее дать им на неделю ее машину, и когда
та, по доброте ее сердца, согласилась, он увез ее
не завозя домой прямо с места заложил в ссудной кассе и передал через несколько дней квитанцию Владимиру Васильевичу.
— Довольно играть комедию, — подошел он после этого к Агнессе Михайловне, — я
не отказываюсь: промесс был у вас, а теперь хранится у меня, но он был выдан вам за
то,
чтобы вы стояли на моей стороне и влияли в
том же смысле на князя. А что вы против меня показывали следователю по наущению и за деньги Розена? Вы думаете, я
не знаю…
Неточные совпадения
Они поют, и, с небреженьем // Внимая звонкий голос их, // Ждала Татьяна с нетерпеньем, // Чтоб трепет сердца в ней затих, //
Чтобы прошло ланит пыланье. // Но в персях
то же трепетанье, // И
не проходит жар ланит, // Но ярче, ярче лишь горит… // Так бедный мотылек и блещет, // И бьется радужным крылом, // Плененный школьным шалуном; // Так зайчик в озими трепещет, // Увидя вдруг издалека // В кусты припадшего стрелка.
Она любила Ричардсона //
Не потому,
чтобы прочла, //
Не потому, чтоб Грандисона // Она Ловласу предпочла; // Но в старину княжна Алина, // Ее московская кузина, // Твердила часто ей об них. // В
то время был еще жених // Ее супруг, но по неволе; // Она вздыхала о другом, // Который сердцем и умом // Ей нравился гораздо боле: // Сей Грандисон был славный франт, // Игрок и гвардии сержант.
Уездный чиновник пройди мимо — я уже и задумывался: куда он идет, на вечер ли к какому-нибудь своему брату или прямо к себе домой,
чтобы, посидевши с полчаса на крыльце, пока
не совсем еще сгустились сумерки, сесть за ранний ужин с матушкой, с женой, с сестрой жены и всей семьей, и о чем будет веден разговор у них в
то время, когда дворовая девка в монистах или мальчик в толстой куртке принесет уже после супа сальную свечу в долговечном домашнем подсвечнике.
Да смотри ты, ты
не входи, брат, в кладовую,
не то я тебя, знаешь! березовым-то веником,
чтобы для вкуса-то!
Услыша эти слова, Чичиков,
чтобы не сделать дворовых людей свидетелями соблазнительной сцены и вместе с
тем чувствуя, что держать Ноздрева было бесполезно, выпустил его руки. В это самое время вошел Порфирий и с ним Павлушка, парень дюжий, с которым иметь дело было совсем невыгодно.