Неточные совпадения
Козак
не на
то,
чтобы возиться с бабами.
Ее сыновей, ее милых сыновей берут от нее, берут для
того,
чтобы не увидеть их никогда!
— Теперь благослови, мать, детей своих! — сказал Бульба. — Моли Бога,
чтобы они воевали храбро, защищали бы всегда честь лыцарскую, [Рыцарскую. (Прим. Н.В. Гоголя.)]
чтобы стояли всегда за веру Христову, а
не то — пусть лучше пропадут,
чтобы и духу их
не было на свете! Подойдите, дети, к матери: молитва материнская и на воде и на земле спасает.
—
Не думайте, панове,
чтобы я, впрочем, говорил это для
того,
чтобы нарушить мир: сохрани Бог!
Притом же у нас храм Божий — грех сказать, что такое: вот сколько лет уже, как, по милости Божией, стоит Сечь, а до сих пор
не то уже
чтобы снаружи церковь, но даже образа без всякого убранства.
Так я все веду речь эту
не к
тому,
чтобы начать войну с бусурменами: мы обещали султану мир, и нам бы великий был грех, потому что мы клялись по закону нашему.
Да если уж пошло на
то,
чтобы говорить правду, у нас и челнов нет столько в запасе, да и пороху
не намолото в таком количестве,
чтобы можно было всем отправиться.
— Врет он, паны-браты,
не может быть
того,
чтобы нечистый жид клал значок на святой пасхе!
— Ясные паны! — произнес жид. — Таких панов еще никогда
не видывано. Ей-богу, никогда. Таких добрых, хороших и храбрых
не было еще на свете!.. — Голос его замирал и дрожал от страха. — Как можно,
чтобы мы думали про запорожцев что-нибудь нехорошее!
Те совсем
не наши,
те, что арендаторствуют на Украине! Ей-богу,
не наши!
То совсем
не жиды:
то черт знает что.
То такое, что только поплевать на него, да и бросить! Вот и они скажут
то же.
Не правда ли, Шлема, или ты, Шмуль?
Прелат одного монастыря, услышав о приближении их, прислал от себя двух монахов,
чтобы сказать, что они
не так ведут себя, как следует; что между запорожцами и правительством стоит согласие; что они нарушают свою обязанность к королю, а с
тем вместе и всякое народное право.
Ни разу
не растерявшись и
не смутившись ни от какого случая, с хладнокровием, почти неестественным для двадцатидвухлетнего, он в один миг мог вымерять всю опасность и все положение дела, тут же мог найти средство, как уклониться от нее, но уклониться с
тем,
чтобы потом верней преодолеть ее.
— Чшш! — произнесла татарка, сложив с умоляющим видом руки, дрожа всем телом и оборотя в
то же время голову назад,
чтобы видеть,
не проснулся ли кто-нибудь от такого сильного вскрика, произведенного Андрием.
Нет, они
не погасли,
не исчезли в груди его, они посторонились только,
чтобы дать на время простор другим могучим движеньям; но часто, часто смущался ими глубокий сон молодого козака, и часто, проснувшись, лежал он без сна на одре,
не умея истолковать
тому причины.
К
тому ли,
чтобы наконец умереть лютою смертью, какой
не умирает последний нищий в королевстве?
И мало
того, что осуждена я на такую страшную участь; мало
того, что перед концом своим должна видеть, как станут умирать в невыносимых муках отец и мать, для спасенья которых двадцать раз готова бы была отдать жизнь свою; мало всего этого: нужно,
чтобы перед концом своим мне довелось увидать и услышать слова и любовь, какой
не видала я.
—
Не слыхано на свете,
не можно,
не быть
тому, — говорил Андрий, —
чтобы красивейшая и лучшая из жен понесла такую горькую часть, когда она рождена на
то,
чтобы пред ней, как пред святыней, преклонилось все, что ни есть лучшего на свете.
В подобных случаях водилось у запорожцев гнаться в
ту ж минуту за похитителями, стараясь настигнуть их на дороге, потому что пленные как раз могли очутиться на базарах Малой Азии, в Смирне, на Критском острове, и бог знает в каких местах
не показались бы чубатые запорожские головы. Вот отчего собрались запорожцы. Все до единого стояли они в шапках, потому что пришли
не с
тем,
чтобы слушать по начальству атаманский приказ, но совещаться, как ровные между собою.
Ты хочешь, видно, чтоб мы
не уважили первого, святого закона товарищества: оставили бы собратьев своих на
то,
чтобы с них с живых содрали кожу или, исчетвертовав на части козацкое их тело, развозили бы их по городам и селам, как сделали они уже с гетьманом и лучшими русскими витязями на Украйне.
А козаки все до одного прощались, зная, что много будет работы
тем и другим; но
не повершили, однако ж, тотчас разлучиться, а повершили дождаться темной ночной поры,
чтобы не дать неприятелю увидеть убыль в козацком войске.
Да уже вместе выпьем и за нашу собственную славу,
чтобы сказали внуки и сыны
тех внуков, что были когда-то такие, которые
не постыдили товарищества и
не выдали своих.
И когда все было сделано как нужно, сказал речь козакам,
не для
того,
чтобы ободрить и освежить их, — знал, что и без
того крепки они духом, — а просто самому хотелось высказать все, что было на сердце.
Вам случалось
не одному помногу пропадать на чужбине; видишь — и там люди! также божий человек, и разговоришься с ним, как с своим; а как дойдет до
того,
чтобы поведать сердечное слово, — видишь: нет, умные люди, да
не те; такие же люди, да
не те!
Уж если на
то пошло,
чтобы умирать, — так никому ж из них
не доведется так умирать!..
Уже
не видно было за великим дымом, обнявшим
то и другое воинство,
не видно было, как
то одного,
то другого
не ставало в рядах; но чувствовали ляхи, что густо летели пули и жарко становилось дело; и когда попятились назад,
чтобы посторониться от дыма и оглядеться,
то многих недосчитались в рядах своих.
А
тем временем иноземный капитан сам взял в руку фитиль,
чтобы выпалить из величайшей пушки, какой никто из козаков
не видывал дотоле.
— Хоть неживого, да довезу тебя!
Не попущу,
чтобы ляхи поглумились над твоей козацкою породою, на куски рвали бы твое тело да бросали его в воду. Пусть же хоть и будет орел высмыкать из твоего лоба очи, да пусть же степовой наш орел, а
не ляшский,
не тот, что прилетает из польской земли. Хоть неживого, а довезу тебя до Украйны!
— А пан разве
не знает, что Бог на
то создал горелку,
чтобы ее всякий пробовал! Там всё лакомки, ласуны: шляхтич будет бежать верст пять за бочкой, продолбит как раз дырочку, тотчас увидит, что
не течет, и скажет: «Жид
не повезет порожнюю бочку; верно, тут есть что-нибудь. Схватить жида, связать жида, отобрать все деньги у жида, посадить в тюрьму жида!» Потому что все, что ни есть недоброго, все валится на жида; потому что жида всякий принимает за собаку; потому что думают, уж и
не человек, коли жид.
— А если пан хочет видеться,
то завтра нужно рано, так
чтобы еще и солнце
не всходило. Часовые соглашаются, и один левентарь [Левентарь — начальник охраны.] обещался. Только пусть им
не будет на
том свете счастья! Ой, вей мир! Что это за корыстный народ! И между нами таких нет: пятьдесят червонцев я дал каждому, а левентарю…
— Эге! Два червонца! Два червонца мне нипочем: я цирюльнику даю два червонца за
то,
чтобы мне только половину бороды выбрил. Сто червонных давай, жид! — Тут гайдук закрутил верхние усы. — А как
не дашь ста червонных, сейчас закричу!
Но
не такие были козаки,
чтобы поддаться на
то: знали они уже, что такое польская клятва.
Неточные совпадения
Они поют, и, с небреженьем // Внимая звонкий голос их, // Ждала Татьяна с нетерпеньем, // Чтоб трепет сердца в ней затих, //
Чтобы прошло ланит пыланье. // Но в персях
то же трепетанье, // И
не проходит жар ланит, // Но ярче, ярче лишь горит… // Так бедный мотылек и блещет, // И бьется радужным крылом, // Плененный школьным шалуном; // Так зайчик в озими трепещет, // Увидя вдруг издалека // В кусты припадшего стрелка.
Она любила Ричардсона //
Не потому,
чтобы прочла, //
Не потому, чтоб Грандисона // Она Ловласу предпочла; // Но в старину княжна Алина, // Ее московская кузина, // Твердила часто ей об них. // В
то время был еще жених // Ее супруг, но по неволе; // Она вздыхала о другом, // Который сердцем и умом // Ей нравился гораздо боле: // Сей Грандисон был славный франт, // Игрок и гвардии сержант.
Уездный чиновник пройди мимо — я уже и задумывался: куда он идет, на вечер ли к какому-нибудь своему брату или прямо к себе домой,
чтобы, посидевши с полчаса на крыльце, пока
не совсем еще сгустились сумерки, сесть за ранний ужин с матушкой, с женой, с сестрой жены и всей семьей, и о чем будет веден разговор у них в
то время, когда дворовая девка в монистах или мальчик в толстой куртке принесет уже после супа сальную свечу в долговечном домашнем подсвечнике.
Да смотри ты, ты
не входи, брат, в кладовую,
не то я тебя, знаешь! березовым-то веником,
чтобы для вкуса-то!
Услыша эти слова, Чичиков,
чтобы не сделать дворовых людей свидетелями соблазнительной сцены и вместе с
тем чувствуя, что держать Ноздрева было бесполезно, выпустил его руки. В это самое время вошел Порфирий и с ним Павлушка, парень дюжий, с которым иметь дело было совсем невыгодно.