Неточные совпадения
Первый прилив зависти и злобы почувствовал в своем молодом
сердце Гиршфельд, присутствуя
на акте, который был торжеством для далеко не представительного по фигуре Карнеева.
Этот последний тратил
на нее безумные деньги, почти весь доход с громадных наследственных капиталов, словом, великодушно предлагал свое
сердце и кошелек, но благоразумно воздерживался от предложения своей руки,
на что в начале она сильно рассчитывала.
Гиршфельд очутился перед лестницей, ведущей
на верхнюю террасу… Твердою поступью стал он подниматься по ней…
Сердце его, впрочем, сильно билось.
Она видела, что он говорит с ней, вдохновленный к вей чувством любви, она наблюдала, как это чувство зародилось, росло. Она ощутила даже в своем
сердце на него мимолетный отклик, и испугалась, что это послужит ей препятствием для достижения высших целей, установит ее в тесные рамки будничной жизни.
Любовь к Шатову по-прежнему жила в
сердце молодой девушки и перспектива брака с ним по истечение года траура была светлой точкой
на горизонте ее не особенно веселой жизни. Расходясь во вкусах с сестрой и теткой, она жила среди них одинокой. Отводила она душу лишь в беседе с Антоном Михайловичем, бывшим, по праву жениха, ежедневно, и с его другом Карнеевым, часто навещавшим половину княжен.
Только полнейшее отсутствие надежды
на взаимность предмета своей первой страстной любви отодвинуло эту любовь в глубину его
сердца и дало место произрасти в этом
сердце тихой привязанности к княжне Лиде.
— Значит вы убеждены, что правило это верно, что отделаться от впечатлений юности трудно, едва ли возможно, что они, нет, нет да и всплывают из глубины души или
сердца, как хотите, и дают себя знать, не смотря
на то, что
на смену им явились другие впечатления, быть может, кажущиеся более сильными? — с расстановкой спросила княжна.
— Неужели, — воскликнул он, — ты до сих пор не встретил женщины или девушки, которая бы отвлекла тебя хотя
на время от твоей зачерствляющей
сердце специальности!
Искренность тона княжны нашла себе полное отзвучие в
сердце Ивана Павловича, и оно откликнулось
на этот наивный призыв к дружбе. Он сразу почувствовал, что не только готов сделаться, но уже сделался другом этой очаровательной девушки.
Княжна Лида осталась одна. Разговор с Гиршфельдом тяжелым камнем лег
на ее
сердце. Она задумалась.
Невозможность сперва открыть ей мое
сердце и, наконец, смерть ее
на моих руках показали мне, что это счастье не для меня, что оно не суждено мне Богом.
Уж с совершенно облегченным
сердцем вышел Карнеев из кельи настоятеля, прошел снова
на могилу княжны и, сделав три земные поклона, направился к монастырским воротам.
По уходе Антона Михайловича, Карнеев опустился
на колени перед образами в теплой молитве о своем друге. Он молился о том, да избавит его Он, Всемогущий, от тлетворного влияния губящей его женщины. Да исторгнет из
сердца его роковую страсть. Да просветит Он его ум там, вдали, в разлуке с нею. Он не знал, что самая поездка Шатова за границу — дело тлетворного влияния этой женщины, то есть княжны Маргариты Дмитриевны, что лишь подчиняясь всецело ее сильной воле, уезжал из России Антон Михайлович.
— Я всегда считал ее способной
на все, это гордое, злое существо, без
сердца, без религии, без нравственных правил — костил он везде княжну.
Получив последнее письмо княжны, обрекавшее его
на годичный искус, он с болью в
сердце подчинился этому жестокому решению.
Хотя он знал из городских слухов, что она упорно молчит о причинах, побудивших ее к преступлениям, и не упоминает даже его имени, но страх, страх безотчетный, вернее ужас, что завтра она может дать другое показание, что каждую ночь она может одуматься и
на утро стать его карающей Немезидой леденил его кровь, останавливал биение его
сердца.
«Пусть так, — решил он, — я поделюсь с ней состоянием, окружу ее роскошью, она увидит, почувствует ту страсть, которая клокочет к ней в моем
сердце, и быть может откликнется
на нее. Говорят — страсть заразительна».
Первое время Николай Леопольдович таил в своем
сердце, кое-какие надежды
на благосклонность «божественной», но надежды эти день за днем становились все более призрачными, хотя в описываемое время он еще не потерял их совершенно, продолжал бывать
на ее вторниках и следить за ней ревниво-влюбленным взглядом.
Несмотря
на это «волшебство», Левенберг оказался перед ней выдающимся артистом, чем и покорил юное, да еще жаждавшее простора и свободы
сердце.
Моисей Соломонович, считая последнего, в финансовом смысле, опасным для себя конкурентом в
сердце красавицы-артистки — он только и признавал над женщинами силу денег — воспылал гневом и наскочил в буфете
на Николая Егоровича.
Он глубоко это сознавал, и это сознание тяжелым камнем легко
на его
сердце, пробудило угрызение даже его покладистой совести.
Несмотря, впрочем,
на все эти отрицательные качества молодого гусара, он был, как мы уже говорили, принят с распростертыми объятиями во всех семьях великосветского Петербурга, где слова: «блестящая партия» заставляют биться даже скованные льдом этикета
сердца отцов и матерей.
Князь Шестов уже почти позабыл предмет своего московского восторга и был всецело занять в это время ни
на шаг не подвигавшимся покорением
сердца неприступной княжны Анны.
— Не будьте жестоки: я далек от этой мысли: я предлагаю вам руку и
сердце, я предлагаю вам мое имя, несмотря
на ваше настоящее положение, в котором, впрочем, виною опять только я один…
Они расстались. С почти облегченным
сердцем отправился Владимир к себе в гостиницу, с аппетитом съел поданный ему обед и стал нетерпеливо поглядывать
на часы, дожидаясь того времени, когда можно будет поехать к Боровиковым — такова была фамилия матери, брата и сестер Агнессы Михайловны Зыковой.
Нынешняя встреча, слова сочувствия, услышанные им впервые от нее, лестное для него, по его мнению, прозвище «политического мученика», данное ему ею же — все это заставило его
сердце вдруг забиться чувством гораздо более сильным, чем то, которое служило стимулом для ухаживанья за ней до ареста, до обрушившегося
на него остракизма из общества, почти таким чувством, каким не билось ни для одной из встреченных им женщин.
Все предположенные
на досуге вопросы и ответы вылетели из головы, наступивший момент объяснения, хотя и далеко не неожиданный, заставил сильно забиться его
сердце. Нервною походкою отправился он
на половину старого князя и как-то невольно замедлил шаги перед дверью отцовского кабинета. Он нажал ручку двери, она медленно отворилась, он вошел.
Княжна Софья Васильевна была худенькая, болезненная, невзрачная блондинка, послушная, безответная, недалекая по уму, но с добрым
сердцем. Ей шел уже двадцать пятый год — она, что называется засиделась. Надо, впрочем, сказать, что и ранее
на ее руку являлось мало претендентов, а если и были таковые, то они метили
на приданое, что далеко не входило в расчеты ее родителей — этих только кажущихся богачей.
— Ничего не значит, милая барынька, — не дал он ей договорить: — князь теперь сидит у меня и у него наверное душа не
на месте, а
сердце и подавно, так вы его у него давно сдвинули…
Но то, что он понял, заставило еще больше сжаться его
сердце и инстинктивно взглянуть
на несгораемый шкаф.
Приведя в порядок свой туалет в гостинице «Славянский Базар», Николай Леопольдович послал с посыльным коротенькую записку Петухову, в которой просил его быть у него к пяти часам вечера по очень важному делу, а затем с замиранием
сердца помчался в Петровские линии к Александре Яковлевне Пальм-Швейцарской. Та приняла его, по обыкновению, в соблазнительном неглиже, но оно
на этот раз не произвело
на него ни малейшего впечатления.
Появление в салонах Александры Яковлевны Князева,
на которого она прежде, казалось, не обращала никакого внимания, в роли счастливого поклонника, видимо пользующегося взаимностью, конечно, ему первому бросилось в глаза и больно защемило его
сердце.
Несколько раз, видя его мрачным и растерянным, она хотела первая заговорить с ним, решалась даже дать косвенное согласие
на их брак, с тем, чтобы она уехали навсегда за границу, но
сердце княгини Гариной одерживало после сильной борьбы победу над
сердцем матери.
— Не понимаете, — с горькой усмешкой
на пересохших от волнения губах продолжал он. — Где же чуткое материнское
сердце? Неужели вы видите, что ваш сын чахнет и гаснет
на ваших глазах?
Воспользовавшись тем, что Агнессе Михайловне понадобилась
на несколько дней швейная машина, чтобы сшить детям кой-какое бельецо, он явился к жене Охотникова, Анне Александровне, упросил ее дать им
на неделю ее машину, и когда та, по доброте ее
сердца, согласилась, он увез ее не завозя домой прямо с места заложил в ссудной кассе и передал через несколько дней квитанцию Владимиру Васильевичу.
С диким наслаждением останавливается он
на той унизительной роли, которую играл столько лет перед этой женщиной — бывшей камеристкой княжны Шестовой. Медленно анализирует развитие к ней в его
сердце чисто животной страсти с момента появления ее в доме покойной княгини. Ему кажется, что и теперь еще ее пленительный образ волнует ему кровь, мутит его воображение. Таковы результаты неудовлетворенного желания его похотливого
сердца.
— Не потому, — продолжал тот, как бы отвечая
на эту мысль, — что я злорадствую его несчастью, храни меня Бог от возможности допустить себя до такого настроения даже относительно моего врага. Бог видит мое
сердце и знает, что я давным давно безусловно простил ему все то, что он сделал не лично мне, но близким мне людям — я говорю об Антоне и княжне Лиде.
Через неделю прошение
на Высочайшее имя было написано и подано. Начались снова усиленные хлопоты. Надежда, эта «кроткая посланница небес», все еще не покидала
сердца действующих лиц нашего правдивого рассказа.