Неточные совпадения
— Нечего и думать. Я задохнуть в канцелярии, заглушу и последние мои способности,
если они
только есть у меня, из меня выйдет ограниченный человек и неспособный чиновник, вот и все.
Если начинать работать на избранном поприще, то надо относиться к нему с любовью, вступать на него со свежими силами, а не покрытым канцелярскою пылью, заеденным бумажною формалистикою… И не говорите, ни за что, ни за что!
Ею до сих пор он был чрезвичайно доволен. Он чувствовал, что она была вся в его руках, что она на самом деле отдалась ему беззаветно и бесповоротно, что она полюбила его со всею страстью молодого, нетронутого организма. Он глубоко верил
только в такое плотское чувство и оно служило, по его мнению, верным залогом, что она не будет в будущем перечить его планам и не выдаст,
если попадется.
— Зачем же расставаться, можно и не расставаться,
если вы
только согласитесь быть моей женой! — сам не свой, прошептал он, отнимая руки княжны от ее лица.
— Не отвечайте, я по вашему смущению знаю ваш ответ,
если вы
только пожелаете быть правдивым. Конечно, любили? — продолжала пытать его княжна.
— Ну, да, конечно, купить, но
только купля купле рознь.
Если я объявлю, что намерен купить акций на полмиллиона, то дела рухнувшего банка могут поправиться и ничего не стоящие сегодня бумаги, завтра пойдут в гору.
— Я могу дать
только княжеское честное слово, которое едва ли удовлетворит князя и княгиню Гариных,
если они будут судить по себе, а потому я ограничиваюсь тем, что просто изъявляю согласие.
В ней сидели бесы самолюбия, самомнения и тщеславия, и не давали ей ни минуты покоя; препятствия к достижению цели
только раздражали ее, а
если эти препятствия становились чересчур серьезны, она бросалась с такой же,
если не большей энергией в другой дело.
«Они не пойдут доносить на меня сами, не придут продавать мне свое молчание, но
если от них потребуют показаний, они скажут правду, а эта правда для меня страшнее всякой лжи. Для следствия нужна
только нить, а бусы улик нанижутся сами. Узнают и о моих отношениях к Петухову и Гариновой; позовут и их; а кто знает, будут ли они молчать? Тому и другой я уже составил обеспеченное состояние. Нет, необходимо надо купить у Стешки эту бумагу».
«Тем более, — приободрился он при мелькнувшей в его голове мысли, — что это, вероятно, последнее доказательство прошлого, за которое мне приходится расплачиваться. И не
только вероятно, но наверно.
Если бы существовали другие, они явились бы раньше».
Князь Шестов, чуть не ежедневно видясь с Виктором или у себя, или у него, аккуратно, как мы видели, посещал и его семейство, в дни назначенные для приема, что мог бы и не делать
если бы приманкой для этого служил
только его молодой друг.
Ему устроили, весьма польстивший его самолюбию, восторженный прием, не знали где усадить, восхищались его рыцарским поступком с женою, находили, что в штатском платье он стал еще красивее,
если это
только возможно.
«Значит, — думал он, — произошла полная огласка его подвигов за последний год;
если отец мог избрать
только такой крайний путь для спасения его от позора, да и не его лично, а своего имени, значит пощады от отца ему ждать нечего — надо приготовиться ко всему».
Княжна Софья Васильевна была худенькая, болезненная, невзрачная блондинка, послушная, безответная, недалекая по уму, но с добрым сердцем. Ей шел уже двадцать пятый год — она, что называется засиделась. Надо, впрочем, сказать, что и ранее на ее руку являлось мало претендентов, а
если и были таковые, то они метили на приданое, что далеко не входило в расчеты ее родителей — этих
только кажущихся богачей.
— Вот вам радужная в задаток, послезавтра будет другая,
если все обойдется благополучно,
только чур, завтра сделать дело, а не пропадать из дому, — подал ему он кредитку.
«Однако, он не на шутку ее любит, это серьезно! — думал он дорогой к Боровиковым. — Что может сделать умная женщина! Кутилу, развратника, менявшего женщин как перчатки, привязать к себе, как собаку! Теперь он всецело в ее руках! Она может сделать его счастливым,
если любит на самом деле, или погубит окончательно,
если играет
только в любовь, но во всяком случае относительно его она — сила. Это надо принять к сведению».
— Совершенно верно, но они, как вы знаете, заложены каждое под две закладные, следовательно их продажа в настоящее время является
только выгодной аферой, прекращая платеж процентов. Вырученные же деньги останутся у меня, т. е. все равно, что у вас,
если вы, конечно, мне доверяете?
Если бы князь Василий обладал прежнею прозорливостью, то по одному апатичному выражению лица сына он понял бы, как далек последний не
только от искреннего желания исполнить последнюю его волю, но даже вообще от всей этой тяжелой обстановки родительского дома. К счастью для умирающего, он от непривычного волнения ослаб и впал в забытье. До самой смерти, последовавшей недели через две после описанной нами сцены, он не приходил в полное сознание и умер тихо, как бы заснув.
Если бы вопрос шел
только о согласии Зои Александровны на этот, хотя, конечно, по ее мнению, безумный и несчастный брак, он бы давно испросил это согласие и добился бы его, хотя непременно ценою многих сцен и истерик.
— Князь меня не так понял. Когда он сделал мне предложение, я сказала ему, что могу дать тот или другой ответ
только вашему сиятельству,
если вы от его имени явитесь просить моей руки… — с явной насмешкой в голосе продолжала Пальм-Швейцарская.
— Словом, вы чураетесь меня, как прокаженной, — медленно продолжала Александра Яковлевна, — и
если явились ко мне выразить ваше согласие на брак с вашим сыном и даже просите моей руки, то это
только потому, что я сумела сделать для вашего сына вопрос обладания мною вопросом жизни и смерти. Ко мне приехала не княгиня Гарина, а мать, не желающая потерять своего единственного сына и выбравшая между его смертью и женитьбой на актрисе из этих зол меньшее.
«А может, он не
только отдаст его, но и уплатит часть.
Если же не даст по промессу, я сумею выклянчить у него рублей пятьдесят», — мелькнула в ее уме надежда.
Неточные совпадения
Увы, на разные забавы // Я много жизни погубил! // Но
если б не страдали нравы, // Я балы б до сих пор любил. // Люблю я бешеную младость, // И тесноту, и блеск, и радость, // И дам обдуманный наряд; // Люблю их ножки;
только вряд // Найдете вы в России целой // Три пары стройных женских ног. // Ах! долго я забыть не мог // Две ножки… Грустный, охладелый, // Я всё их помню, и во сне // Они тревожат сердце мне.
— Но представьте же, Анна Григорьевна, каково мое было положение, когда я услышала это. «И теперь, — говорит Коробочка, — я не знаю, говорит, что мне делать. Заставил, говорит, подписать меня какую-то фальшивую бумагу, бросил пятнадцать рублей ассигнациями; я, говорит, неопытная беспомощная вдова, я ничего не знаю…» Так вот происшествия! Но
только если бы вы могли сколько-нибудь себе представить, как я вся перетревожилась.
— Я готов, — сказал Чичиков. — От вас зависит
только назначить время. Был бы грех с моей стороны,
если бы для эдакого приятного общества да не раскупорить другую-третью бутылочку шипучего.
— Ради самого Христа! помилуй, Андрей Иванович, что это ты делаешь! Оставлять так выгодно начатый карьер из-за того
только, что попался начальник не того… Что ж это? Ведь
если на это глядеть, тогда и в службе никто бы не остался. Образумься, образумься. Еще есть время! Отринь гордость и самолюбье, поезжай и объяснись с ним!
Следовало бы тоже принять во внимание и прежнюю жизнь человека, потому что,
если не рассмотришь все хладнокровно, а накричишь с первого раза, — запугаешь
только его, да и признанья настоящего не добьешься: а как с участием его расспросишь, как брат брата, — сам все выскажет и даже не просит о смягчении, и ожесточенья ни против кого нет, потому что ясно видит, что не я его наказываю, а закон.