Неточные совпадения
Ну
вот и
он,
я же говорил! (Бежит открывать дверь.) Кто там?
Елена.
Вот что: там ванна сейчас топится, вы
его раздевайте поскорее, а
я ему белье приготовлю. (Уходит.)
Но
я очень спешу, сейчас идет санитарный поезд,
он сам вам все расскажет…» Гм…
вот и все.
Алексей.
Вот тип!
Я бы
его остриг прежде всего. Ну, Леночка, зажги свет,
я пойду к себе, у
меня еще масса дел, а
мне здесь мешают. (Уходит.)
Елена. Да,
я вижу, но только
вот что: как же так, ведь гетман еще тут,
они формируют свои войска, а ты вдруг бежишь на глазах у всех. Ловко ли это будет?
А
вот глянул
я вчера на
них, и, даю вам слово чести, в первый раз дрогнуло мое сердце.
Алексей. Дрогнуло, потому что на сто юнкеров — сто двадцать студентов, и держат
они винтовку, как лопату. И
вот вчера на плацу… Снег идет, туман вдали… Померещился
мне, знаете ли, гроб…
Шервинский. Позвольте слово! Вы
меня не поняли! Гетман так и сделает, как вы предлагаете.
Вот когда нам удастся отбиться от Петлюры и союзники помогут нам разбить большевиков,
вот тогда гетман положит Украину к стопам
его императорского величества государя императора Николая Александровича…
Елена (отталкивает
его голову).
Вот гнусный ловелас!
Мне известны ваши похождения. Всем одно и то же говорите. И этой вашей, длинной. Фу, губы накрашенные…
(Пишет записку.) Федор, сейчас же эту записку передайте вестовому. Чтобы срочно поехал ко
мне на квартиру на Львовскую улицу, там
ему по этой записке дадут сверток. Чтобы сейчас же привез
его сюда.
Вот два карбованца
ему на извозчика.
Вот записка в комендатуру на пропуск.
Гетман. Погодите… погодите… так… что такое?..
Вот что… Во всяком случае, вы отличный, расторопный офицер.
Я давно это заметил.
Вот что. Сейчас же соединитесь со штабом германского командования и просите представителей
его сию минуту пожаловать ко
мне. Живо, голубчик, живо!
Алексей. Кто сказал — ложь? Кто сказал — ложь?
Я сейчас был в штабе.
Я проверил все сведения.
Я отвечаю за каждое мое слово!.. Итак, господа!
Вот мы, нас двести человек. А там — Петлюра. Да что
я говорю — не там, а здесь! Друзья мои,
его конница на окраинах города! У
него двухсоттысячная армия, а у нас — на месте мы, две-три пехотные дружины и три батареи. Понятно? Тут один из вас вынул револьвер по моему адресу.
Он меня безумно напугал. Мальчишка!
Шервинский. Лена!
Вот все кончилось… Николка выздоравливает… Петлюру выгоняют…
Я дебютировал… Теперь начинается новая жизнь. Больше томиться нам невозможно.
Он не приедет.
Его отрезали, Лена!
Я не плохой, ей-Богу!..
Я не плохой. Ты посмотри на себя. Ты одна. Ты чахнешь…
Лариосик. Да, корабль… Пока
его не прибило в эту гавань с кремовыми шторами, к людям, которые
мне так понравились… Впрочем, и у
них я застал драму… Ну, не стоит говорить о печалях. Время повернулось.
Вот сгинул Петлюра… Все живы… да… мы все снова вместе… И даже больше того:
вот Елена Васильевна, она тоже пережила очень и очень много и заслуживает счастья, потому что она замечательная женщина. И
мне хочется сказать ей словами писателя: «Мы отдохнем, мы отдохнем…»
Неточные совпадения
Ее сомнения смущают: // «Пойду ль вперед, пойду ль назад?.. //
Его здесь нет.
Меня не знают… // Взгляну на дом, на этот сад». // И
вот с холма Татьяна сходит, // Едва дыша; кругом обводит // Недоуменья полный взор… // И входит на пустынный двор. // К ней, лая, кинулись собаки. // На крик испуганный ея // Ребят дворовая семья // Сбежалась шумно. Не без драки // Мальчишки разогнали псов, // Взяв барышню под свой покров.
Стихи на случай сохранились; //
Я их имею;
вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий
мне готовит? //
Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится
он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли
я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В то время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да
вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За
ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты, от кого
я пьян бывал!
Здесь с
ним обедывал зимою // Покойный Ленский, наш сосед. // Сюда пожалуйте, за
мною. //
Вот это барский кабинет; // Здесь почивал
он, кофей кушал, // Приказчика доклады слушал // И книжку поутру читал… // И старый барин здесь живал; // Со
мной, бывало, в воскресенье, // Здесь под окном, надев очки, // Играть изволил в дурачки. // Дай Бог душе
его спасенье, // А косточкам
его покой // В могиле, в мать-земле сырой!»
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от
меня, // Что значит именно родные. // Родные люди
вот какие: // Мы
их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве
их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас
они… // Итак, дай Бог
им долги дни!