Глава 10
В части оказались уже затемно, хотя в Москву поезд прибыл до полудня. Однако пришлось ждать ещё утром выехавший из части автобус, но где он находится, никто не знал. Приехавший водитель в звании младшего сержанта оправдал опоздание поломкой в пути. Потом искали двух потерявшихся призывников. А по дороге в часть автобус заглох, и на упрёки капитана шофёр заявил:
— Ну, теперь уже реально сломался, — оправдывался он, не замечая, что ставит под сомнение прежние объяснения.
— Не мог в Москве сломаться, — мечтательно сказал сидевший рядом с Никитой Гарик Акопян. — Столицу бы посмотрели. А здесь какой смысл стоять?
На этих словах в салон зашёл водитель. Он, вытирая ветошью руки, обратился к командиру:
— Товарищ капитан, похоже, ничего не получится. Нужно звонить в гараж, чтобы приехал тягач. Я пойду, здесь через три километра пост ГАИ.
— А давайте я попробую, — вдруг вклинился в разговор Гарик, который, вопреки фамилии, совсем не был похож на армянина.
Через несколько минут доброволец, осматривая двигатель, попросил водителя, стоящего рядом и ревниво следившего за происходящим, свечной ключ.
— В крайнем случае любой на четырнадцать, — поторопил новобранец младшего сержанта.
— Слышь, салабон, ты поговори мне ещё. Раскомандовался, — вспылил водитель.
— Извините, товарищ начальник, — сказал Гарик, вытер руки и пошёл в салон.
— Ну, что? — усмехнулся капитан в адрес незадачливого шофёра, — Сам справляйся.
— Да не моя это машина. Я на ГАЗ-24 замполита вожу. Не знаю я, что здесь… — начал младший сержант.
Но под пристальным взглядом командира замолчал. Прошёл в салон и обратился к Акопяну:
— Давай, боец, чини технику. Инструменты, вон, под сиденьями. Не моя это тачка.
Гарик спокойно достал ящик, выбрал нужное, и минут через пять двигатель заработал.
— Не моя машина. Стыдно как, — бурчал себе под нос Гарик, когда автобус тронулся, и только здесь проявился едва различимый армянский акцент. — Какая разница, что за техника? Я у отца в мастерской всё чинил: от львовской «Верховины» с ковровским движком до «Мерседеса». Да, был у нас в районе такой агрегат у хозяина артели по производству пуговиц. И я тебе скажу, если ты разобрался с мопедом досконально, то и остальное не проблема. А тут простая V-образная восьмёрка. Карбюратор отрегулировал — и всё. Ещё и обижается.
— Гарик, а ты на армянина вообще непохож, — просто чтобы поддержать разговор, заметил Никита.
— Хорошо, не при папе это сказал, — усмехнулся Гарик. — У меня мама русская, и я внешне в её род. А в остальном в папу.
А следующим утром командир роты охраны, капитан Кривцов, проверив по списку личный состав вновь прибывших, обратился к новобранцам:
— Я Кривцов Николай Иванович, и ближайшее время буду для вас и царь, и бог, и воинский начальник. Сие означает, что власть моя выше закона, устава, конституции и всех прочих документов, включая Всеобщую декларацию прав человека.
Сделав паузу, командир внимательно осмотрел подчинённых, дабы убедиться в понимании и продолжил:
— Теперь я хочу познакомиться. Есть ли среди вас художники? Два шага вперёд.
Очень резво четыре новобранца вышли из строя.
— Ну что, ребята-живописцы, нарисуйте мне вот здесь небольшую ямку шириной пятьдесят и глубиной восемьдесят сантиметров. Лопаты штыковые вон там.
Рассчитывающие на лёгкий труд приуныли, только самый смелый спросил:
— А докуда копать?
— До следующего призыва, боец, — ответил капитан и снова обратился к вновь прибывшим: — Музыканты имеются?
Наученные уже опытом бойцы замялись, но командир подбодрил:
— Штыковые лопаты закончились, поэтому не боимся, предъявляем таланты.
Из строя вышли трое.
— На чём играем? — поинтересовался начальник.
— Гитара.
— Гитара.
— Альт.
— А это что за херня?
— Большая скрипка.
— Ну так и говори: большая скрипка, — с раздражением сказал капитан и добавил: — Значит, так, струнные не требуются. Кабы вы на чём дельном играли, то сошли бы для духового оркестра…
— Я на тарелках могу и на большом барабане, — прервал капитана альтист.
— Перебивать командира не положено даже тем, кто обладает такими замечательными навыками. Вечером пойдёшь на репетицию духового оркестра, а сейчас вон там стоят совковые лопаты. Задача — разгрузить машину навоза в теплицы. Овощи нынче только своими руками. Время такое.
— Мы понимаем, — отозвался гитарист. — Только какое это отношение к музыке имеет?
— Хороший вопрос, боец. Работать нужно так, чтобы у меня душа пела.
— А спортсменам занятие найдётся? — неожиданно даже для себя спросил Никита.
Капитан стал рассматривать Никиту как некую диковинку.
— Ну, бойцы, вы меня радуете. Один вопрос лучше другого, — наконец сказал командир и засмеялся. — Или просто увидел, что лопаты кончились? Так у нас и без шанцевого инструмента работа найдётся. Есть ещё спортсмены?
Из строя молча вышел Гарик.
— Что за спорт? — спросил капитан, посмотрев на худенького бойца. — Надеюсь, не художественная гимнастика.
— Шахматы, первый разряд, — с вызовом ответил Акопян.
— Ну, тогда, спортсмены, за мной, остальные могут разойтись, — последовала команда.
Капитан привёл Никиту и Гарика к зданию штаба, где стоял автобус.
— Разгрузить всё с максимальной осторожностью. Чтобы ни одну коробку не уронили. Каждая стоит больше, чем ваша жизнь в армии. Догадываетесь, что с вами будет, если разобьёте? — нагонял страсти начальник.
Никита в это время разглядывал надпись на упаковке и, повернувшись к командиру, сказал:
— Реально крутейшая штука. С четыреста восемьдесят шестым процессором. Я таких не видел. У нас триста восемьдесят шестой — редкость. А здесь четыреста!
— Ты, что, разбираешься в этих хреновинах? — выказал заинтересованность командир.
— Как юзер — да.
— А без матюков можно ответить?
— Ну, в смысле, пользователь. Могу настроить программы, которые имеются. Лексикон знаю…
— Ну, лексикон у нас у всех есть. У одних больше, у других меньше, — услышав знакомое слово, сказал капитан.
— Лексикон — это наша программа для набора текстов на русском языке, — объяснял Никита.
— А ты тоже юзер? — обратился командир к Гарику.
— Нет! — коротко ответил он.
Никита с удивлением посмотрел на приятеля и, когда начальник отошёл, спросил:
— Ты что врёшь-то? Сам говорил, у отца в мастерской персональный комп есть.
— Я в армию Родину защищать пришёл, а не в штабе отсиживаться, — с пафосом сказал Гарик.
— Ладно, ладно. Но ямы копать и навоз грузить — это, по-твоему, служба?
— По крайней мере, не штаны просиживать в офисе, — с прежним пафосом ответил приятель.
И оказался прав. Не в том, что рыть землю, грузить навоз, перетаскивать мебель в квартиры офицеров, вскапывать грядки на их дачах, ближе к защите Родины. Просто Никите пришлось находиться в штабе постоянно. После установки и наладки компьютера нужно было помогать бухгалтерше Елене Юрьевне со странной фамилией Клепко. Она пыталась какое-то время учиться, но потом уволилась.
А молодого бойца всё устраивало. Хоть и числился Никита в роте охраны аэродрома, автомат в руках держал только на принятии присяги. Но и тогда капитан от греха подальше проверил отсутствие патронов в магазине и патроннике, а потом и вовсе отстегнул рожок. А как иначе, если ни стрельб, ни практических занятий не было.
Но такое положение дел не напрягало молодого воина. Он после завтрака шёл в штаб. Там работали женщины вольнонаёмные. В основном из семей военных. Жёны, дочери. Все старше Никиты и дружелюбно к нему относились. Это создавало почти домашнюю обстановку. Часто заходила в штаб медсестра Олеся. Девушка симпатичная, но категоричная и резкая.
— А Олеська на тебя запала, — неожиданно заявила секретарша начальника аэродромной службы Ирина. — Держись, парень. Эти тихони так влюбляются, что потом только сдавайся на волю победителя.
Ирина была женой лётчика. Муж её часто захаживал на работу к благоверной и внимательно осматривал всех потенциальных соперников. Женщина поддерживала ревность супруга на необходимом уровне. Не перебарщивая, но и не давая мужу возможности расслабиться.
— С чего вы это взяли? — удивился Никита.
Он предпочитал общаться со всеми женщинами из штаба на «вы», дабы не давать и намёка на особые отношения их мужьям, каждому из которых вполне по силам испортить жизнь бойца первого года службы.
— Ну, сам посмотри. Могут у неё быть причины так на тебя нападать? Нет. А она вполне себе мирная и милая, всё остальное время шипит на тебя, как змеюка. Понятно — запала, — очень странно объяснила женщина.
— Ничего не понял, — искренне ответил молодой человек.
— Вырастешь, поймёшь, — успокоила Ирина. — Хотя многие мужики так и остаются в неведении до конца своих дней.
Она потянулась руками вверх, отчего её грудь хорошо обозначилась под тонкой тканью блузки. Никита попался на женскую уловку и не смог отвести глаза. Женщине это понравилось.
В остальном работа в штабе совсем не обременяла. Приходилось заполнять бланки, ведомости, заявки, карты-наряды, платёжки и вообще всё, что можно сделать на компьютере, который здесь по старинке называли ЭВМ. Шёл ремонт перрона, ангара и части взлётно-посадочной полосы. Поэтому много различных бумаг требовалось, чтобы каждый процесс начать, выполнить, принять результат и оплатить.
Никита, не вникая в детали, заполнял все документы, которые ему поступали. И даже подписывал их вместо уволившейся Клепко, как приказал начальник аэродромной службы — майор Ребров.
Задуматься о возможных проблемах приятеля заставил Гарик, который спросил про чёрную бухгалтерию, когда узнал, чем занимается сослуживец.
— В смысле? Как это? — удивился Никита.
— Папа работал частником и налоги не платил. Но участковому приходилось отстёгивать. Поэтому у него было две отчётности. Одна себе, вторая для дяди Мити. Вот я и думаю, а нет ли и в твоей конторе дополнительной бухгалтерии, которую ревизору не предъявляют. Смотри, брат, можно и за решётку угодить таким макаром.
И вскоре опасения Гарика подтвердились. Как-то начальник убежал на объект из-за аварии и оставил свой портфель. Никита дождался, когда все уйдут на обед, и просмотрел оставленные бумаги. Понять, что к чему, неподготовленному человеку сложно, но платёжки за бетон, оформленные недавно, были знакомы. Эту партию Никита хорошо помнил, но цена и номенклатура отличались от того, что указывалось в документах, передаваемых в военно-строительное управление для получения бюджетных средств.
Никите оставалось умножить разницу цены в двух платёжках на объём поставленной продукции, чтобы понять: только за одну партию бетона можно получить расстрельную статью. Ещё памятным было громкое дело гастронома №1 пятилетней давности, где фигурировали много меньшие суммы. Советоваться было не с кем, и Никита позвонил Елене Юрьевне. Она поинтересовалась, слышит ли кто-то их разговор, и успокоила молодого человека, мол, никаких нарушений финансовой отчётности в том, что видел её собеседник, нет. Это обычная практика военно-строительных организаций. Есть разные бюджеты — Союза и минобороны. И цены могут отличаться. Но лучше на эту тему не распространяться, чтобы контрразведка не заинтересовалась любознательным бойцом.
