Под гнётом страсти (Гейнце Н. Э., 1898)

XXII. В театре

У Елен был чисто женский недостаток — чересчур долго заниматься своим туалетом.

Она за два часа до отъезда в театр начала одеваться и вышла в хорошеньком розовом платье и с двумя живыми розами в волосах.

Анжелика мало обращала внимания на свой туалет, но желание не показаться одетой хуже Елен заставило ее на этот раз позаботиться о нем.

Она надела палевую легкую шелковую юбку и рубинового цвета бархатный, с небольшим вырезом корсаж.

Граф выдавал ей из процентов ее капитала двести рублей в месяц, и она, по настоянию графини, большую часть их тратила на наряды, совершенно равнодушно смотря, на что бы ни выходили ее деньги.

В этом туалете Анжелика была обаятельно хороша. Елен слегка удивилась ее наряду, но не сказала ни слова. Лора, в темно-синем бархатном платье с открытой шеей и руками, при виде Анжелики пожала плечами и заметила:

— Elle est trop criante [Она выглядит очень вызывающе (франц.).].

Ложа их была в бельэтаже, с правой стороны.

Анжелика в первый раз показалась в свете, и едва успела сесть, как все бинокли партера устремились на нее. Давали «Фауста». Проиграли увертюру. Занавес поднялся.

Анжелика вся превратилась в слух и зрение и не заметила, что сидевший в первом ряду кресел князь Облонский не спускал с нее глаз.

Владимир же, сидевший сзади Лоры, заметил его неотступные взгляды и недовольным таном спросил сестру: бывает ли у них князь Облонский.

— Да, а разве он здесь?

— Он в первом ряду и до неприличия пристально смотрит на нашу ложу.

Лора посмотрела по указанию брата и нахмурила брови. После первого акта, когда они собирались выйти в фойе, в ложу вошел Облонский и вместе с ними отправился в зал. При появлении в фойе Анжелика стала центром всех взглядов.

Облонский шел рядом с ней.

— Посмотрите, как все смотрят на вас; это не удивительно… я вполне понимаю их.

Она засмеялась.

— Полноте, князь, что за комплименты.

— Какие комплименты, это не одно мое совершенно справедливое мнение. Посмотрите: все любуются вами, — продолжал Облонский, пожирая ее глазами.

Облако грусти пробежало по ее лицу.

«Нет, не все, — подумала она, — один, внимание которого мне всего дороже, не глядит на меня».

Она ошиблась. Он глядел на нее, не будучи в состоянии оторвать глаз, — так поражала его ее красота. Он рассеянно слушал болтовню Елен, шедшей с ним под руку.

Он еще не любил, но чувствовал, что был на дороге к этому и силой воли заставлял себя, не всегда, впрочем, успешно, не смотреть на нее.

«Дальше, дальше, — шептал ему внутренний голос, — или ты погибнешь».

Лора была страшно раздражена.

Князь Облонский, начавший было усиленно ухаживать за ней, вдруг оставил ее для Анжелики.

Молодые люди вернулись в ложу.

Анжелика не выходила больше в фойе.

Во время сцены в саду Фауста с Маргаритой она побледнела и забыла всех окружающих, даже Владимира, и не отрывала глаз от сцены.

На возвратном пути из театра она сидела с закрытыми глазами и не слышала разговора Лоры и Елен.

Владимир тоже молчал, изредка взглядывая на ее застывшее в глубокой думе лицо.

Войдя как-то утром в библиотеку, чтобы взять книгу, Анжелика увидала Елен сидящей в кресле с таким злым выражением лица, что она испугалась.

У окна стоял Владимир, обернувшись к ней спиной, и барабанил пальцем по стеклу.

Входя, она услыхала капризный голос Елен:

— Я так хочу, и так будет, слышите ли, я хочу, хочу…

— А я не позволю, — с сердцем возразил Владимир, но, обернувшись и увидев входящую Анжелику, слегка покраснел и замолчал.

Елен не обратила на нее внимания и, вскочив, резко спросила его:

— Где Лора? Желала бы я знать, что она скажет?

И не дождавшись ответа, вышла из комнаты. Анжелика взглянула на Владимира и не узнала его.

Он был бледен от гнева. Она не вытерпела и спросила:

— Что случилось?

— Ничего! — коротко ответил он и отвернулся.

Она глубоко оскорбилась этим лаконическим ответом, сжала губы и мысленно решила никогда первой не заговаривать с ним.

Пока она искала книгу, он опомнился и сказал:

— Елен хочет ехать кататься на тройках по первой пороше. При ее здоровье я не могу этого позволить…

— Напрасно вы даете мне объяснения, — сухо перебила она его, — я совершенно удовлетворена вашим ответом: «ничего».

С этими словами она удалилась. «Гордая девушка», — подумал граф, смотря ей вслед. Он отправился к невесте, заговорил с ней, но она дулась и отворачивалась от него.

— Да вразумите ее хоть вы, maman, — обратился Владимир к сидевшей тут же Марье Осиповне, — ведь это верная смерть.

— Ну, до этого еще далеко, снег и не думает выпадать, — уклонилась графиня, не желая раздражать ни того, ни другую. — Как вам понравилась опера? A pro pos, Лора, когда выступит Анжелика в первый раз?

Владимир быстро обернулся к сестре.

— Как? Она… она будет петь на сцене?

— Да. А ты думал, что она на это не способна? — иронически заметила Лора.

— Но, maman, этого нельзя дозволить. Девушка из порядочного дома выступит на подмостках! — возмутился молодой граф.

— Да, вот поди, поговори с ней; никого не слушает, — покачала головой графиня, — была упрямицей и осталась.

— Я это сейчас и сделаю, — решительно произнес о и отправился разыскивать Анжелику.

Он нашел ее стоящей в зале у рояля и перебирающей ноты.

— Анжелика, неужели вы серьезно решили поступить на сцену?

«Что ему за дело? — подумала она. — Не все ли ему равно, где я буду?». — И холодно ответила:

— Да, серьезно!

— Зачем вам? Разве вы не можете давать концерты, петь в домашнем кругу? Разве этого мало?

Анжелика подняла голову и прямо посмотрела на него.

— Что вам-то за дело? — медленно, ледяным тоном произнесла она. — Мое будущее зависит от меня и… ни от кого больше. А зачем это мне? Отчета в моих действиях отдавать я никому не обязана.

— Как вам угодно, если вы не хотите слушать совета друзей, — сухо заметил он, уязвленный ее словами.

— Друзей?! — горько усмехнулась она. — Где они, эти мои друзья?

— Вы отрицаете, что я… — начал он.

Она резко рассмеялась.

— Оставим это. Я хочу петь.

Она села за рояль, начала нервно брать аккорды, взяла первую ноту, оборвалась и глухо, отчаянно зарыдала, прислонив голову к пюпитру.

Точно ножом резануло по сердцу Владимира.

— Анжелика… что с вами? — прошептал он, вспоминая такую же сцену в ее детстве.

Но на этот раз она не упала беспомощно на его руки, а сейчас же затихла и, подняв на него свои чудные, полные слез глаза, спокойно, с едва заметною дрожью в голосе сказала:

— Ничего, это нервное. Сейчас пройдет. Оставьте меня одну, пожалуйста.

Он ушел, и она с отчаяньем думала: «Господи, как я люблю его; даже сил не хватает притворяться спокойной! Глупая, думала, что все пройдет, а между тем, что приходится выносить теперь! Умереть — со смертью все кончится».

Она испугалась этой мысли, пошла в свою комнату, оделась и уехала к Горловой.

С этого дня Анжелика начала замечать, что Владимир стал избегать ее, говорил с ней таким холодным тоном, что Марья Осиповна заметила ему это. С Елен он обращался ласково и почти не отходил от нее.

Бедная Анжелика страшно страдала. Она ненавидела Елен всеми силами души. Не спала целые ночи, стонала, металась, доходила до бреда.

Это отозвалось на ее здоровье.

Она похудела, и выражение страдания не покидало ее лица. Улыбка и смех пропали. Нервы были в высшей степени напряжены. Анжелика презирала себя за эту слабость и боролась с ней, насколько могла.

Она страдала не одна.

Александр Михайлович Ртищев, бывая у них довольно часто, до безумия влюбился в свою бывшую приятельницу.

Она по-прежнему доверчиво относилась к нему и своим мягким обращением подавала ему надежды.

С односторонней проницательностью и слепотой влюбленных он видел, что она что-то имеет на душе, и надеялся, что это «что-то» было начало любви к нему.

Это казалось ему слишком большим счастьем, и он боялся поверить, мучился сомнениями и вместе с тем старался всеми силами скрыть от всех, и в особенности от нее, свое, день ото дня увеличивающееся чувство.

Оглавление

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я