Русский язык

  • Ру́сский язы́к ( слушать) — один из восточнославянских языков, национальный язык русского народа. Является одним из наиболее распространённых языков мира — шестым среди всех языков мира по общей численности говорящих и восьмым по численности владеющих им как родным. Русский является также самым распространённым славянским языком и самым распространённым языком в Европе — географически и по числу носителей языка как родного.

    Русский язык — государственный язык Российской Федерации, один из двух государственных языков Белоруссии, один из официальных языков Казахстана, Киргизии и некоторых других стран, основной язык международного общения в Центральной Евразии, в Восточной Европе, в странах бывшего Советского Союза, один из шести рабочих языков ООН, ЮНЕСКО и других международных организаций.

    Число владеющих русским языком в России составляет 146,6 млн человек (2019). Всего в мире на русском говорят около 215 млн человек (2019).

    Фонологический строй русского языка характеризуется исторически усложнившейся системой консонантизма, включающей 37 согласных фонем, и менее сложной системой вокализма, в которую входят 5 или 6 гласных фонем. При этом как в системе гласных, так и в системе согласных отмечается большое разнообразие позиционных видоизменений. В частности, гласные в безударной позиции ослабляются и в ряде случаев не различаются. Ударение в русском языке — динамическое, разноместное и подвижное.

    По морфологическому строю русский язык преимущественно флективный, синтетический. Грамматическое значение лексем передаётся, как правило, с помощью флексий. Каждая флексия обычно выражает одновременно несколько значений. Наряду с синтетическими формами, в русском языке наблюдается также развитие элементов аналитизма.

    Синтаксис русского языка характеризуется относительно свободным порядком слов, противопоставлением однокомпонентных и двухкомпонентных структур простых предложений, наличием трёх видов сложных предложений, активной ролью интонационных средств.

    Лексический состав русского языка в своей основе — исконно русский. Средства пополнения словарного фонда — образование слов по собственным моделям и заимствования. К ранним заимствованиям относят славянизмы, грецизмы и тюркизмы. C XVIII века преобладают голландские, немецкие и французские заимствования, с XX века — англицизмы.

    Диалекты русского языка группируются в два наречия: северное и южное. Между наречиями локализуются переходные среднерусские говоры, ставшие основой современного литературного языка.

    В истории русского языка выделяют три основных периода: древнерусский, общий для русского, белорусского и украинского языков (VI—XIV веков), старорусский или великорусский (XIV—XVII веков) и период национального русского языка (с середины XVII века). В основе письменности лежит кириллица (старославянская азбука).

    Комплекс наук о русском языке называется лингвистической русистикой.

Источник: Википедия

Связанные понятия

По́льский язы́к (język polski, polszczyzna) — язык поляков, относящийся к лехитской подгруппе западнославянской группы славянской ветви индоевропейской языковой семьи. Является официальным языком Польши и одним из 24 официальных языков Европейского союза. Помимо Польши, распространён также в других странах Европы (Германия, Франция, Великобритания, Литва, Чехия, Россия, Белоруссия, Украина, Словакия, Латвия и другие), в странах Америки (США, Бразилия, Канада и другие) и в Австралии. В ряде европейских...
Белору́сский язы́к (белор. беларуская мова) — один из восточнославянских языков, национальный язык белорусов, распространён в основном в Белоруссии. Государственный язык Республики Беларусь (наравне с русским). Общее число владеющих — примерно 7 миллионов человек. Для записи белорусского языка используется кириллица (см. белорусский алфавит). Имеет два варианта языковой нормы: доминирующая официальная орфография (введена с 1933 года) и тарашкевица (также именуемая «классическое правописание», официально...
Неме́цкий язык (нем. Deutsch , произносится: ; deutsche Sprache, произносится: ) — язык немцев, австрийцев, лихтенштейнцев и большей части швейцарцев, официальный язык Германии, Австрии, Лихтенштейна, один из официальных языков Швейцарии, Люксембурга и Бельгии. Является одним из самых распространённых языков в мире после китайского, арабского, хинди, английского, испанского, бенгальского, португальского, русского и японского. Немецкий язык занимает третье место (после английского и русского) по использованию...
Каре́льский язы́к (кар. karjalan kieli) — язык карелов, один из прибалтийско-финских языков. Число говорящих — около 35,6 тыс. человек, в том числе в России — 25,6 тыс. человек (по данным переписи 2010 года), в том числе в Республике Карелия — 15 тыс. человек.
Лито́вский язы́к (самоназвание — lietùvių kalbà) — язык литовцев, официальный язык Литвы и один из официальных языков Евросоюза. На литовском языке разговаривает около трёх миллионов человек (бо́льшая часть проживает в Литве). Относится к балтийской группе индоевропейской семьи языков вместе с современным латышским языком, мёртвыми древнепрусским и ятвяжским языками.

Упоминания в литературе

Исторически письменная и устная формы литературного языка были разобщены, долгое время они представляли собою разные типы языка – и по происхождению, и по функции; в частности, они обслуживали и разные жанры литературы. Письменная форма ближе к церковнославянской книжной традиции и в своей орфографии, которая сложилась лишь к середине XVIII века, сохраняет более архаические особенности русского языка, нежели его устная форма, сложившаяся на сто лет позже. В середине XX века обе формы стремятся к совпадению, причем усреднение вариантов идет по линии выбора наиболее целесообразного – из устной или письменной формы. Так, в выражении наиболее важных флексий и вообще грамматических частей слова язык ориентирован на письменную норму, чем достигается единство выражения одной и той же флексии и упрощение системы обозначений. Например, различные варианты произношения возвратной частицы – сь, окончания глаголов и прилагательных ориентированы на письменный их вариант: собирала/с’/ при написании собиралась на месте старого произношения (стандарт) собирала/с/ (хотя возможно было и произношение собирали/с’/ в положении после переднего гласного); горь/к’ий/, а не старое произношение горь/кай/ при написании горький, и т. д. Наоборот, все (или большинство) упрощения в середине морфем идут по линии устной нормы (речи) – и особенно это относится к упрощениям в произношении безударных гласных.
Следует обратить внимание на термины «основа» («a stem»), «полнозначная основа», «знаменательный элемент», «корень», «корневая морфема», «слово» («word»), используемые для описания структуры сложного слова (a compound word). В определениях сложного слова в русском языке преобладают термины «основа», «корневая морфема», а в определениях сложного слова (a compound word) в английском языке в основном используются термины «слово» («word») и «основа» («stem»). Употребление разных терминов обусловлено, по нашему мнению, принадлежностью данных языков к разным типам грамматического оформления слова. Русский язык относится к синтетическим языкам, в которых «грамматические значения выражаются в пределах самого слова (аффиксация, внутренняя флексия, ударение, супплетивизм и т.д.) [Розенталь 1972: 355]. Английский язык относится к группе аналитических языков, в которых «грамматические значения (отношения между словами в предложении) выражаются не формами самих слов, а служебными словами при знаменательных словах, порядком знаменательных слов, интонацией» [Розенталь 1972: 20]. Более того, как отмечает В.В. Гуревич, «в английском языке преобладают одноморфемные слова, в которых не всегда легко установить четкую границу между корнем и грамматическим окончанием, т.е. нет четкости «морфологического шва» [Гуревич 2003: 112]. В связи с тем, что в английских словах не всегда четко определена граница между корнем и окончанием, используют понятия «word» или «stem». Поэтому считаем приведенные в данном контексте термины «основа», «корневая морфема», «слово» («word») и «основа» («stem») близкими по значению.
Если сравнить лингвистику с другими гуманитарными науками, то бросается в глаза одна ее особенность. В ряде наук в течение веков менялись представления и о самом их предмете, и об их задачах и целях. Но если мы сравним грамматику Дионисия Фракийца и современный школьный учебник русского языка, то обнаружим много общего. Сходна сама задача – научить правильному языку. Сходно понимание языка – как некоторой системы правил, извлекаемой из множества уже существующих, а не конструируемых автором текстов. Сходно выделение основных изучаемых областей языка: фонетика, морфология, синтаксис (они и изучаются в этом порядке); при этом основное внимание там и там уделяется грамматике. Сходны многие основные понятия и термины (русские термины часто представляют собой кальки с древних языков): звук, гласный звук, согласный звук, слово, предложение, часть речи, глагол, наречие, местоимение, падеж, лицо, наклонение, залог и т. д. Некоторые из них появились даже до Александрии; например, первым выделил части речи Аристотель в IV в. до н. э. Лишьсинтаксическая терминология современного учебника отсутствовала в александрийский период и появилась намного позже. Но и она разработана еще в XIII–XVI вв. Также в античности еще не было представления о значимых частях слова – корне, суффиксе и т. д. Но и оно появилось в XVI–XVII вв.
Первый принцип среди перечисленных выше обусловливает тот факт, что некоторые грамматические комментарии основаны не на традиционной академической грамматике русского языка, а на методическом описании трудностей изучения русского языка иностранными учащимися. Так, в традиционной грамматике выделяют три типа склонения существительных, для наших же целей оказывается необходимым рассматривать гораздо больше вариантов: по качеству основы (твердая – мягкая) в 1-м и 2-м склонении (студент – преподаватель, страна – земля); варианты внутри одного типа (студент – окно, портфель – море); поскольку иностранцу важно и окончание исходной формы; зависимость от характера ударения (страна – страну, вода – воду). Для носителей русского языка не является актуальным противопоставление глаголов движения по признаку однонаправленность/разнонаправленность, иностранцам же это противопоставление может помочь без ошибок употреблять такие глаголы.
Несколько работ М. И. Матусевич посвящены фонетике русского языка, которой она занималась на протяжении всей своей жизни. После смерти Л. В. Щербы М. И. Матусевич завершила начатый им раздел «Фонетика» в I томе академической «Грамматики русского языка» (1952), где кратко описаны фонемы русского языка, даны схемы положения языка для всех гласных и почти всех согласных, указаны основные их реализации в разных фонетических позициях, перечислены основные фонетические чередования. Раздел завершается подробной таблицей правил чтения отдельных букв и буквенных сочетаний и образцами транскрипции текста, фонетической и фонематической, где обозначены главнейшие аллофоны. Годом позже, в 1958 г., вышла её брошюра, посвящённая русской орфоэпии «Русское литературное произношение». В ней Маргарита Ивановна останавливается главным образом на произношении согласных: рассматриваются необходимость или только возможность реализации мягких согласных в двусогласных сочетаниях (ст, тн, дл, нс и др.) перед [е] и перед [j], а для некоторых слов употребление первого мягкого согласного оценивается как устаревшее; анализируется произношение ряда глагольных форм; обращено внимание на звучание окончаний прилагательных -кий, -гий, -хий; много места уделено произношению твердых и мягких согласных в заимствованных словах. Все эти наблюдения и рекомендации и сегодня представляют интерес, так как дают материал для суждения об изменениях произносительной нормы на протяжении десятилетий.

Связанные понятия (продолжение)

Карача́ево-балка́рский (карачаевский, балкарский) язы́к (къарачай-малкъар тил, таулу тил) — один из тюркских языков, язык карачаевцев и балкарцев. Современное название стало общепринятым с 1950-х годов...

Подробнее: Карачаево-балкарский язык
Македо́нский язы́к (самоназвание: македонски јазик) — язык македонцев, один из славянских языков. В генетическом плане наиболее близок болгарскому языку, вместе с которым образует восточную подгруппу в рамках южнославянской языковой группы. По типологическим особенностям схож с языками балканского союза. Распространён преимущественно в Северной Македонии, небольшие группы носителей македонского живут также в Албании, Болгарии, Греции, Сербии, Хорватии, в ряде стран Западной Европы, в США, Канаде...
Алба́нский язы́к (самоназвание: Gjuha shqipe ) — язык албанцев, коренного населения Албании и части населения Греции (Эпир, Аттика, Беотия, о. Эвбея, Пелопоннес, о-ва Гидра, Спеце, Порос), Северной Македонии, Сербии (в том числе частично признанной Республики Косово), Черногории, а также Италии (Сицилия, Калабрия, Апулия).
Древнеру́сский язы́к (реже древневосточнославя́нский или общевосточнославя́нский язы́к) — язык восточных славян в период примерно с VII—VIII по XIV—XV века, являвшийся общим предком белорусского, русского и украинского языков. Условным началом истории древнерусского языка считается время появления первых упоминаний слова русь — конец первого тысячелетия нашей эры.
Нганаса́нский язы́к — язык нганасанов. Устаревшее название — тавгийский или тавгийско-самоедский язык. Распространён в Таймырском районе Красноярского края в посёлках Усть-Авам, Волочанка и Новая. Относится к северной ветви самодийских языков. Число говорящих на нганасанском языке — 125 человек (2010).
Ара́бский язы́к (араб. اللغة العربية‎, al-luġa al-ʿarabiyya) — язык семитской семьи афразийской макросемьи языков. Число говорящих на арабском языке и его вариантах составляет около 240 миллионов (родной язык), и ещё около 50 миллионов человек использует арабский в качестве второго языка. Классический арабский — язык Корана — ограниченно используется в религиозных целях приверженцами ислама по всему миру (общая численность — 1,57 млрд человек).
Украи́нский язы́к (українська мова) — язык украинцев, один из славянских языков. Близок белорусскому и русскому, с которыми объединяется в восточнославянскую группу. Распространён главным образом на территории Украины, а также в России, Белоруссии, Казахстане, Польше, Словакии, Румынии, Молдавии, Венгрии, Сербии и среди потомков эмигрантов в Канаде, США, Аргентине, Австралии и в других странах. Является государственным языком Украины. В ряде государств Центральной и Восточной Европы, в которых украинцы...
Аналити́ческие языки́ — языки, в которых грамматические отношения имеют тенденцию к передаче в основном через синтаксис, то есть через отдельные служебные слова (предлоги, модальные глаголы и т. п.) через фиксированный порядок слов, контекст и/или интонационные вариации, а не через словоизменение с помощью зависимых морфем (окончаний, суффиксов, приставок и т. д.). Другими словами, синтетический способ выражения отношений между словами заключается в рамки одной морфемы, являющейся частью одного слова...
Во́дский язы́к (водск. vaďďā tšēli (ˈvɑdʲːɑː ˈt͡ʃeːli) или mā tšēli (ˈmɑː ˈt͡ʃeːli) «язык земли») — язык малочисленной народности водь, проживающей в Кингисеппском районе Ленинградской области. Относится к южной подгруппе прибалтийско-финских языков.
Ижо́рский язы́к (самоназвание — ižorin kēli) — язык малочисленной народности ижора, проживающей в Ленинградской области Российской Федерации. Относится к северной группе прибалтийско-финских языков.
Латы́шский язы́к (самоназвание — latviešu valoda) — один из двух восточнобалтийских языков, сохранившихся до наших дней (наряду с литовским). Латышский — единственный государственный язык Латвии, а также один из 24 официальных языков Европейского союза. На латышском разговаривает около полутора миллионов человек (бо́льшая часть проживает в Латвии).
Истрорумы́нский язык (также истрийский или истриотский; самоназвание: vlåskę límbę, vlåškę límbę «влашский язык») — язык истрорумын, относится к балкано-романской подгруппе романской группы индоевропейской семьи языков. Нередко рассматривается как диалект румынского языка, иногда — как смешанный романо-славянский язык. Истрорумынский язык распространён в Хорватии — в нескольких сёлах в восточной части полуострова Истрия (до XIX века истрорумынский ареал был более обширным, достигал Триеста и частично...
Буря́тский язы́к (самоназвание — буряад хэлэн, ᠪᡠᠷᠶᠠᡩᡥᡝᠯᡝᠨ, монг. буриад аялгуу) (в СССР с 1917 по 1956 год — бурят-монгольский язык; в Китае — баргу-бурятский диалект монгольского языка) — язык бурят и баргутов. Один из двух, наряду с русским, официальных языков Республики Бурятия.
О́рокский язы́к (самоназвание ульта или уйльта) — один из тунгусо-маньчжурских языков, язык коренного малочисленного народа Крайнего Севера, Сибири и Дальнего Востока (ороков).
Болга́рский язы́к (български език) — язык болгар, относящийся к южной подгруппе славянской группы индоевропейской языковой семьи. Официальный язык Республики Болгарии. В основе письменности лежит кириллица. На болгарском написана обширная художественная и научная литература. Общее количество говорящих на болгарском языке в мире на 2014 год — около 9 миллионов человек.
Фи́нский язы́к (фин. suomi, suomen kieli) — язык финнов, относящийся к прибалтийско-финской подгруппе финно-волжской группы финно-угорских языков; является агглютинативным языком номинативного строя со значительными элементами флективности. Финно-угорские языки и самодийские языки (энецкий, ненецкий, нганасанский, селькупский) составляют уральскую языковую семью. Финский — один из 24 официальных языков Европейского союза.
Слова́цкий язы́к (самоназвания: slovenský jazyk , slovenčina, slovenská reč) — язык словаков, один из славянских языков. Близок чешскому языку, с которым объединяется в чешско-словацкую подгруппу в рамках западнославянской группы языков. Является официальным языком Словацкой Республики и одним из 24 официальных языков Европейского союза. Распространён главным образом в Словакии, также носители словацкого живут в Чехии, Сербии, Венгрии, Румынии, Австрии, Хорватии, Канаде, США, Австралии, на Украине...
Ке́тский язы́к — изолированный язык, единственный живой представитель енисейской семьи языков. На нём говорят кеты в районе бассейна реки Енисей.
Испа́нский, или касти́льский язык (исп. español, castellano) — плюрицентрический иберо-романский язык, зародившийся в средневековом королевстве Кастилия, которое включало в себя современную территорию провинции Бургос и автономных областей Ла-Риоха и Кантабрия, и широко распространившийся в других регионах мира (в первую очередь в Южной и Центральной Америке) в эпоху Великих географических открытий. Относится к индоевропейской семье языков (романская группа, иберо-романская подгруппа). Письменность...
Ваха́нский язы́к — язык ваханцев, одного из памирских народов. Распространён в качестве языка бытового общения на границе между Таджикистаном и Афганистаном по верхнему течению реки Пяндж (на территории исторической провинции Вахан), в северных районах Пакистана и в китайской части Восточного Памира (Синьцзян-Уйгурский автономный район). Общее число говорящих на ваханском языке 50—75 тыс. человек (2005, оценка), из них в Таджикистане 10—20 тыс. человек, в Афганистане 9—15 тыс. человек, в Пакистане...
Че́шский язы́к (самоназвания: čeština, český jazyk) — язык чехов, один из славянских языков. Относится к западнославянской группе, наиболее близок словацкому языку, с которым объединяется в чешско-словацкую подгруппу. Распространён преимущественно в Чехии, небольшие группы носителей чешского живут также в Словакии, Австрии, России, Хорватии, в ряде стран Западной Европы, в США, Канаде, Аргентине, Австралии и других странах. Является официальным языком Чешской Республики (úřední jazyk) и одним из...
Верхнелу́жицкий язы́к (hornjoserbska rěč, hornjoserbšćina) — один из двух языков лужицких сербов, распространённый в исторической области Верхняя Лужица на востоке Германии. Сформировался на базе верхнелужицких диалектов и относится к лужицкой подгруппе западнославянских языков. Число говорящих — около 20 000 человек.
Арти́кль — в ряде естественных языков (т. н. артиклевых языках) одна из служебных частей речи, используемая в составе именной группы (словосочетания, в котором главное слово — существительное или его грамматический аналог) для выражения ряда языковых значений, в том числе категории определённости/неопределённости по отношению к полю знаний говорящего/пишущего и адресата речи (см. «референция»).
Слове́нский язы́к (slovenski jezik, slovenščina) принадлежит к западной ветви южнославянских языков. Число говорящих — около 2 млн человек, большинство которых живёт в Словении. Словенский наряду с лужицкими языками сохранил двойственное число. Письменность на основе латинского алфавита.
Эсто́нский язы́к (самоназвание — eesti keel) — язык эстонцев, относящийся к прибалтийско-финской ветви финно-угорской семьи языков. Официальный язык Эстонии и Европейского союза. Письменность на основе латинского алфавита.
Валли́йский язы́к, также уэльский язык или кимрский язык; самоназвание: Cymraeg (произношение: ) или y Gymraeg (произношение: ) — в отличие от уэльского английского (варианта английского языка, сформировавшегося в Уэльсе), относится к бриттской группе кельтских языков; распространён в западной части Британии — Уэльсе (валл. Cymru), а также Чубуте — колонии валлийцев-иммигрантов в регионе Патагонии в Аргентине. Самый распространённый ныне кельтский язык.
Италья́нский язы́к (italiano, lingua italiana) — официальный язык Италии, Ватикана (наряду с латинским), Сан-Марино и Швейцарии (наряду с немецким, французским и ретороманским). Признан вторым официальным языком в нескольких округах Хорватии и Словении.
Южно-алта́йский язы́к (собственно алтайский) — один из двух горно-алтайских языков, основной язык алтайцев. Официальный язык Республики Алтай. До 1948 г. назывался ойротским.
Мокша́нский язы́к (также мокша-мордовский; самоназвание: Мокшень кяль) — финно-угорский язык финно-волжской группы, относится к уральской семье; язык мокшан. Наиболее близким к мокшанскому языку является эрзянский, однако существенная разница в фонетическом строе, лексике и грамматике не позволяет их носителям понимать друг друга. В Республике Мордовия мокшанский язык является официальным наряду с эрзянским и русским, однако юридическая основа и нормы, регулирующие его употребление в делопроизводстве...
Чува́шский язы́к (чуваш. Чӑваш чӗлхи, Чӑвашла) — национальный язык чувашей, государственный язык Чувашской Республики; язык чувашских общин, проживающих за пределами Чувашской Республики. В генеалогической классификации языков мира относится к тюркской языковой семье и является единственным живым языком булгарской группы.
И́диш (יידיש, ייִדיש или אידיש; идиш или йидиш — дословно: «еврейский»; изначальное энциклопедическое именование — «еврейско-немецкий диалект/жаргон») — еврейский язык германской группы, исторически основной язык ашкеназов, на котором в начале XX века говорило около 11 млн евреев по всему миру.
Еги́петский язы́к — ныне мёртвый язык жителей Древнего Египта. Отдельная ветвь афразийской языковой семьи, в рамках которой, по мнению одних учёных, наиболее близок к семитским, а по мнению других — в частности, И. М. Дьяконова, — к чадским языкам.
Разгово́рный фи́нский язы́к (фин. puhekieli ) как форму существования национального финского языка принято отличать от диалектной речи и от литературного стандарта (фин. kirjakieli). Разговорная финская речь, обладая универсальными чертами устной речи (эллиптичностью, экспрессивностью, активным использованием невербальных знаков), характеризуется также рядом структурных особенностей, отражающихся на всех языковых уровнях — фонетическом, морфологическом, синтаксическом ,словообразовательном и лексическом...
Диале́кты ру́сского языка́ — территориальные разновидности русского языка, объединяемые в традициях русской диалектологии в две основные крупные диалектные величины — наречия, между которыми расположена область переходных говоров (среднерусские говоры). Наречия и переходные говоры включают в свой состав группы говоров (реже выделяются подгруппы говоров). В качестве величин второго, дополнительного диалектного членения территории распространения русского языка в целом, играющего вспомогательную роль...
Дарги́нские языки — ветвь нахско-дагестанских языков. Распространены среди даргинцев: на традиционной территории их проживания (в северо-восточной части горного Дагестана (Россия) — в Акушинском, Буйнакском, Сергокалинском, Левашинском, Дахадаевском, Кайтагском, Карабудахкентском и Агульском районах) и на равнине, куда после 1950-х гг. переселилась значительная их часть. Общее число говорящих на даргинских языках 485 705 человек (2010, перепись). Отдельные даргинские языки в переписи не учитываются...
Славя́нские языки́ — группа родственных языков индоевропейской семьи. Распространены в ряде стран Центральной и Восточной Европы и Северной Азии. Общее число говорящих — более 400 млн человек, преимущественно славяне. Отличаются большой степенью близости друг к другу, которая обнаруживается в структуре слова, употреблении грамматических категорий, структуре предложения, семантике, системе регулярных звуковых соответствий, морфонологических чередованиях. Эта близость объясняется единством происхождения...
Нидерла́ндский язы́к (голландский язык, de Nederlandse taal, het Nederlands нидерландское произношение ) — язык голландцев и фламандцев, относится к группе германских языков (подгруппа западногерманских языков) индоевропейской языковой семьи.
Датский язы́к (дат. dansk, dansk sprog, норв. dansk språk, гренл. Qallunaatut oqaasit, фар. danskt mál, швед. danska) — язык датчан, один из скандинавских языков. Распространён в основном в Дании и Северной Германии. Общее число говорящих — около 5,7 млн человек.
Кабарди́но-черке́сский язы́к (Адыгэбзэ) — язык кабардинцев и черкесов, является одним из государственных языков Кабардино-Балкарской и Карачаево-Черкесской республик.
Авести́йский язы́к — один из древнейших представленных письменными памятниками иранских языков. Язык письменного памятника «Авеста» (от ср.-перс. avastak 'уложение'), представляющего собой свод религиозных текстов зороастризма. Уже в конце IV — начале VI веков авестийский язык был мёртвым и использовался только как язык богослужения; он используется и современными зороастрийцами — парсами в Индии и гебрами в Иране.
Ка́ннада (ಕನ್ನಡ, kannaḍa) — дравидийский язык, распространённый в юго-западной Индии, преимущественно в штате Карнатака. Родной язык представителей народа каннара и официальный язык индийского штата Карнатака («Страна каннада», бывший Майсур).
Же (жес, жесские) — семья южноамериканских индейских языков, распространённых в Бразилии (в основном, на юге, востоке и в центре); некоторое количество носителей языка каинганг живёт на севере Аргентины. Общее число говорящих 35-38 тыс. чел. (оценка, нач. 2000-х гг.); наибольшее распространение имеют языки каинганг (18 тыс. говорящих; оценка, 1989) и шаванте (10 тыс.; оценка, нач. 2000-х гг.). Носители языков же также называются народы же.
Австронези́йские языки́ — семья языков, распространённых на Тайване, в Юго-Восточной Азии (Индонезия, Филиппины, Малайзия, Бруней, Восточный Тимор), Океании и на Мадагаскаре. Одна из крупнейших семей как по числу языков (свыше 1000), так и по числу говорящих — свыше 300 миллионов человек (начало XXI века, оценка).
Дунсянский язык (широнгол-монгольский, санта, саньта) — язык народа дунсян, один из монгольских языков. Близко родственен баоаньскому языку.

Упоминания в литературе (продолжение)

На этом фоне является особенно показательным то, что ни па-мятники письменности, ни диалектные материалы не дают никаких сколько-нибудь надежных свидетельств о вовлечении в КОН или в КЛН существительных женского рода в единственном числе. Во всей восточнославянской области эти последние, как и в литературном русском языке, находятся вне указанных грамматических категорий.
Получила распространение трактовка, отчётливее всего выраженная в статье М. Д. Лесник «К вопросу о приглагольном управлении в современном русском языке». По мнению М. Д. Лесник, управление есть там, где «употребление косвенного падежа имени существительного (или любого субстантивного слова) вызывается лексическим значением или грамматическими особенностями господствующего слова».24
Лексика кяхтинского языка была преимущественно русской, грамматический строй – китайским: слова не изменялись, глаголы употреблялись в форме императива, существительные и местоимения в препозиции становились определениями – следовательно, было утрачено различие между личными и притяжательными местоимениями, и т. д. Знаменита фраза «моя твоя понимай нету». В Китае одно время этот язык преподавался чиновникам, торгующим с Россией, издавались учебники и существовали экзаменационные комиссии (обычно составители пособий при этом называли кях-тинский пиджин русским языком; насколько искренним было такое представление, не вполне ясно) (примеч. cxcviii).
Литературный язык – это система речевых средств, отобранных из национального языка и обработанных мастерами слова, общественными деятелями. Между литературным языком и нелитературными разновидностями языка происходит постоянное взаимодействие, например, в соответствии с «Новым орфоэпическим словарём русского языка» (Т.Ф. Иванова, 2009) слова кофе имеет дополнительную форму среднего рода, но ещё совсем недавно оно употреблялось только в форме мужского рода. Основные требования, которым соответствует литературный язык, – это единство и общепонятность. Литературный язык не только язык художественной литературы, он язык культуры, язык образованной части нации. Отличительными признаками литературного языка являются:
Пожалуй, наиболее убедительным признаком жизнеспособности любого национального языка является его постоянное стремление к расширению своего словарного запаса. В основном это происходит двумя проверенными многовековым опытом способами: либо с помощью внутриязыковых словообразовательных процессов, либо за счет внешних заимствований из других языков. Первый инструментальный способ пополнения словника носит скорее качественный смысловой характер и имеет отношение к художественным, живописным возможностям языка. В этом случае необходимость каждого нового слова, образованного, скажем, с помощью суффикса, приставки, окончания или иным образом, чаще всего определяется индивидуальной необходимостью в нем отдельного творца и уже затем становится собственностью всех остальных потребителей языка. Составители толковых словарей хорошо знают, как это важно, и потому каждый раз стараются привести примеры употребления того или иного слова в художественной литературе. Иногда это не происходит, и тогда слово так и остается за пределами академических словарей. Например, многие словесные изобретения, предложенные Александром Исаевичем Солженицыным, так и остались невостребованными словарной системой русского языка.
Вместе с тем в XVIII в. интенсифицируется взаимодействие церковнославянских и просторечных лексических элементов, важность которого для формирования словаря русского языка и развития его понятийной системы имеет принципиальное значение (ср. об этом уже в работе В. В. Виноградова 1927 г. [Виноградов 1977: 27–34]). Одним из факторов этой интенсификации было исчезновение границ между отдельными регистрами письменного языка, в результате чего книжная лексика и коллоквиализмы оказывались перемешанными в одной корзинке. Одним из существенных процессов в лексике русского языка XVIII в. было появление в письменных текстах целого ряда слов, которые несомненно существовали ранее, но избегали письменной фиксации (см. в настоящем сборнике о таких словах, как греховодник, заспать, приспать). Это означало, что и «простонародные» понятия, соединявшиеся с неизвестными традиционному книжному языку словами, выходили на поверхность, занимали место в культурном сознании и вступали во взаимодействие с понятиями элитарной культуры.
Последние программы обучения русскому языку в I–IV классах общеобразовательной школы[18] содержат понятия, связанные с такими речевыми формами как предложение («предложение как единица сообщения и общения», «виды предложений по цели высказывания», «связь слов в предложении» и т. п.), фонетика и графика («состав русского алфавита», «гласные и согласные», «их характеристика», «анализ звучащего слова и обозначение его на письме» и т. д.), орфография («совокупность правил, определяющих написание слов»), и наконец, слово («лексико-грамматические признаки», «части речи», «состав слова», «обогащение словарного состава речевой деятельности», «целенаправленная работа со словами-синонимами и антонимами», «знакомство с явлением многозначности»).
С грамматической точки зрения, французский язык обладает следующими особенностями, отличающими его от русского языка: у французского существительного нет падежей и падежные отношения между словами регулируются предлогами. У французского существительного нет среднего рода, а принадлежность слова к мужскому либо к женскому роду чаще всего не мотивирована. Перед французским существительным должен стоять его формальный показатель – артикль или другое служебное слово.
При издании книги, естественно, встаёт вопрос передачи на русском языке арабских собственных имён, терминов и топонимики. С этой целью в настоящем издании используется упрощённая транслитерация, принятая в современных научных изданиях в России[1]. Таким образом, используются только три гласные русского языка, т. е. фатха передаётся русским [а], касра – [и], дамма – [у], дифтонги – йа, йи, йу соответственно. Буква вав после гласной (дифтонг) передаётся как ау (ар-рауд). Специальное написание вводится для букв арабо-персидского алфавита – ‘айн (‘), хамза (’); все три буквы ха этого алфавита транслитерируются через русскую х. Исключения составляют широко известные географические названия – в виду устоявшегося их написания (например, Мекка, Медина). Также в соответствии с этими правилами арабский определённый артикль передаётся в форме ал- (без мягкого знака), в отличие от его передачи в форме аль- в практической транскрипции. При написании имён, составной частью которых является ‘Абд в предлагаемой книге используется раздельное написание подобных имён, за исключением имени ‘Абдаллах, которое принято писать слитно.
Главное отличие китайского слова от русского состоит в том, что в китайском слове отсутствуют флексии, и это ведет к важным последствиям для всей стратегии и тактики построения китайской речи. Второе важное отличие китайского языка состоит в его слоговом характере. Китайский слог – это строго фиксированная композиция звуков, закрепленная интонацией (тоном). Слог (иероглиф) – это звуковое, смысловое, интонационное, графическое единство. Если носители русского языка при восприятии слова фокусируют свое внимание в равной степени и на вещественной (содержательной), и на формальной (грамматической) сторонах слова, то носители китайского языка оперируют прежде всего содержанием, семантикой слова. Функция слова в китайском языке становится понятной не на основании формы слова, а благодаря его связи с другими словами. Китайское слово включается в предложение не напрямую, как русское слово, а посредством группы слов – смыслового единства (семантико-синтаксических блоков – ССБ22). Полагаем, что для достижения поставленных целей в процессе обучения лексике китайского языка необходимо:
Имеющие общие корни русский и украинский языки на первый взгляд кажутся очень похожими. Но это не так. В действительности у них больше отличий, чем сходств. Как известно, украинский и русский языки относятся к одной группе восточнославянских языков. Они имеют общую азбуку, сходную грамматику и значительное лексическое единообразие. Тем не менее, особенности развития культур украинского и русского народов привели к заметным отличиям их языковых систем.
Прежде чем приступить к характеристике имен существительных, выступающих в местоименной функции в немецком языке, целесообразно сказать несколько слов о прономинализации в русском языке, так как представители отечественного языкознания внесли значительный вклад в разработку данной проблемы [Виноградов, 2001]; [Пешковский, 2001]; [Шахматов, 2007].
Возникновение и развитие основного объекта нашего исследования – фразем разного рода – мы определяем как один из этапов грамматической концептуализации (в смысле R Лангакера), как частный случай грамматикализации. При этом очевидно, что грамматикализация в широком смысле не может проходить одинаково на разных уровнях. Более того, каждый из конкретных процессов может быть «трансграничным», без четких различий между лексемами и аффиксами, грамматикой и лексикой и т. д. В результате грамматикализации могут возникать единицы разного уровня: процесс может завершиться появлением идиоматизированной синтаксической конструкции, а может привести к развитию нового служебного слова, аффикса и т. д. Иллюстрацией этого процесса может служить судьба местоимения себя и суффикса – ся в русском языке: будучи исходно вариативными формами одной лексемы, они прошли разными путями грамматикализации, постепенно теряя ударение, формы склонения и, наконец, лексическую самостоятельность (суффикс – ся).
Для русского языка характерным является действие звуковых закономерностей в пределах самого слова (о некоторых можно сказать, в пределах фонетического, то есть самостоятельного слова с примыкающими к нему безударными словами или частицами). По мнению известного исследователя А. А. Потебни (1958), распределение слогов в словах русского языка определяется по специфической формуле – 12311. Расшифровка формулы следующая: перед ударным, самым сильным слогом (3) находится первый предударный, менее сильный (2), при этом все остальные слоги (1) имеют еще более слабую ударную позицию. Данная формула распределения ударных и неударных элементов слова в русском языке отнесена к закрытым слогам. Все открытые слоги, за исключением главноударного, по мнению автора, равны по силе предударному. Рассматриваемая формула распределения силы и длительности слогов, предложенная
В современном русском языке глагол быть употребляется в экзистенциальной функции (причем только форма есть: У него есть друзья) и в функции связки (возможны формы есть и суть; обе они представляют собой элементы книжного и научного стиля; лингвистика есть наука о языке; математика, физика и химия суть науки. В стилистически нейтральной речи связка выпадает: лингвистика – наука о языке; математика, физика и химия – это науки). Архаические формы единственного числа есмь и еси стилистически маркированы в еще большей степени, чем суть, и встречаются редко. Формы множественного числа есмы, есте и двойственного есве, еста, есте совсем утрачены. Таким образом, современный русский язык вообще не выражает глаголом быть в настоящем времени специфических значений лица и числа. Освобожденный от связочной функции и от указания на конкретность субъектов, он становится универсальным выразителем экзистенциальности.
Если в первых двух частях трилогии издательство в ряде случаев ограничивалось описательным переводом (в том числе, и венского уличного сексуального жаргона), то в третьей при редактировании была сделана попытка восстановить истинное соответствие употребленной в книге вульгарной лексики русским табуизированным словам и выражениям. К сожалению, в ряде случаев (как это происходит в целом при переводе западноевропейской обсценной лексики) русский язык оказывается беден и ограничен в сфере, если можно так сказать, общеупотребительной табуизированной терминологии (вопреки распространённому заблуждению об «особом богатстве» русского мата, к примеру, на три-четыре обсценных наименования в русском языке мужского полового органа в английском таких наименований не менее шести, а во французском – восьми-девяти). При этом из перевода принципиально исключались неологизмы последней трети ХХ века типа «трахаться» и их производные.
В отечественных грамматиках, очевидно, под воздействием грамматик русского языка, частица традиционно выделялась в отдельную часть речи и рассматривалась в разделе морфологии. Однако здесь исследователи неизменно сталкивались с большими трудностями при попытках выделения обобщенного грамматического значения частиц, отмечая, например, лишь то, что они используются для уточнения отдельных членов предложения или изменения смысла всего предложения. Большие трудности всегда вызывала и классификация частиц по семантическому признаку, в том числе в силу того, что многие частицы многозначны, и их трудно отнести к определенному семантическому классу. Кроме того, при чисто грамматическом подходе к частицам как к морфологическому классу трудно учесть случаи употребления слов, традиционно относимых к другим частям речи, в роли частиц. В этой связи следует отметить, что даже недавние исследования, посвященные английским частицам, почти не выходят за рамки их традиционного перечня, при том что некоторые из них идут в рамках коммуникативно-функционального подхода (Маковеева, 2001).
В.И. Максимов, автор книги «Русский язык и культура речи», определяет норму литературного языка как «общепринятое употребление языковых средств: звуков, ударения, интонации, слов, их форм, синтаксических конструкций» [91, с. 275].
Возможный поиск искомой правильности конкретного родного языка по мере усложнения и глобализации жизни обозначен в работах Б.Н. Головина и других языковедов Поволжья в виде теории хорошей речи. О.Б. Сиротинина, не отбрасывая наработок принятого понимания норм единого литературного языка, удачно сообразует реальную иерархию его функционирования с его объёмом и характером здесь и сейчас, однако на базе освящённого традицией в звучании, в грамматической флексии, основном словарном фонде, без чего язык просто не существует (см. труды последних лет, особенно новейшую книгу «Русский язык: система, узус и создаваемые ими риски» (Саратов, 2013)).
Я – не филолог. Но мне почему-то кажется, что термин «литературный язык» по своему происхождению связан с понятием «литература». А с чем же ещё? Или с понятием «литера», то есть «буква». Таким образом, это всё-таки письменный язык. Это не самостоятельный язык, а литературная разновидность употребления русского языка. Это – специально обработанная часть общенародного языка.
Русский язык относится к восточной подгруппе славянской группы индоевропейской семьи. Из Древней Руси русский язык унаследовал кириллицу – одну из древнейших славянских азбук. Формирование русского литературного языка происходило в XIV–XVI вв. Впоследствии многочисленные заимствования научной, военной, мореходной, административной терминологии вызывали большой приток в русский язык слов и выражений из западноевропейских языков. Особенно большое воздействие со второй половины XVIII в. стал оказывать французский язык. Однако русский язык сохранил своеобразие и связь с народными говорами. Главная заслуга в этом принадлежит великим русским писателям: А.С. Пушкину, А.С. Грибоедову, М.Ю. Лермонтову, И.С. Тургеневу, Ф.М. Достоевскому, Л.Н. Толстому, и, конечно же, составителю словаря живого великорусского языка – В.И. Далю.
Модальность И.Р. Гальперин и другие лингвисты понимают как отношение говорящего (пишущего) к действительности. Английские лингвисты Джон Лайонз и Рандольф Кверк подтверждают наличие модальности, а отечественный лингвист В.В. Виноградов считает модальность важным конструктивным признаком предложения: «Так как предложение, отражая действительность в ее практическом общественном сознании, естественно выражает отнесенность (отношение) содержания речи к действительности, то с предложением, с разнообразием его типов тесно связана категория модальности» [Виноградов 1975:55]. Аналогичное положение выдвинуто в грамматике русского языка: «Общее грамматическое значение отнесенности основного содержания предложения к действительности выражается в синтаксических категориях модальности, а также времени и лица» [Грамматика современного русского языка. Ч.1 1954:80–81]. Как отмечает далее И.Р. Гальперин, модальность по-разному проявляется в разных типах текста: наиболее ярко – в поэтических, наименее – в научных. Кроме того, фразовая субъективно-оценочная модальность может перерастать в текстовую или ее текстовая модальность присуща целому [Гальперин 2005:122]. Эту мысль подтверждает Н.Ю. Шведова: «Модальное значение есть специфическое значение синтаксического построения; оно может быть присуще только конструкции в целом» [Шведова 1958:17].
Безусловно, огромное влияние на официально-деловой стиль русского языка оказывает английская деловая традиция, так как ведущим языком делового общения в международных и транснациональных компаниях является английский язык. Основная часть документации в таких компаниях составляется на английском языке, хотя в последние годы все большее распространение получают двуязычные документы. Характерной чертой такого рода документов является буквальный перевод в целях мак-симальной точности, неуместное использование заимствованных слов, причем часто с ошибками в русской транскрипции, перенос английской пунктуации в русские предложения, употребление в одном и том же тексте иностранных названий то в русской транскрипции, то в оригинале. Несмотря на то что ввод новых норм часто рассматривается как неправомерный, на практике он используется довольно часто.
Процессы, происходящие в современном русском языке, многообразны. Это и заимствование иноязычных слов (иногда – неумеренное), и вторжение разговорной стихии в публичные формы речи, и вовлечение в литературное словоупотребление – как устное, так и письменное – лексики из социальных и профессиональных жаргонов. Эти явления требуют, во-первых, лингвистического анализа и, во-вторых, нормативной оценки. Кроме того, не очень прост вопрос о том, как должны отражаться новые явления в словарях, особенно тех, которые имеют статус нормативных.
Народность в 1840-50-х гг. – в полном и дословном соответствии с определением Надеждина – понимается как выражение и специфика «народного духа» и (или) антропологических черт. В словаре церковнославянского и русского языка (1847) «народность» определяется как «совокупность свойств, отличающих один народ от другого»[225], в словаре 1864 г. так же – «совокупность всех физических и нравственных особенностей, отличающих один народ от всех других одного племени»[226]. К.А. Богданов, анализируя содержание понятия «народность» в российской публицистике и литературе 1830-1840-х гг., справедливо оценил его как не соответствующее всему предшествующему дискурсу[227]. Это верно применительно к эволюции термина в литературной критике, однако уже в середине 1840-х он начинает функционировать именно в новом – т. е. «этнографическом» значении, и в этом случае указанная интерпретация вполне отражает его внедрение в научную сферу.
Большинство ученых придерживаются мнения о том, что из всех компонентов культуры в широком смысле этого слова язык обладает наиболее отчетливо выраженными этническими функциями. Небезынтересно отметить, что во многих памятниках древнерусской письменности, включая и «Повесть временных лет», понятие «народ» обозначается словом «язык»: «А се суть инии языци, иже дань дають Руси»[90]; «Югра же людье есть языкъ нѣмъ, и сѣд?ть с Самоядью на полунощных странах»[91]; «В то же время умножися языка Литовьскаго и начаша пакостити волости Олександровѣ»[92]. Известный специалист в области истории русского языка П.Я. Черных считает, что старшим значением слова «язык» на славянской почве было именно «речь», «то, что связывает людей, соединяет их в народ, в племя» и просто «народ», «племя»[93]. Такое словоупотребление, очевидно, отражает то этнографическое представление, по которому язык считается главным признаком народа.
Обычно носителю литературного русского языка бросается в глаза лишь две-три характерных особенности диалектной речи: «оканье» северян, х вместо г у южан и т. д. Но диалектное членение территории распространения русского языка чрезвычайно сложно; если мы посмотрим на карту, где отражено, в каких местностях как говорят (обычно это не одна карта, а целый атлас), то можно установить с довольно большой точностью, чем отличается речь жителя той или иной области (или даже района) от речи всех остальных носителей русского языка.[6]
– Весь восемнадцатый век на русский язык, фигурально выражаясь, натягивалась по возможности немецкая грамматика; общеизвестно. А в первой трети девятнадцатого у Пушкина (в прозе) и особенно у Лермонтова – у него это просто ясно видно – появляется нечто совсем новое: они как бы пишут французским языком по-русски, или русским языком на французский лад, если угодно: строй фразы, ее синтаксис – не русские, с точки зрения русской грамматики – местами буквально не мотивированы, а калькированы с французского. Любимые лермонтовские точка с запятой между отдельными словами, двоеточие как знак скорее интонационно-оттеночный, нежели несущий какую бы то ни было конкретную грамматическую функцию, – столь же характерны для художественного французского языка той эпохи, сколь нехарактерны для русского.
В ритмической организации текста находит свое воплощение система суперсегментных (просодических) признаков и конституируемых ими единиц, которые, будучи сложными, производными по природе, являются удобным объектом для первой попытки установления деривационных отношений в области фонетических явлений русского языка. Таким образом, объект исследования – русский прозаический ритм – оказался в точке пересечения интересов двух лингвистических дисциплин – дериватологии как учения о производности и фонетики: рассматривая ритм (точнее говоря, просодический ритм), мы обнаруживаем его деривационную природу; проявляя особый интерес к дериватологии, убеждаемся в возможности распространения ее идей хотя бы на одну область фонетических явлений – область просодии. Иными словами, предмет исследования может быть сформулирован так: динамический аспект ритмической структуры русского прозаического текста.
Но главное – она установила, что некоторые слова состоят из двух, трех или большего количества слоговых знаков, а это позволило определить два различных механизма словообразования – путем добавления знака или посредством замены одного знака другим. В русском языке, например, так образуются существительные разного рода (лис – лис-иц-а) или с определенным оттенком значения (мяч – мяч-ик). Открытие вошло в науку под названием «Коберовские триплеты».
Равным образом и в процессе преподавания русского языка как иностранного преобладали формирование теоретических знаний, обучение грамматической терминологии и приемам грамматического разбора. Обучение же устному общению на русском языке было отодвинуто на второй план. В результате стало очевидно, что применение сознательно-сопоставительного метода в той модификации, в которой он использовался в 50-е годы, не приводит к практическому владению языком.
Что касается освоения русского языка инофонами, то наметить подобный, единый для них маршрут освоения русского языка можно пока лишь приблизительно. Если маленькие дети, постигающие язык как родной, находятся приблизительно в равных условиях, то этого нельзя сказать об инофонах. Условия, в которых осваивается новый язык, весьма разнообразны и зависят в огромной степени от характера воспринимаемого ими инпута, речевого поведения окружающих и многого другого. Большую роль играет и возраст инофонов: маленькие иноязычные дети постигают язык не совсем так, как их родители. Многие языковые закономерности они постигают легче, чем взрослые. Это относится, например, к выбору глагольного вида и падежа существительных. Различен и вклад второго языка в речевую среду. Он зависит от того, какой из языков на данном этапе освоения нового языка оказывается доминирующим.
В англоязычной литературе частицы называются particles, и по-другому их назвать нельзя. Русский язык, которому мы за это благодарны, позволяет иметь два термина: и частицы, и партикулы. Но эти партикулы – не таксономическая категория привычной языковой системы. Такой класс лингвистами не описан.
В настоящее время существует несколько наиболее распространенных типов двуязычия, при которых одним из языков выступает русский. Во-первых, на территории Российской Федерации речь идет, как правило, о сочетании одного из национальных (титульных языков или языков малых народов) или иностранного языка с русским. Русский язык нуждается в особой поддержке: он не должен подавлять тот язык, который связан для ребенка и его семьи с этнической идентичностью; в то же время русский язык влияет на формирование личности ребенка, поскольку является не только средством межнационального общения народов России и частью общей культурной истории россиян, но и знакомит детей с собственно русской традиционной жизнью. Все больше фиксируется случаев, когда русский язык является основой для изучения второго языка, существующего в России: люди, научившиеся вначале говорить по-русски, изучают наследственный язык своей этничности или один из языков окружения – например, чувашский, балкарский, тувинский. В семьях, в основе которых лежит смешанный брак (между гражданами разных стран, представителями разных культур и языков), воспитываются двуязычные дети. Массовым явлением становится изучение иностранных языков, прежде всего английского, в дошкольном возрасте. Кроме того, на русском языке воспитываются русскоязычные соотечественники в странах СНГ и Балтии. Наконец, около 8 миллионов русскоязычных людей проживают в странах Европы, Азии, Африки, в Австралии, Америке, где также организуются занятия для детей дошкольного возраста. В обширных задачах всестороннего воспитания ребенка мы выделяем только ту составляющую, которая касается русского языка.
Значительное внимание уделено оборотам, заимствованным из других языков (включая латинский и древнегреческий) и из текстов Библии. Многие из этих сентенций, входя в «золотой фонд» мировой литературы и культуры, давно ассимилировались как в английском, так и в русском языках. Однако их исконное происхождение известно немногим, поэтому в тех случаях, когда оно точно установлено, в статьях курсивом сделаны этимологические пометы, например:
В целом набор слов должен характеризоваться не только точностью, но и уместностью. Не следует употреблять иностранное слово, если есть аналогичное русское слово или словосочетание. Однако у общественно-политической и деловой лексики ярко выражен терминологический характер – большинство слов не имеют в русском языке общеупотребительных синонимов.
Часто попадаются такие сочетания букв, что слова в русском языке просто отсутствуют. Например, ЩЧ, ЩЦ ЩЧ (444). В таком случае надо подобрать зрительный образ из двух слов-прилагательного и существительного. Ключевыми буквами в таком случае будут первая согласная в прилагательном и две последующие согласные в существительном.
В тексте уголовного закона используются почти все (исключая междометия) самостоятельные и служебные части речи (существительные, прилагательные, глаголы, причастия, деепричастия, числительные, союзы и предлоги). Все они изучаются в разделе русского языка, именуемого морфологией. Каждая из частей речи важна для понимания уголовного текста.
В истории русской культуры конфликтное противопоставление рефлексивных (и вместе с тем социальных и культурных) практик адаптации инокультурных ценностей хрестоматийно и обоснованно иллюстрируется эпохой петровского правления. Экзотизмы проникают в русский язык, конечно, задолго до Петра, но именно Петровская эпоха ознаменовала идеологически поощряемую «доместикацию» инокультурных и иноязычных заимствований. Декларируемая Петром переориентация России на культурный опыт Западной Европы непосредственно выразилась в расширении зоны языкового контакта62, внедрении в русскую речь многочисленных неологизмов, в активном использовании синонимии и полисемии63. Русская транслитерация французского слова «экзотический» (exotique) войдет в словоупотребление только в середине XIX века64, но количество слов-экзотизмов, проникающих в русский язык начиная с Петровской эпохи, в лексикографическом отношении выражается в экстенсивных показателях65. История языковых заимствований (в частности, экзотизмов), хлынувших в Россию со времен Петра, имеет при этом непосредственное отношение к истории русской культуры. Объясняя причины и характер языковых заимствований и бытовых новшеств Петровской эпохи, исследователи привычно указывают на практические обстоятельства – расширение сфер специального знания, «открытый» характер внешней политики России начала XVIII века; однако не меньшего внимания в указанном контексте заслуживают и те социально-психологические факторы, которые оправдывали в глазах современников Петра нехарактерное для предшествующей поры отношение к инокультурному импорту. Нелишне заметить, что само соотношение «слов и дел» было в данном случае взаимодополнительным: словарные новшества влекли за собою вневербальные – визуальные, ольфакторные, проксемические – предпочтения, и наоборот66. Ввиду этого лексикографические наблюдения по необходимости требуют своего пояснения в контексте антропологического анализа, сфокусированного на социальных, а в широком смысле – на поведенческих практиках, мотивирующих использование в общественном дискурсе новых слов и новых значений.
3. Для обозначения разных уровней этнических различий и разных исторических этапов становления этничности используются разные понятия: раса, племя, народ, семья, нация, этнос и другие. Слово «этничность» кажется наиболее универсальным и нейтральным и поэтому наиболее подходящим для научных текстов. Оно восходит к греческому слову «этнос», переводимому на русский как «народ», но при употреблении последнего в этническом смысле происходит неслучайная контаминация с его другими значениями. «Народ» в русском языке может, безусловно, обозначать этническую общность (как «народность» в знаменитой триаде с православием и самодержавием), но под «народом» также может пониматься совокупность всех граждан государства, или напротив, «простой» народ, третье сословие, трудящиеся в отличие от воителей и священнослужителей и т. п. Два этих неэтнических значения, как мне представляется, являются продуктом исторического развития, а именно, античной (римской) и средневековой европейской традиции употребления слова «народ» в политическом и социальном смысле, которая была перенята Возрождением и перешла в национальные языки (лат. populus, ит. popolo).
Считается (и это подтвердит любой словарь иностранных слов), что слово «норд» попало в русский язык из голландского в эпоху Петровских реформ и всеобщего увлечения морским делом, а заодно и морской терминологией. Ограничиться подобным утверждением было бы большим упрощением. Ибо корневая основа «норд» в различном обличие присутствовала в русском словоупотреблении задолго до Петровской эпохи. Так, данный корень образует название страны Норвегия (дословно – «северный путь») и населяющих ее норвежцев или, как принято было говорить на Руси, норвегов. Само современное название страны попало в русский язык через немецкое Norwegen, хотя из народных диалектов известны и другие топонимы – Норвега, Норвег, Норг. Средневековые европейские авторы (на – пример Саксон Грамматик) использовали разные наиме – нования, включая и Norici[4]. Аналогичного происхождения и понятие «норманн» (от сканд. Northman – «северный человек».
Использование единого определяющего критерия для отбора единиц словарного описания имеет, как известно, свои плюсы и минусы. Плюсом в нашем случае явилась, как кажется, сама возможность из множества реально функционирующих библеизмов русского языка (а их не менее 3 тысяч) отобрать минимальное количество именно таких, которые чреваты неправильным указанием на источник, истолкованием и употреблением. Минусом такого отбора является определенная разнородность корпуса библейских крылатых слов и выражений, описанных в этом словаре. Они различаются по таким характеристикам, как частотность функционирования в текстах разного типа, социальным и хронологическим параметрам происхождения, стилистической характеристике и тематическому диапазону. Такая разнородность вытекает из динамического характера общей современной системы библеизмов русского языка, и словник нашего Словаря является поэтому её объективным отражением как составной части общей сокровищницы прецедентных текстов русского языка. Однако в словаре с минимизированным корпусом библеизмов это их свойство требует не только оговорки, но и корректной адекватной лексикографической квалификации, которая и предлагается нами читателю.
В качестве самостоятельной для всех уроков русского языка ставится задача пополнения словарного запаса учащихся и грамматического строя их речи, развития навыков функционально-стилистического подхода к отбору языковых средств, навыков выразительности и эмоциональности речи. Особенное внимание уделяется развитию навыков устной речи: шлифуется произношение отдельных слов, представляющих орфоэпическую сложность для учащихся; планируется специальная работа над грамматическими нормами, нарушение которых типично для школьников; предлагается работа над интонационной стороной высказываний как средством языковой коммуникации. Помимо этого, ставится задача работы над языком предмета, для чего даются образцы рассуждений как средство, организующее построение высказываний на лингвистические темы.
В целом в общекультурной лексике все три слова продолжают до сих пор употреблять как взаимозаменяемые. Например, в разговорном русском языке то, что называют этическими нормами, с таким же правом может именоваться моральными или нравственными нормами.
Внимание к проблемам омонимии было привлечено ещё в 20-х годах широко известными работами Л.А. Булаховского, Л.В. Щербы, В.В. Виноградова, О.С. Ахмановой на материале русского языка. Явление омонимии рассматривается в работах многих ученых; в области русского языка: С.В. Вороничева, О. М. Ким, Н.П. Колесникова, Л.А. Новиковой, А.И. Смирницкого, А.Я. Шайкевича и др.; в языках романо-германской группы: Ж. Орр, С. Ульман, Абрамов Б. А., Й. Гржега, У. Фишер, И. Барц, и др. Исследованию подвергались различные аспекты проблемы: сущность и объем понятия "омонимия", пути и способы её формирования, таксономическое представление омонимов, разграничение омонимии и полисемии, вопросы лексикографического описания (в толковых и специальных словарях) и др. Однако наряду с определенными достижениями, остается еще немало спорных, нерешенных вопросов в этой научной сфере. Границы омонимии и полисемии, критерии их разграничения, синтаксический (грамматический) вид омонимии – по всем этим вопросам в литературе имеются самые разноречивые мнения, вплоть до отказа от попытки что-либо разграничить в этой области.
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я