Богатыри

  • Богатыри — герои былин и сказаний, отличающиеся большой силой и совершающие подвиги религиозного или патриотического характера. В исторических записях и летописях сохранились указания на то, что некоторые события, перешедшие в былины, действительно имели место в истории. Богатыри стояли на страже Руси, на заставе.

    Долгое время былины передавались в устной форме, пока ими не заинтересовались учёные, филологи и фольклористы.

Источник: Википедия

Связанные понятия

Суровец (Сурог, Суровен) — богатырь, имя которого А. Н. Веселовский выводит от Сурожа. Под последним названием известен был в старину Судак. У нас долго был в ходу термин «гость суражанин» в значении купца, торгующего преимущественно шелковыми товарами. (Сурожане — старинное название, русских (московских) купцов («гостей»), которые вели торговлю с крымским городом Сурожем и составляли особый сурожский ряд, впоследствии видоизмененный в суровский).
Васи́лий — мужское русское личное имя, часто встречающееся в русском эпосе — былинах и народных повестях.
Три богатыря — собирательное название главных героев русских былин, богатырей русских — Ильи Муромца, Добрыни Никитича и Алёши Поповича.
Э́пос (др.-греч. ἔπος — «слово», «повествование», «стих») — род литературы (наряду с лирикой и драмой), героическое повествование о прошлом, содержащее целостную картину народной жизни и представляющее в гармоническом единстве мир героев-богатырей. Часто эпические поэмы не имеют автора (собиратели древних эпосов не осознавали себя авторами написанного). Повествование ведётся от лица повествователя — реального или вымышленного рассказчика, наблюдателя, участника или героя события.
Ру́сичи — поэтическое название жителей Киевской Руси, вариант этнонима «русь». Впервые появляется в «Слове о Полку Игореве».

Упоминания в литературе

Несколько позже фундаментального труда В.Я. Проппа к былинам обратился другой исследователь, которому предстояло возродить историческую школу Всеволода Миллера, естественно, без малейшего намека на аристократическое происхождение былин – уже не раз появлявшийся на этих страницах Б.А. Рыбаков. Любопытно, что его первое обращение к былинам лежит скорее в русле трудов Майкова, нежели Миллера. Впервые, кажется, археолог сопоставил известные по раскопкам погребения русов IX–XI вв. с описанием погребения богатыря в былине о Михайле Потыке. Оказалось, что былина эта содержит почти буквальное и очень точное описание древнего обряда. К слову, это был бы блестящий довод против идеи Проппа о непрерывной эволюции эпоса – какой смысл был из века в век описывать давно исчезнувший обряд? В нем не было ни патриотизма, ни «классовой борьбы».
Таким образом, в представлении Толстого русская литература начиналась именно с былинного эпоса, и в этом отношении его убеждение совпадало с концепцией Р. Траутманна (стоит отметить, что цитированная запись из дневника В. Ф. Лазурского была впервые опубликована лишь в 1939 году, и Р. Траутманн не мог ее знать). Но еще существеннее другое. Р. Траутманн, как мы видели, по существу, «возводил» толстовское искусство к былинному, заведомо не зная о том, что Толстой сразу после окончания «Войны и мира», в начале 1870 года, задумал роман, главными героями которого должны были стать девять богатырей (Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алеша Попович, Михайло Потык, Дюк Степанович и др.), перенесенные в современную русскую жизнь[94]. Для этого Толстой внимательнейшим образом изучает тексты былин, опубликованные в сборниках Кирши Данилова, Петра Киреевского, Рыбникова (Гильфердинг тогда только собирался ехать в Олонецкую губернию за былинами).
При неверностях, которые могут назваться историческими, богатырские песни во многих случаях удивляют своею исторической верностью, показывающей также древнюю их подлинность. Не говорим уже о том, что пиры и богатыри Владимировы имеют за себя ясное историческое свидетельство; есть и другие, более частные сходства с историей. Так, в песнях говорится о Чуриле, как об изнеженном волоките, живущем недалеко от Киева, пониже малого Киевца; место близ Киева и в позднейшие времена называлось Чуриловщиной, и если принять, что малый Киевец значило Подол, то местоположение является верно определенным. Говорится, напр<имер>, о Ставре боярине из дальней земли, который был заключен Владимиром в темницу в Киеве; жена его зовется Василисою Микулишною; последнее слово ясно указывает на Новгород, где вместо Никола говорилось Микула. В летописи Новгородской мы находим, что Ставр, сотский новгородский, был заключен в темницу в 1118 г., в Киеве, Владимиром же, только не Великим, а Мономахом. В хронологической перспективе времен народ принял двух Владимиров в этом случае за одного, но историческое основание здесь ясно видимо.
Евгению Лукину глубоко интересны истоки русской истории, геосакральное и историческое пространство русского духа, возникшее, по его словам, «в результате согласного сочетания разных народных сущностей», на «перекрестье славянского, скандинавского, кельтского и греческого миров». Этой проблематике он посвятил целый ряд оригинальных философско-литературных эссе: «Киев и Петербург: альфа и омега русского пути», «Песнь о Вещем Олеге», «Три богатыря», «Петербургская идея и американская мечта» и др. В этих эссе выстроена своеобразная методология историко-культурологического дискурса, позволяющая сделать научные открытия в переосмыслении хрестоматийных стандартов фольклористики. В результате Вещий Олег предстает не только как полководец, жрец и пророк, первотворец Русской земли, но и как первый ее поэт, владеющий чудодейственной силой слова. Не менее интересны открытия родословных трех богатырей: Алеши Поповича – сына премудрого и могучего славянского волхва Чудорода; Ильи Муромца – потомка викингов (приплывших на кораблях со звериной символикой «Змеев Горынычей» на их носу, корме и боках, олицетворяющей завоевателей), который стал служить в варяжской дружине князя Руси, сверг языческое Идолище, утверждая православную веру; Добрыни Никитича – потомка знатного славянского рода, победившего Змея Горыныча и разумно поддержавшего христианство на своей Матери-Земле.
Давно доказано (на примере, разумеется, устных памятников других народов), что тысячелетние пласты соборной народной памяти, запечатленные в фольклоре, глубоко иносказательны и далеки от беспочвенного вымысла. Не на неукротимую фантазию опирался и наш народ, утверждая, что древнейший былинный богатырь Святогор ездил «по святым горам да Араратскиим», а смерть принял на горе Елеонской, т. е. вблизи Иерусалима /82/. Обменявшись с ним крестами (т. е. став крестовым братом), Илья Муромец схоронил Святогора. Что это, если не иносказание? Старая могучая вера (вспомним, что Арарат – место, где первоначально обосновался после потопа Ной) практически без сопротивления уступает вере молодой, но хранящей преемственность от прежней (обмен крестами) веры, возросшей в Палестине. Так, может, не в Муроме, а на горе Меру родился и Илья (Илия) Муромец, или же сам Муром получил свое имя от тех святых мест: МЕРУ МО – (с горы) Меру мы.

Связанные понятия (продолжение)

Лито́вская мифоло́гия — совокупность мифологических представлений литовцев, отразившихся в преданиях, легендах, различного рода произведений фольклора.
Волот Волотович он же Волотоман, Волотомон, Вотоломон — одно из главных действующих лиц в древнерусской «Повести града Иерусалима», по мнению Буслаева («Очерки» I, 455 и сл.), составляющего посредствующее звено между «Беседой трех святителей» и «Голубиной книгой».
Золота́я ба́ба (коми Зарни ань; коми-перм. Зарни инь; хант. Сорни най; манс. Калтась-эква) — легендарный идол, предмет поклонения населения Северо-Восточной Европы и Северо-Западной Сибири, поэтому в Сибири Золотую Бабу иначе называют «Сиби́рский фарао́н».
Топонимические легенды — жанр устной народной несказочной прозы, изначально имеющий установку на достоверность, и объясняющий происхождение названий населённых пунктов или других географических объектов, а также храмов, монастырей и достопримечательностей. Данный жанр является ярким примером «народной этимологии», благодаря чему имеет немалую популярность в среде людей, далёких от понимания основ ономастики и топонимики.
По́поль-Вух (на языке киче Popol Wuj — «Книга совета» или «Книга народа») — книга-эпос мезоамериканской культуры, памятник древней индейской литературы. Содержит мифические и исторические предания, а также генеалогические данные о знатных родах киче цивилизации майя времён постклассического периода (современная Гватемала). Книга обладает чрезвычайной важностью, являясь одним из немногочисленных ранних мезоамериканских текстов.
Ме́ч-кладене́ц или самосек — мифическое холодное оружие, которое обладало магическими свойствами и обеспечивало поражение противника в битве. Также, мечом-кладенцом именовались мечи нескольких богатырей из русского фольклора. Могли быть волшебными и придавать владельцу непобедимость. Обычно попадали в руки хозяину из какого-либо тайника.
Индийские боги в античной литературе. Наибольшее число сведений об Индии у греческих и латинских авторов восходит к историкам похода Александра Великого в Индию и произведению посла в Индию Мегасфена. По их общему мнению, индийцы поклонялись двум основным богам, которых греки называли Гераклом и Дионисом.
Славя́нская мифоло́гия — совокупность мифологических воззрений, верований и культов славянских народов. Информацию о верованиях и религии славян см. в статье «Славянское язычество».
Триста́н и Изо́льда (Tristan & Isolde или Tristan & Yseult) — легендарные персонажи средневековых рыцарских романов. Параллели к мотивам романа есть в сказаниях древневосточных, античных, кавказских и других, но в поэзию феодальной Европы сказание это пришло в кельтском оформлении, с кельтскими именами, с характерными бытовыми чертами.
«Белорусские народные предания» (вторая и третья части под названием «Белорусские народные поверья») — статья в трёх частях белорусского писателя-этнографа Павла Михайловича Шпилевского (первые две части напечатаны под псевдонимом П. Древлянский), впервые изданная в 1846 (первые две части) и 1852 годах (третья часть). Работа имеет форму словаря и описывает 52 белорусских «бога» и «духа». Сочинение считается продуктом кабинетной мифологии, однако по сей день используется как достоверный источник сведений...
Белорусская мифология — комплекс легенд и верований белорусов. Сначала языческая, политеистичная, позже она значительно трансформировалась под влиянием христианства. По мере отхода в прошлое собственно языческих представлений, их место постепенно занимала Народная Библия — совокупность апокрифичных фольклорных рассказов, которые объясняли окружающие явления через интерпретацию сюжетов Святого Писания.
История бриттов (англ. The History of the Britons, лат. Historia Brittonum) — исторический свод об истории народа бриттов, содержащий ряд легендарных мотивов, написанный, как считается, валлийским историком Неннием на латыни приблизительно в 829—830 годах, хотя некоторые учёные отвергают идею его авторства, считая работу компиляцией анонимных сочинений.
Азербайджанский фольклор — устное народное творчество азербайджанского народа, представленное трудовыми, обрядовыми и бытовыми песнями, легендарными, любовными и историко-героическими эпическими произведениями (дастанами), сказками, юморесками (лятифа), пословицами, поговорками, загадками. Такие дастаны, как «Кёроглы», «Асли и Керем», «Ашик-Гариб», «Шах Исмаил» занимают основное место в азербайджанском фольклоре. Многие из них связаны с историческими событиями и отражают патриотические и гуманистические...
«Сказание о Вавилонском царстве» — народно-литературное произведение, сохранившееся в рукописях XVI—XVII веков. Сюжет сказания — история чудесного падения Вавилонского государства, которое потом населили лютые звери и огромный змей, лежащий вокруг целого города. Византийский император Лев (вероятно, Лев VI Философ) посылает послов в Вавилон за знамением; послы возвращаются с царским венцом царя Навуходоносора и с греческой грамотой, по которой верховная власть, по Божьему повелению, должна перейти...
Происхождение казачества — основные научные и околонаучные версии происхождения этнонима «казаки» и постановка вопроса их этнической принадлежности.
Ру́сский медве́дь (англ. Russian Bear) — олицетворение России, «атрибут российского государства и субститут её верховного правителя».
Николай Николаевич Миклухо-Маклай трижды побывал в экспедициях на северо-восточном побережье Новой Гвинеи: с 20 сентября 1871 по 19 декабря 1872 года, с 27 июня 1876 по 6 ноября 1877 года и с 17 по 23 марта 1883 года. Во время двух длительных путешествий он успешно вступил в контакт с аборигенами — народом бонгу, — в некоторой степени изучил язык и в результате стал персонажем фольклора и мифологии. Первые мифы о Маклае были записаны немецкими миссионерами в 1906 году, когда ещё были живы люди, лично...
Загадка — метафорическое выражение, в котором один предмет изображается посредством другого, имеющего с ним какое-нибудь, хотя бы отдалённое сходство; на основании этого выражения человек и должен отгадать задуманный предмет.
«Песнь о Хи́льдебранде» (нем. Hildebrandslied) — памятник древнегерманского героического эпоса. Сохранился лишь фрагмент, случайно уцелевший на страницах трактата богословского содержания. Рукопись найдена в Фульде и относится к началу IX века. Она представляет собой копию более древнего оригинала.
Саур Ванидович (Саул Леванидович) — герой былины, известный в двух довольно отрывочных вариантах. С. Ванидович, князь царства Астраханского (Алыберского), пошел в поход на три царства - Латынское, Литвинское и Сорочинское. Его провожала молодая жена до третьего рубежа и затем воротилась домой. Почувствовав себя беременной, она пишет мужу письмо с просьбой воротиться. Он не верит её беременности, но дает распоряжения на случай, если она родит дочь или сына. Последнего на девятом году она должна прислать...
Сорок богатырей — ногайский эпический цикл дастанов (сказаний), распространенный у тюркских народов Поволжья, Северного Кавказа, Западной Сибири и Казахстана (татар, казахов, ногайцев, башкир, каракалпаков, крымских татар, узбеков и др.). Несмотря на название, известные в настоящее время предания повествуют о меньшем числе героев, возможно часть преданий не сохранилась. В основе дастанов — известные исторические личности из числа мангытской знати, но некоторые посвящены незнатным богатырям, неизвестным...
Боги древних адыгов — имеются в виду боги черкесского (адыгского) пантеона, составленные описателями XlX века, и в советский период систематизированные в работах А.Шортанова, М.Мижаева и других авторов по образцу древнегреческого пантеона богов.
Массаге́ты (др.-греч. Μασσᾰγέται, лат. Massagetae) — имя используемое античными авторами для обозначения ираноязычного кочевого народа, обитавшего на территории Скифии. Геродот, ссылаясь на современников, писал, что по мнению некоторых из них массагеты — это скифское племя.«В современной науке установилось мнение о скифском (иранском) происхождении массагетов на основании родства их культуры с культурой исседонов, савроматов , скифов и саков». Массагеты говорили на одном из иранских языков.
Данные эфиопской (амхарской, тигре, тиграи) мифологии очень скудны. Рано попав в орбиту христианства, эфиопы утратили почти полностью сведения о былом составе своего языческого пантеона. Нынешнее своеобразие народных верований современной Эфиопии — результат заметного влияния иудаизма (в Эфиопии, не только в среде фалаша, сильно почитание и имитация ветхозаветных традиций) и ислама (тигре, тиграи, харари). Специфично т. н. «народное христианство» у гураге.

Подробнее: Эфиопская мифология
Кёр-оглы (также Кер-оглы, Гер-оглы, «Кёр-оглы» или «Короглу») — фольклорно-эпический памятник тюркских (огузских) народов, сложившийся к XVII веку, и получивший распространение на Ближнем Востоке и в Средней Азии, версии о котором условно можно разделить на две или три группы...

Подробнее: Кёроглы (эпос)
Вальтер, герой средневековых романов — герой средневековых западноевропейских романов разного содержания. Первую группу составляют рассказы о верной жене: они были очень популярны во всей западноевропейской литературе и образцом для них служила последняя новелла «Декамерона» Боккаччо, сперва в латинском переводе Петрарки, а потом в оригинале.
Армянская мифология или Дицабануцюн (арм. Հայկական դիցաբանութիւն) — основанные на комплексе протоиндоевропейских верований религиозные воззрения и культы древних армян, которые существовали до официального принятия в 301 году при царе Трдате III христианства в качестве государственной религии, и до сих пор сохраняются в современной армянской культуре в форме передающихся из поколения к поколению традиций и исконных устоев её самобытности. Армянская мифология относится к системе древнейших представлений...
Со щитом или на щите (лат. aut cum scuto, aut in scuto), (греч. ἢ τὰν ἢ ἐπὶ τᾶς) — фразеологизм, означающий призыв победить или погибнуть со славой, добиться цели или погибнуть. Восходит к Древней Спарте, где павшего в бою воина, предположительно, несли с поля битвы на его щите.
«Наро́дное христиа́нство» — условное название народной религии, в основе которой лежит синкретическое мировоззрение, сочетающее в себе элементы христианской канонической, апокрифической и фольклорной традиций; включает космогонические, космологические, эсхатологические, религиозные и этноконфессиональные представления, свод этических нормативов, важнейшими составляющими которой являются понятия добра и зла, греха и чуда, определяющие гармонию и равновесие мира, взаимоотношения Создателя со своими...
Загово́р (нагово́р, пригово́р, закля́тие, слова́, шепта́ние) — «малые» фольклорные тексты, служащие магическим средством достижения желаемого в лечебных, защитных, продуцирующих и других ритуалах. Исполнение заговоров носит сугубо индивидуальный характер. 3аговоры отличаются ярким своеобразием семантики, структуры и языка; в жанровом и функциональном отношении ближе всего стоят к заклинаниям и народным молитвам.
Мифология адыгов — объект исследования многих научных дисциплин (философии, истории, археологии, лингвистики, филологии и др.), включающий древний фольклор и народные сказания адыгов : мифы, эпосы, сказки и др.
Разбо́йничьи пе́сни — находятся в связи с историей разбоев в России. В древней Руси разбой и войны часто отождествлялись; князья, допускали походы с характером разбоя (как Владимир Мономах, например, при взятии Минска, 1119). О разбойниках часто упоминают жития русских святых — Феодосия Печёрского, Кирилла Белозёрского и др. Следы древнейшего разбойничества сохранены народной поэзией в песнях о встрече Ильи Муромца с разбойниками.
«Хожение за три моря» («Хождение за три моря») — памятник литературы в форме путевых записей (жанр хожения), сделанных купцом из Твери Афанасием Никитиным во время его путешествия в индийское государство Бахмани в 1468—1474 (датировка Л. С. Семёнова, ранее И. И. Срезневским датировалось 1466—1472 годами).
Антинормани́зм — направление в российской, советской и постсоветской историографии, сторонники которого отвергают и стараются опровергнуть норманистические концепции происхождения первой правящей династии Руси и создания Древнерусского государства. Не отрицая участия викингов в политических процессах на Руси, антинорманисты не признают существенности их влияния. Также антинорманизм распространен в псевдоисторических построениях (см. Фолк-хистори и Родноверие).
Кереме́ть, киреме́ть (от араб. کرامة‎ «карамат») — термин в земледельческой традиционной религии тюркских и финно-угорских народов Поволжья, которым могло обозначаться жертвоприношение, священная роща или божество.
Чувашская антропонимия — совокупность антропонимов, то есть собственных имён для именования человека. Чувашский именник отличается большим разнообразием и включает как исконно чувашские имена, являющиеся продолжением булгарской и ранее пратюркской антропонимии, так и заимствованные имена греческого, еврейского и римского происхождения(«православные» или «русские») в следствии насильственной христианизации, а также арабского, персидского, монгольского и кипчакского, заимствованными в периоды принятия...

Подробнее: Чувашские имена
Латышские народные сказки (латыш. Latviešu tautas teikas) — народные сказки латышей.
Мордовская мифология — совокупность мифологических представлений групп финно-угорских народностей мокша и эрзя (общее название — мордва). В составе этих верований различаются архаический пласт (культ женских божеств, культ предков), переплетающийся с влиянием других религиозных традиций — иранских, исламских, народно-христианских.
«Волкода́в» — серия романов российской писательницы Марии Семёновой. В серию входит 6 книг. Первая была издана в 1995 году, последняя — в 2014.
Сновидение в литературе (культуре) — распространенный сюжет, литературный приём, встречающийся в мифах, эпосе, религиозных сочинениях, исторических хрониках, беллетристике и поэзии по всему миру с древнейших времен.

Упоминания в литературе (продолжение)

Между прочим, по поводу названия «Махабхарата» выскажем следующую мысль. Не являясь принципиальной, данная мысль, как нам кажется, полезна. Не исключено, что МАХА-БХА-РАТА первоначально означало МАХА БРАТЬЯ, то есть МОГУЧИЕ БРАТЬЯ. Или же, может быть – МАХА БОГА РАТЬ или МОЩЬ БОГА РАТЬ, «Могучего Бога Рать» или «Могучая Божья Рать». Либо же БХАРАТА это, попросту, БОГАТЫРЬ. Тогда название МАХА-БХАРАТА могло означать МОЩЬ-БОГАТЫРИ, МОГУЧИЕ БОГАТЫРИ. Происхождение названия знаменитого индийского Эпоса из славянского языка теперь становится вполне понятно и естественно. Поскольку арии = «юрьевцы» – его авторы – пришли, скорее всего, из Руси-Орды. Кроме того, одним из главных событий всего Эпоса «Махабхарата» является грандиозная битва на поле Куру, где сошлись две рати. К анализу этого крупнейшего события «древней» индийской истории мы сейчас и переходим.
(6) Мы просим обратить внимание на некоторые частности в былинах о борьбе с татарами. Что, например, может означать, что собака Калин-царь подошел под Киев-град со своей татарской силой-армией из земли Карельской? Почему Батый-царь, заместивший Калин-царя, подошел под стольный Киев-град водным путем, «спущал, собака, якори булатные и выходил по сходням дубовым на крут красен бережок», а затем, побежденный, убрался «на мелких судах, на навозках»? Еще одно недоразумение: имя и отчество богатыря святорусского, племянника Ильи Муромца, Самсона Колывановича в этой былине совпадает с именем и отчеством известного по летописям новгородского воеводы XIV в. (Азбелее,1982. С. 171). Но это куда бы ни шло. А вот то, что древнерусское имя собственное «Колыван» (Новг. I летоп.), отсюда название города Колывань (Ревель, Таллин), и что восходит оно к финскому Kalevanpoika («сын Калева») (Фасмер. II. 1996. С. 299), вызывает вопрос: какие исторические процессы выражает этот знак – имя Колыван? И это не все. В былине «Мамаево побоище» и других былинах Василий Прекрасный, несмотря на свое русское имя и на то, что он говорит «русским языком, человеческим», является, на самом деле, одним из вождей татарского войска, – тогда почему это так, и что значит в этом случае само имя Василий Прекрасный? И вообще, что значит эволюция имен: Калин – Батый – Мамай, которые замещает Идолище великое, страшное, росту две сажени печатных, в ширину сажень печатная, – примерно 4x2 м?
Считается, что былины так называемого Киевского цикла о знаменитых русских богатырях были созданы близ Киева же, а затем распространены на Север, где и сохранились чуть ли не до наших дней. А на родине своего рождения былины эти были якобы утрачены. Это маловероятно. Если самые древние, наполовину языческие песни и сказки на территории бывшей Киевской и Галицкой Руси живы до сих пор, то почему исчезли былины?[64] А может, так: былины (старины), за малым исключением, возникли как песенные рассказы северян о том, что происходит на юге России? Свидетели тех событий приходили на Русский Север и напевно рассказывали о виденном и слышанном.
Насколько я могу судить по собственному опыту, вменяемая дискуссия со сторонниками «древней великой Украины» попросту невозможна. Невозможно получить ответы на простейшие вопросы. Например: почему все былины о Древней Руси, о стольном граде Киеве, князе Владимире и его богатырях записывались собирателями фольклора исключительно на севере России? При том, что в украинском фольклоре нет ни следа подобного? Если украинский язык действительно древний, почему первые тексты на нем появляются только в середине XIX столетия? Почему ближайшие соседи Украины ни словечком не упоминают в своих хрониках, летописях и ученых трудах о существовании украинского государства? Вопросов подобных было много: но в ответ следовала либо нецензурщина, либо объявление вашего покорного слуги чуть ли не генералом ФСБ, под личиной простого смертного плетущего интриги против украинской государственности и ее древней истории.
Былое мировоззрение солнцепоклонников проступает в одном из вариантов былины о сватовстве Соловья Будимировича к Забаве Путятишне, записанной на Терском берегу Белого моря от сказительницы Ольги Вопиящной и опубликованной пока что единственный раз – в 1908 году в сборнике «Былины новой и недавней редакции из разных местностей России». Вообще-то эпическое сватовство – сюжет, достаточно популярный в устном народном творчестве разных народов. Традиционен он и для русских былин. Практически все русские богатыри перебывали в роли удачливых или неудачливых женихов. Исключение – разве что старый холостяк Илья Муромец: у него, правда, есть внебрачный сын (по другим вариантам – дочь), о чем подробнее будет сказано ниже.
Народный эпос. Одно время среди норманистов господствовало мнение, что Скандинавия повлияла на русский народный эпос. Даже Илью Муромца склонны были рассматривать как славянскую копию скандинавского героя. Упустили самое главное: характер, внутреннее содержание героев русских былин, их нравственный тип. Это не искатели приключений или наживы, как герои саг. Это землепашцы, посвятившие все силы защите родины от внешних врагов и разбойников. Совершенной самобытности богатырей цикла Владимир Красное Солнышко никто из норманистов не заметил, а в этом и была вся суть.
Но это не все сюрпризы флакковской истории. У него есть еще интересная подробность, что Колакс погибает, сражаясь с неведомым богатырем Апром. Имена персонажей мифов и сказаний – ценнейшая информация, которую следует изучать всесторонне. Особенно если она несет элемент новизны. Для начала обратим внимание, что имя богатыря присутствует в полном названии Днепра – Дан-апра (по-ирански – Данаприса). Данапр означает «река Апра» (на санскрите danu – река). Таким образом, Апр – имя властелина, охранявшего берега Днепра. Надо полагать, что, как хозяин реки, он был супругом или отцом Сфено (Борисфены). Все-таки удивительно, как отдельные фрагменты флакковской легенды гармонично соединились в целостную мозаику.
Повесть посвящена Русской земле. Образ страдающей, плачущей, тоскующей Земли, которая нуждается в защитнике, является главным. Защитниками же земли-матушки всегда были ее сыновья: богатыри, князья, цари. Эту мысль можно проследить в фольклорных текстах, в древнерусских книгах и в последующей русской классической литературе.
События повести развиваются в совершенно ином плане, чем в «Книге моего деда Коркута». Автор начинает свое повествование с междоусобиц давно минувших дней, когда огузские беки уничтожали друг друга, а погибая, оборачивались грудой камней. Это очень удачный ракурс, напоминающий нам о реально существующих памятниках – надгробных камнях и каменных фигурах (балбалах), воздвигнутых над могилами древнетюркских, в том числе древнеогузских богатырей. Ими богаты просторы Сибири и Енисейской поймы. Этот своего рода эпиграф, вмонтированный писателем в ткань эпических сказаний, во многом разъясняет, почему огузские племена покинули свою родину и пустились в бесконечные дали, пока не добрались до Кавказских гор и малоазийских степей, принося с собой и передавая из уст в уста песни о подвигах и поражениях своих далеких предков. Новаторством писателя является и то, что он ввел в повесть известную легенду о бегстве Деде Коркута от смерти. Этой легенды нет в огузском памятнике, но она очень популярна среди тюркоязычных народов. Мотив бегства проходит сквозь всю повесть, делая тем самым Деде Коркута свидетелем всех событий, которые и побудили его сложить и спеть свои сказания. В повести значительно переосмыслен миф об Одноглазом. Он превращен в увлекательный рассказ о грабителях караванов. В эпическом плане выдержано описание борьбы этого чудища с одним из самых обаятельных героев памятника – Бейреком, победившим одноглазого великана и освободившим купцов из плена.
Хотите посмеяться над римлянами? Но как же тогда быть с как минимум тремя могилами Ильи Муромца? С тремя версиями его биографии? Как быть с множеством разных версий биографий любого из богатырей? Да так и быть: всякая история всегда начинается с мифологии. Ее рассказывают как миф, никто не заботится о точности и правдивости повествования. Потом точность и правдивость уже начинают волновать… Но ранняя история народа неизбежно остается прибежищем мифов. Лишь постепенно складывается четкое летописание. И то долгое время даты неточны, реальные исторические деятели мифологизируются, о них рассказывают, как о героях мифов.
В западносемитской мифологии Балу (Бел) – бог бури, грома и молний, дождя и связанного с ним плодородия. Балу именуется богатырем, сильнейшим из героев, скачущим на облаке, князем Вельзевулом. Михаил Булгаков представлял его так: «И, наконец, Воланд летел тоже в своем настоящем обличье. Маргарита не могла бы сказать, из чего сделан повод его коня, и думала, что возможно, это лунные цепочки, и самый конь – только глыба мрака, и грива этого коня – туча, а шпоры всадника – белые пятна звезд». Известны изображения Вельзевула в облике быка (символ плодородия) или воина, поражающего землю молнией-копьем. Он живет на горе, называемой «северная». Это еще одно указание на то, что культ Бела пришел к семитам с севера. Одна из сохранившихся форм написания имени Вельзевул – Beelzebub – читается как Велес-бог. Она подсказывает, что слово Велес родилось как вариант произношения имени Бел другими народами. Впоследствии обе формы стали существовать как независимые, более того, во времена Киевской Руси предпочтение было отдано более поздней по происхождению. Вот почему мы практическим не имеем свидетельств почитания Белбога древними русичами. Славу и значение Бела перенял Велес, бог всей Руси. В договорах с греками Велес соотнесен с золотом, чем, безусловно, напоминает Белуна. Хетты в своей переписке называли Трою Вилусией – городом Велеса или Белгородом. Семиты Троей никогда не владели и не могли так назвать город. Это еще раз подтверждает то, что Бел – божество славянское, а его культ пришел в Месопотамию через Балканы и Малую Азию.
Позже, в 1820-1830-х годах, акцент «полоцкого сюжета» вновь переносится с баснословного «сватовства Владимира» на «рекомендованную» историю о мести язычницы и прощении христианина. Сюжет этот в свое время разрабатывался в русской трагедии, «Идолопоклонники…» Хераскова восходят к «Владимиру Великому» Ф. Ключарева. Вероятно, в этом ряду должна была стоять дошедшая до нас в отрывках трагедия Андрея Муравьева «Владимир» (другое название – «Падение Перуна»). Муравьев признавался, что изобразил Рогнеду «дикой и страстной» язычницей. Пейзаж у него – оссиановский, богатыри – «северные герои», о времени действия свидетельствует реплика Ильи Муромца: «Все ныне замерло, все дремлет в тяжком сне. / Князь битвы позабыл, нет слуха о войне. / Владимир верою занялся лишь одною…» [Муравьев: 262].
Еще в XIX веке Д. И. Иловайский высказывал предположение, что источником сюжета о Евпатии Коловрате послужило некое народное предание, а самого Евпатия считал былинным богатырем вместе с Добрыней и Алешей Поповичем. Эта точка зрения прижилась в отечественной историографии надолго. В советское время она хорошо ложилась в идеологическую установку о влиянии народного творчества на русскую культуру, а потому получила широкое распространение. Дмитрий Сергеевич Лихачев в своем исследовании о «Повести» считал, что эпизод с «неистовым Евпатием» «целиком обязан своим происхождением народному эпосу». Но при этом «он составлен в той же стилистической манере, что и весь остальной текст “Повести”, и сливается с нею в органическое целое»[29]. Последний тезис звучит несколько парадоксально – отрывок из народного эпоса составлен в той же стилистической манере, что и написанная рукой книжника «Повесть».
В былинах постоянно подчеркивалось социальное происхождение и место рождения главных богатырей: Илья Муромец – крестьянский сын из Мурома да из села Карачарова, Алеша Попович, как говорит и его прозвище, сын попа Леонтия из Ростова Великого. На этих данных значительной мере и строились их образы. Добрыня Никитич такой четкой сословной и территориальной привязки не имеет, хотя в некоторых былинах и сообщается, что его отец был купцом – «богатым гостем» из Рязани.
Кузьмин называет имя русского богатыря Фьерабраса, ссылаясь на экзотический источник – поэму XII века «Сэсн». Да, там действительно есть такие строки на старо-французском языке: «Fierabraz de Rossie s`en est lavez an piez…» Однако Кузьмин скромно умалчивает, что это произведение, написанное Жаном Боделем и больше известное как «Песнь о саксах», доступно в более поздней редакции, нежели текст XII века. Да и Фьерабрас, мягко говоря, не совсем русский богатырь, о чем Аполлон Григорьевич вряд ли не знает. Этот популярный персонаж европейского эпоса всегда являлся сарацином. Имея возможность в 1986 году читать «Сэсн» («Les Saisnes»), Кузьмин, конечно, осведомлен и о Фьерабрасе, изученном французскими филологами вдоль и поперек, но выбор ученого – на стороне идеологии. Фьерабрас – наш, русский парень!
Конунг, король, избирался ими же на тинг, народном вече. Обстановка королевского двора норманнов была довольно схожа с известною нам из родных былин обстановкой княжеского двора Владимира-Солнышка. Подобно киевскому князю, окруженному всегда своими князьями да боярами, и короли норманнские имели свою свиту из ярлов, графов. В столовой королевской, точно также, как и в гридне княженецкой, шли веселые пиры богатырей могучих, раздавались песни скальдов-загусельщиков. Из всех игр как там, так и здесь, самой излюбленной были шашки-шахматы. Между добрыми молодцами и там, и здесь заключались побратимства на жизнь и смерть, с тем лишь различием в обрядности, что богатыри киевские, как исповедовавшие уже христианство, менялись наперсными крестами, витязи-же норманнские, верные древнему языческому обычаю, смешивали кровь свою, выпуская ее из ладони на землю в одну общую ямку. Такое же сходство было и в сказочно – замысловатой форме кораблей тех и других, с тою лишь опять разницей, что у язычников-норманнов форма эта прямо об условливалась их фантастическими верованиями. Отцом богов почитался у них всемудрый Один, начало духовной силы, тогда как громовержец Тор был началом силы телесной. Но самым любимым богом их был сын Одина, Бальдер, бог добра и света, равно прекрасный и духом, и телом. Ему воздвигались самые пышные храмы, ему приносились самые обильные жертвы. Глубокая, младенчески-простодушная вера в конечное торжество добрых сил над злыми, руководившая всеми действиями норманнов, проникает насквозь и все их народные сказания, озаряя их мистически-волшебным светом.
Еще один небезынтересный поворот истории о древнем боге Хорсе – это его младший брат древнерусский языческий бог Крестос (иногда его еще именуют Крикстосом или Хрестосом). Крестос был богом перекрестков, отгонявшим злых духов от путников. Вспомним былинного богатыря, стоявшего на перекрестке дорог в раздумье: «Направо пойдешь – сам пропадешь…» А потому имел Крестос пять голов, чтобы следить за всеми расходящимися дорогами сразу. Так, может, не только в честь Хорса, но и в честь его был назван древний Орс? Древнерусский город – порт, как перекресток множества торговых путей, явно нуждался в подобном божестве…
По мнению Д. С. Лихачева, «слова Олега имеют вполне точный смысл: Олег объявляет Киев столицей Руси (ср. аналогичный термин в греческом: μητρόπολις – мать городов, метрополия, столица)» – и ничего более. Между тем, Киев здесь явно отождествляется с Новым Иерусалимом. Об этом говорят текстологические параллели, которые мы находим как в Св. Писании (ср., напр.: «вышний Иерусалим… Матерь всем нам». – Гал 4 26), так и в древнерусских апокрифических памятниках. В частности, в одном из вариантов духовного стиха о Голубиной книге на вопрос «премудрому царю Давыду Евсеичу»: «А который город городам мати…?» следует ответ: «Русалим [!] город городам мати». Аналогичное отождествление встречаем и в варианте самой «Голубиной книги», и в «Иерусалимской беседе» (XII в.). В последней царь Давид загадывает загадки богатырю Волоту Волотовичу об устройстве Вселенной, о христианских древностях и символах. Здесь Иерусалим также называется матерью всех городов, а затем дается разгадка сна Волота: «Будет на Руси град Иерусалим начальный [в данном случае – «верховный’], и в том граде будет соборная и апостольская церковь Софии Премудрости Божия о семидесяти верхах, сиречь Святая Святых». В этой «разгадке», очевидно, речь идет о Киеве.
Повесть Николая Васильевича Гоголя «Тарас Бульба» посвящена героической борьбе украинского народа против чужеземцев. Образ Тараса Бульбы эпичен и масштабен, главным источником при создании этого образа был фольклор. Это украинские народные песни, былины, сказки о богатырях. Его судьба показана на фоне борьбы против турецкого и татарского владычества. Это положительный герой, он является неотъемлемой частью казачьего братства. Он сражается и умирает во имя интересов Русской земли и православной веры.
Знаменитый Мэнъ установилъ, – вѣрнѣе сказать, усовершенствовалъ послѣ Моргана, – характеристику рода бракомъ – эндогаміей и эксогаміей, т. е. бракомъ, заключаемымъ обязательно въ нѣдрахъ рода или, наоборотъ, бракомъ, заключаемымъ обязательно въ чужомъ родѣ. Второй способъ брака, эксогамія, представляетъ, съ точки зрѣнія общественной эволюціи, уже довольно крупную прогрессивную ступень. Былинную и лѣтописную Русь мы застаемъ именно на ступени эксогамическаго брака, получившаго свое развитіе, повидимому, задолго до христіанства, которое приняло его подъ свое покровительство и реформировало по своимъ уставамъ. Между обществами эндогамическими и эксогамическими шла лютая вражда. Типическій представитель старинной эндогаміи, стихійный богатырь Соловей Разбойникъ, хвастаетъ новому богатырю, Ильѣ Муромцу:
Нужно заметить, что слова Олега (по летописи), обращенные к Аскольду и Диру: «Вы не князья и не княжеского (древнего) роду», ясно показывают, что лица эти являются какими-то самозванцами, предводителями какой-то вольницы, случайно завладевшей Киевом, так как настоящие князья вели свою генеалогию от благородных конных «азов», древних былинных богатырей, и никаких других родословий не признавали. «Аз» на славянских наречиях означает Я (яз), первое лицо единственного числа, личность, особь, индивидуум. Аз-сак или каз-сак означает Я – сак, т. е. казак, сак из страны «Аз», Азовской[82].
Показательно, что сами ар-рус (русийа) характеризовали свой обряд погребения исключительно как сожжение в ладье[434], хотя ни в Скандинавии, ни в Восточной Европе этот обряд не был господствующим: видимо, связь «руси» с кораблем как символом социальной группы была еще актуальной. Участвовавшие в похоронах были, вероятно, сородичами и домочадцами умершего предводителя. «Царь русов», в описании того же Ибн Фадлана, постоянно окружен «четырьмястами мужами из числа богатырей, его сподвижников, причем находящиеся у него надежные люди из их числа умирают при его смерти и бывают убиты из-за него». И название группы, совершавшей похороны руса в ладье, и название окружения царя русов имеют эквивалент в древнерусском языке – «дружина»[435].
Народные эпические герои – прежде чем низошли до человека, его страстей, горя и радостей, прежде чем явились в исторической обстановке – были олицетворениями стихийных сил природы; отсюда объясняются и те громадные размеры, и та сверхъестественная сила, которые придаются им в былинах и сказках; и в этом нет ничего странного, антихудожественного: поэтический образ создавался фантазией согласно с громадностью и могуществом естественных явлений и надолго удерживал за собою их существенные признаки. Воспевая подвиги богатырей, народный эпос рассказывает, как единым взмахом меча-кладенца побивают они несчетные рати и как за единый дух выпивают чару зелена вина – в полтора ведра. Видеть в этих подробностях апофеозу грубого насилия и пьянства может только тот, кто не потрудился вникнуть в мифические основы сказаний, живописующих перед нами борьбу бога-громовника с демоническими силами дожденосных туч. Как в Ведах Индра, а в Эдде Тор, богатыри наши поражают враждебные рати несокрушимым мечом-молнией и не в меру упиваются дождем, который метафорически назывался медом и вином. На древние мифические основы сказаний и у славян, как у всех других народов, историческая жизнь накладывает свое клеймо.
Души, родственные князю Святославу, встречались в русской истории и позднее. Характерным персонажем является герой нескольких новгородских былин Васька Буслаев. Это тоже богатырь, у которого «силушка по жилушкам так живчиком и поигрывает». Он собирает свою дружину ушкуйников из подобных себе молодцов. Но в отличие от христианских витязей Ильи Муромца, Добрыни Никитича и других, которые служат государю Владимиру и защищают землю русскую от врагов, ушкуйники Буслаева сначала «шалят», то есть хулиганят в родном Новгороде, а когда их оттуда выгоняют, едут искать приключений по белу свету. Буслаев и его ребята – очень своенравные и упрямые люди. Они никак не могут быть у кого-то в подчинении или в послушании. Они все привыкли делать по-своему, не могут терпеть ограничений своего поведения, накладываемых Церковью, обществом, государством. Поэтому в отличие от святорусских богатырей Ильи Муромца и Добрыни Никитича они не могут никому служить. И они избирают «вольное житье», ради которого покидают и свои семьи, и родной город. Древние ушкуйники не равны нынешним уголовникам, они способны и на добрые дела, иногда защищают родную землю от внешних врагов, высоко чтут законы товарищества, но избранный ими пагубный путь «вольного жития» постепенно сводит на нет их первоначальные добрые природные качества, а затем бесславно губит и их самих. Так и былинный Васька Буслаев погибает не в бою за родину, а свертывает себе голову в глупом споре, прыгая через камень.
Разыгрывается художественный романтический эпизод между Биженом и Мениже – эпизод, который, по словам Фирдоуси, заимствован им из особой книги, а не из прозаической "Шахнаме". О Ростеме и прежних героях упоминается мало; при новом царе Лохраспе главным героем является его сын Гоштасп… В царствование Гоштаспа появляется пророк Зердошт (= Заратуштра, Зороастр); Иран принимает проповеданную им религию… но туранский царь Эрджасп, внук и преемник Эфрасияба, отвергает ее, вследствие чего Иран опять возобновляет притихшую борьбу с нечестивым Тураном. Главный борец за религию Зороастра – сын Гоштаспа Исфендияр, почти такой же славный богатырь "Шахнаме", как Ростем… Исфендияр после ряда изумительных подвигов заканчивает войну. Отец обещал ему престол, но все уклоняется и наконец посылает его на бой с Ростемом. Тот с помощью волшебной силы убивает его, но вскоре и сам гибнет. Богатырская эпопея, собственно, здесь и заканчивается. Два следующих царя – сын и внук Гоштаспа – лица все еще малоисторические, но второй из них, Бехмен, был отождествлен с Артаксерксом Долгоруким… а потому и Фирдоуси ставит его в генеалогическую связь с подлинным историческим лицом – последним ахеменидом Дарием…
В героических сказках «Буря богатырь, Иван коровий сын», «Иван Быкович» Иван уже сражается с Чудо-Юдами, которые предстают в виде многоглавых Змеев. Сюжет поединка героя со Змеем – общий для индоевропейцев. Отличия состоят в деталях боя и в именах сражающихся богов. На основании этого мифологи относят (условно) рождение сюжета ко времени распада индоевропейской общности. Традиционно, следуя теории Т.В. Гамкрелидзе и В.В. Иванова, в качестве даты распада называют III–II тыс. до н. э. Но упомянутые авторы исходят из предположения, что прародиной индоевропейцев была Малая Азия, и потому разрушение общности, в частности, совпадает по времени с появлением на исторической сцене народа хеттов.
Скотоводство было одним из главнейших богатств земледельческих славян, посему и развилось в их религии понятие скотного бога до степени одного из главнейших их кумиров. В первой эпохе нашего мифа соответствовали, вероятно, судя по аналогии звуков, скотному богу Волосу, или Велесу, русские великаны – волоты, которые как олицетворение физической животной силы могли принять позднее значение богатырей.
По словам Л.Р. Прозорова: «Ритуальная пахота героя – широко распространенный мотив у целого ряда индоевропейских народов: италиков, индусов, греков, франков. Священный золотой плуг присутствовал, по сообщению Геродота (IV, 5, 7), в обрядности «скифов» пахарей, сколотов Поднепровья, скорее всего бывших реликтом доскифского населения берегов Днепра. Легенды о пахаре богатыре присутствуют у прибалтийских финнов (князь Калевипоег, имя которого явно происходит от литовского или латышского «кальвис», – кузнец – и напоминает как финно-карельского Ильмаринена, так и «божьих ковалей» славян, пахавших на Змее – у эстонцев, кузнец Ильмаринен – у карел), чудесного пахаря Тюштяна избирают на княжение в мордовском предании. Впрочем, есть все основания считать, что указанные финно-угорские предания – заимствование у индоевропейских народов, в случае с карелами и мордвой – конкретно славянских. У карел были распространены даже собственно былины, перенятые у русских,[8] откуда, очевидно, и перешли в карельские руны темы головы противника, насаживаемой на кол в ограде его собственного двора, увенчанной уже головами предшественников героя, самоубийства воина-изгоя Куллерво, бросающегося на меч, и, наконец, тема волшебника кузнеца, вспахивающего плугом из золота и серебра «змеиное поле» (очевидно, переосмысление «пахоты на змее» славянских ковалей). Что до мордвы, то ее предания подвергались сильнейшему влиянию русских соседей, в особенности раскольников,[9] да и само предание об избрании Тюштяна царем едва ли не дословно повторяет легенду о Пшемысле.
Тут нужно сказать, что Пушкин знал о финнах гораздо больше и отобрал для включения в текст своей «петербургской повести» в стихах лишь самое существенное. В подтверждение этого обратимся к его дивной юношеской поэме «Руслан и Людмила». Кто не помнит начала ее первой песни с ученым котом, разгуливающим по цепи, и богатырями, выходящими из моря. «Там русский дух… там Русью пахнет!» – восклицает поэт, и мы готовы согласиться с ним, оговорившись, что и финского духа в поэме предостаточно, более того – именно он обеспечивает движение в основных точках сюжета.
Волга вела в богатые страны: в Булгарию и далее, до самого моря Хвалынского[6]. Поэтому, она с давних пор привлекала «охочих людей», которым трудно бывало жить у себя, которые искали простора, искали упражнения для своей «силушки богатырской». Такими «охочими людьми» изобилует Русь с самой своей колыбели; и в Новгороде, и на юге, в Приднепровье, их всегда было вдоволь. Новгородские «повольники»[7] и киевские сотоварищи Владимира Красного Солнышка, богатыри наших былин – являются типичными представителями этих первоначальных охочих русских людей. Припомним борьбу вечевых народных партий в Новгороде, припомним эти вечевые усобицы, эти бои концев, которые являются на первых страницах Несторовой летописи в выражение «воста род на род»; припомним новгородских «повольников» – и нам будет весьма ясна причина, почему вольные выселения из Новгорода в Поволжье начались так давно и продолжались так долго. На Волге открывалось для всех новгородцев, недовольных своими домашними, вечевыми распорядками, «широкое раздолье», и путь «вниз по матушке по Волге» был давно им известен. Где лучше? Этот исконный вопрос всего человечества вообще и русского человека в особенности, заставлявший его впоследствии бегать и «брести ровно» в надежде на лучшую долю, – этот вопрос возникал и у новгородских «повольников»; во имя его они выходили из своей земли. На Волге они заставали непочатый край, и иные из них, более умеренные, оставались здесь, в убеждении, что им здесь будет лучше, чем было дома; а другие, более предприимчивые, как, например, Василий Буслаевич[8], неслись все дальше вниз, надеясь найти вдали еще более фривольную жизнь, еще больше свободы.
Стрибога могли изначально считать богом пространства и неба. Соотнесение понятий «пространство» и «ветер» знаково. В известном смысле ветры – то, что деятельно заполняет и, если можно так выразиться, определяет пространство. Сказки приписывают ветрам всеведение (по крайней мере, прослеживается некая связь с судьбой). Всем памятна сказка А. С. Пушкина о спящей царевне и семи богатырях, где королевич Елисей узнает о судьбе своей суженой от ветра. В мифах многих народов они переносят вести и волю богов. В «Слове о полку Игореве…» ветры названы «Стрибожьими внуками». Поход Игоря неудачен и направлен на нарушение порядка и единства как в Русской земле, так и в степи. Вот Стрибог и гневается, через своих внуков предвещая беды, написанные ослушникам «на роду». Его внуки-ветры разгоняют тучи, очищают небо, символически участвуют в борьбе. Они имеют стрелы-молнии и копья.
Немного в истории примеров такого героизма, как смелый поход казаков в XVI в. для завоевания далекой, неведомой Сибири. Не много и героев столь своеобразных, безумно-отважных, как Ермак и его небольшая, но грозная дружина. Смелый орел-атаман, затеявший неслыханное, грандиозное военное дело, и его удальцы воины – это истинные богатыри. Чем-то стихийным веет от их могучих образов. Их поход – подвиг чисто сказочный, в духе древних русских былинных богатырей. Но он не выдуман, этот подвиг, не создан в красивой сказке или звучной песне. Тем выше, тем удивительнее он. Тем сильнее, тем значительнее его воспитывающее влияние на юные души. Эпизоды завоевания Сибири горстью удальцов, глубоко преданных своему делу, воодушевленных одной только идеей – завоевать для русского народа огромный, богатый Сибирский край и тем оставить по себе добрую память на века, – эти эпизоды невольно трогают душу, будят добрые чувства и оставляют неизгладимое впечатление.
Наконец, известный пример: былинный герой Ми-кула Селянинович оказывается сильнее не только князя-волхва и его дружины, но и великана Святогора. Историк К. Бестужев-Рюмин (1829–1897) писал: «Таким образом, история не знает славян в быту кочевом, а застает их оседлыми и земледельцами. Славяне – народ по преимуществу земледельческий. Мы видели, что главные боги славянские только у балтийских славян получили характер воинственный. В преданиях славянских народов важную роль играет таинственный пахарь, вроде чешского Премысла, у которого быки уходят в гору, – нашего Микулы Селяни-новича, которого соху не могут вытащить богатыри. Сами немцы, до того ненавидевшие славян, что называли их собаками, обратились за поучением в земледелии к славянам: Бонифаций Вильфрид, апостол Германии, который называл славян народом «мерзейшим и самым худшим», призвал славянских колонистов и поселил их в окрестности Фульды, Вюрцбурга, Бам-берга, Байрута, где были вырублены ими дремучие леса и обращены в плодоносные поля; эти поселения долго назывались Вендскими и сохранили свою народность до XV века. Слово «плуг» (plug), по мнению Грима, могло быть заимствовано у славян. Земледелие было главным занятием и славян русских.» Такова оценка прошлого славян К. Бестужева-Рюмина, близкого к славянофилам.
В былинном повествовании богатырь обычно предстаёт сначала как самый обыкновенный человек. На княжеском пиру, среди князей, бояр и купцов он не выделяется ни знатностью, ни богатством, ни особой силой. Но обязательно наступает момент, когда обнаруживается, что русский богатырь обладает фантастической силой, которая позволяет ему побеждать врагов.
В Торе русы-ойразы-арии и Всемирный потоп с учетом временных и национальных особенностей описывается так: «Исполины были на земле в те времена, и также после того, как сыны тех, кто обладал могуществом, стали входить к дочерям человеческим, и они рождали им; это богатыри, издревле люди именитые».
Различные мифологии и религии с садом связывали ключевые моменты человеческого существования. Согласно Библии, сад – первое место обитания людей. Под яблоней родился жених из Песни Песней, отождествленный позднее с Христом, а его невеста названа «жительницей садов» (Песн 8:5,13). В саду произошло зачатие богатыря Волха Всеславьевича, принадлежащего наиболее архаичному слою русских былин. Если в саду человек нашел свое начало, то в античном Элизиуме, христианском небесном саду-Рае, мусульманской Джанне он мечтал упокоиться. В садах Гесперид росли золотые яблоки вечной молодости, а в Эдеме – Древо жизни. Сад – это так же символ ее быстротечности. Об этом говорят так называемые садики Адониса – горшки с быстро расцветающими и столь же быстро увядающими цветами[212]. Согласно мифу, царя тюрков Афрасиаба смерть настигла именно во время прогулки в саду; ангел смерти сумел проникнуть туда, хотя сад был заключен в крепостные стены[213]. Таким образом, сад выступает как локус, где человек обретает свое начало и находит конец.
Если отбросить мифологический пафос, то получится, что сыновья-воеводы финикийского царя отправились в разные страны воевать и служить. Кадм оказался в Фивах, в стране земледельцев. Там он долгое время служил, а потом унаследовал власть, женившись на дочери царя. Другие его братья-«спарты» стали царями в Малой Азии и Африке. Может быть, кому-то из не известных нам завоевателей достался Пелопоннес, и там образовалась Спарта. Другой вариант: воеводы Кадма отправились на Пелопоннес, но возвращаться им было некуда – Кадм был свергнут и бежал в Иллирик. Также можно трактовать «спартов» как «выросших как из-под земли», то есть, объявившихся внезапно. Завоеватели нахлынули внезапно и стали правителями. Их стремительность была сопоставлена с древней легендой о выросших из земли богатырях – из посеянных зубов дракона. Собственно, финикийские колонисты были не менее проворны и вездесущи, чем впоследствии колонисты Афин и других греческих городов.
От главы к главе нарастает в поэме мотив народного богатырства, пока не разрешается в «Крестьянке» рассказом о Савелии – богатыре святорусском, костромском крестьянине, выросшем в глухом лесном краю у Корёги-реки. Название «корёжский край» привлекало Некрасова как символ трудовой выносливости и неизбывной физической силы народа-богатыря. Даже внешний вид Савелия олицетворяет могучую лесную стихию, обладающую громадной силой терпения и не менее громадной силой сопротивления всякому насилию, всякому давлению извне:
К значительно более раннему времени отнес формирование Руской земли Б. А. Рыбаков. Согласно ему, народ рос или рус угадывается в сирийском источнике VI в. («Церковной истории» Псевдо-Захарии) о неких богатырях hrоs, соседствовавших с амазонками и обладавших огромным ростом. Географически область народа pос должна соответствовать юго-восточной окраине антских племен, где распространена культура пальчатых фибул. Совпадение ареала последней с летописными данными о Руской земле позволило Б. А. Рыбакову отождествить данную культуру с древностями русов[72]. Что касается происхождения названия «Pос», то оно, возможно, восходит еще ко временам готского историка Иордана, упомянувшего «вероломное племя росомонов». В V–VI вв., после гуннского разгрома, название «Pос» или «Pусь» наложилось на имя Полян, а затем и вытеснило его[73].
Лёнрот готовился стать врачом. Он задумал создать народный эпос в то время, когда учился в университете. Он интересовался литературой и фольклором, и на первом курсе подружился с известным финским филологом Р. Беккером. По его совету Лёнрот в 1828 году отправился в свою первую экспедицию. Он ходил от деревни к деревне и записывал народные сказы и песни. Среди них были и руны – древние эпические песни. В них рассказывалось о происхождении мира, подвигах богатырей и их победах над многочисленными врагами.
Спарта дала миру образ закаленного воина-спартанца. Прообразом современных дисциплинированных армий стали римские легионы, а маневренной, непредсказуемой силой запомнились скифы и казаки. Средневековая Западная Европа дала миру образ рыцаря. Русь знаменита своими богатырями. Кавказ создал образ витязя-горца. Османская империя – янычар. Азия – арабских воинов и монголов. Индия – кшатриев и раджпутов. Китай – просветленных мастеров рукопашной схватки. Япония – самураев и ниндзя. Америка – гордых индейских воинов. Эти воинские группы имеют свою древнейшую историю и традиции, влияющие на все общество. Одновременно воинство является отражением того общества, которому оно служит.
Особое место в мировой культуре занимают мифы, в которых повествуется о героях, об их силе, бесстрашии, уме, находчивости, справедливости… Словом, о том, какими в представлении древних должны быть совершенные люди. Часто наряду с этими идеальными качествами сочинители мифов наделяли героев и обычными свойствами, присущими простым людям. Например, русский герой Святогор был невероятно могучим богатырем, но захотел употребить свою силу не для помощи людям, а для собственной славы, решив поднять землю, и поплатился за это жизнью. Нередко герои, о которых рассказывается в мифах, были вынуждены прибегать к хитрости, обману, чтобы добиться своей цели.
То есть, былинные богатыри, боевые соратники князя Владимира по защите Русского государства, это продолжатели традиций могучих праславянских племенных союзов, потомки легендарных поднепровских Кузнецов-змееборцев, боровшихся со страшным Змеем. И стоит ли нам, да и Европе, забывать, что потомки праславянских Кузнецов в XIII веке нашей эры заслонили от напора азиатского Дикого поля не только Русь, но и Европу?
Много разных версий и о гибели богатыря. Некоторые историки предполагают, что Евпатий погиб значительно позже XIII века, но расстреляли его не из камнеметных машин, а из пушек или пищалей, которые именовались пороками – в «Уставе ратных и пушечных дел», написанном в 1607–1621 годах «пушкарских дел мастером» Онисимом Михайловым, ряд статей озаглавлен: «Наука, как огненные ядра из пороков бросати».
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я