Мы поймём, что в этой книге, как в «Новой жизни» Данте, «Сонетах» Ронсара, «Вертере» Гёте и «Цветах зла» Бодлера, нам явлен новый лик любви; любви, которая хочет ослепительности, питается предчувствиями, верит предзнаменованиям и во всём видит единство, потому что видит только самоё себя; любви, которая лишний раз доказывает, что человек — не только усовершенствованная обезьяна.
Бедствие — более чем обыкновенно ясное и безошибочное напоминание о том, что дела этой жизни управляются не нами. Бедствия бывают двух видов: наша беда и удача других. (Перевод А. Вышемирского)
Я не совершил ничего дурного, я не говорил ничего дурного, я не замышляю никакого зла, но желаю всем добра. И если этого недостаточно, чтобы сохранить человеку жизнь, поистине тогда мне недолго жить.
Три бедствия есть у человека: смерть, старость и плохие дети. От старости и смерти никто не может закрыть двери своего дома, но от плохих детей дом могут уберечь сами дети.
В последние несколько лет я вступил в такие близкие отношения с этим лучшим другом человечества, что теперь смерть не только не является для меня чем-то страшным, а наоборот, очень утешительным.
На камышовых котов не охотились – в них мало мяса, к тому же колдун утверждал, что тому, кто убьёт кота, перестанет везти на охоте и зимой в его пещере погаснет огонь, что считалось дурным предзнаменованием.
Ещё одним добрым предзнаменованием до настоящего времени считается резная фигурка летучей мыши, цепляющейся за листву, окружающую фрукт, так как китайский иероглиф „фу“ означает одновременно и летучую мышь, и счастье.
Столь лёгкое достижение цели, казавшейся мне трудной, было в моих глазах хорошим предзнаменованием, а мысль о предстоящей работе с самим адмиралом давала мне новое ощущение своей ценности, которого я не имел раньше.