Неточные совпадения
Смотря долго на имена их, он умилился духом и, вздохнувши, произнес: «Батюшки мои, сколько вас здесь напичкано!
что вы, сердечные мои,
поделывали на веку своем? как перебивались?» И глаза его невольно остановились на одной фамилии: это был известный Петр Савельев Неуважай-Корыто, принадлежавший когда-то помещице Коробочке.
Схитрили души подлые,
Да и смеются нехристи:
«
Что, часом, ты
поделаешь?
Пришел в ряды последние,
Где были наши странники,
И ласково сказал:
«Вы люди чужестранные,
Что с вами он
поделает?
Смешлив…
что с ним
поделаешь?
Что с великаном
поделаетХилый, больной человек?
Нужны тут силы железные,
Нужен не старческий век!
— Ну,
что вы здесь
поделываете, любезный Петр Петрович?
Яша.
Что ж плакать? (Пьет шампанское.) Через шесть дней я опять в Париже. Завтра сядем в курьерский поезд и закатим, только нас и видели. Даже как-то не верится. Вив ла Франс!.. [Да здравствует Франция! (фр. Vive la France!)] Здесь не по мне, не могу жить… ничего не
поделаешь. Насмотрелся на невежество — будет с меня. (Пьет шампанское.)
Что ж плакать? Ведите себя прилично, тогда не будете плакать.
— Ну, чудотворцы,
что вы тут
поделываете? — допрашивал Веревкин стариков.
Зося не обманывала Привалова: на нее действительно находили минуты тяжелого сплина, и она по целым часам оставалась неподвижной. Эти припадки тоски очень беспокоили доктора, но
что он мог
поделать против них?
— Главное, Хина, не нужно зарываться… Будь паинькой, а там и на нашей улице праздник будет. Посмотрим теперь,
что будут
поделывать Ляховские и Половодовы… Ха-ха!.. Может быть, придется и Хине поклониться, господа…
— А
что же я
поделаю с ним? — отвечал вопросом о. Макар. — По-нашему, по-деревенски, так говорят: стогом мыши не задавишь.
Вахрушка не сказал главного: Михей Зотыч сам отправил его в Суслон, потому
что ждал какого-то раскольничьего старца, а Вахрушка, пожалуй, еще табачище свой запалит. Старику все это казалось обидным, и он с горя отправился к попу Макару, благо помочь подвернулась. В самый раз дело подошло: и попадье подсобить и водочки с помочанами выпить. Конечно, неприятно было встречаться с писарем, но ничего не
поделаешь. Все равно от писаря никуда не уйдешь. Уж он на дне морском сыщет.
— А
что же мы
поделаем, Тарас Семеныч? — угнетенно отвечали купцы. — Подневольные мы люди, и больше ничего. Скажи-ко поперечное слово Павлу Степанычу, а он в бараний рог согнет, как Евграфа Огибенина. Жив человек смерти боится.
И, не слушая Меркулова, пошел вон из номера. Исходил он все коридоры, перебудил много народа, но,
чего искал, того не достал. И бранился с половыми, и лаской говорил им, и денег давал — ничего не мог
поделать. Вспомнил,
что в номере у него едва початая бутылка рейнвейна. И то хорошо, на безрыбье и рак рыба.
— Сговоришь с ним!.. Как же!.. — молвил Василий Фадеев. — Не в примету разве вам было, как он, ничего не видя, никакого дела не разобравши, за сушь-то меня обругал? И мошенник-от я у него, и разбойник-от! Жиденька!.. Веслом,
что ли, небо-то расшевырять, коли солнцо́в нет… Собака так собака и есть!.. Подойди-ка я теперь к нему да заведи речь про ваши дела, так он и не знай
что со мной
поделает… Ей-Богу!
— Ин вот как сделаем, — решила Аграфена Петровна. — Теперь я у вас посижу немножко, а потом на часок домой съезжу, погляжу,
что мои птенчики
поделывают, да к обеду и ворочусь. А после уж не держите, пожалуйста. Право, нельзя.
Сколько ни бился исправник, увидел наконец,
что тут ничего не
поделаешь, и потому собрал понятых, преимущественно из православных.
Ему, батюшке свету, известно,
что с коим человеком надо
поделать…
Разве я не понимаю,
что им, бедненьким, несладко, в казарме запершись, сидеть, да ничего не
поделаешь.
Должность станового тогда была еще внове; но уж с самого начала никто на этот новый институт упований не возлагал. Такое уж было неуповательное время,
что как, бывало, ни переименовывают — все проку нет. Были дворянские заседатели — их куроцапами звали; вместо них становых приставов завели — тоже куроцапами зовут. Ничего не
поделаешь.
Болело ли сердце старика Сергеича о погибающем сыне — я сказать не могу, но, во всяком случае, ему было небезызвестно,
что с Сережкой творится что-то неладное. Может быть, он говорил себе,
что в «ихнем» звании всегда так бывает. Бросят человека еще несмысленочком в омут — он и крутится там. Иной случайно вынырнет, другой так же случайно погибнет — ничего не
поделаешь. Ежели идти к барыне, просить ее, она скажет: «Об
чем ты просишь? сам посуди,
что ж тут
поделаешь?.. Пускай уж…»
Матушка, конечно, знала,
что между этими мальчишками есть и «свои», но ничего не могла
поделать.
— Вы знаете, мне все равно,
что трефное,
что кошерное. Я не признаю никакой разницы. Но
что я могу
поделать с моим желудком! На этих станциях черт знает какой гадостью иногда накормят. Заплатишь каких-нибудь три-четыре рубля, а потом на докторов пролечишь сто рублей. Вот, может быть, ты, Сарочка, — обращался он к жене, — может быть, сойдешь на станцию скушать что-нибудь? Или я тебе пришлю сюда?
— Подумайте сами, мадам Шойбес, — говорит он, глядя на стол, разводя руками и щурясь, — подумайте, какому риску я здесь подвергаюсь! Девушка была обманным образом вовлечена в это… в как его… ну, словом, в дом терпимости, выражаясь высоким слогом. Теперь родители разыскивают ее через полицию. Хорошо-с. Она попадает из одного места в другое, из пятого в десятое… Наконец след находится у вас, и главное, — подумайте! — в моем околотке!
Что я могу
поделать?
—
Что же, Любочка,
поделаешь? Ведь и она его любила. Только она пустая девчонка, легкомысленная. Ей бы только тряпки, да собственные лошади, да брильянты.
— Да, но должны же существовать какие-нибудь клапаны для общественных страстей? — важно заметил Борис Собашников, высокий, немного надменный и манерный молодой человек, которому короткий китель, едва прикрывавший толстый зад, модные, кавалерийского фасона брюки, пенсне на широкой черной ленте и фуражка прусского образца придавали фатоватый вид. — Неужели порядочнее пользоваться ласками своей горничной или вести за углом интригу с чужой женой?
Что я могу
поделать, если мне необходима женщина!
— Ничего не могу
поделать для вас, господин студент, ровно ничего, покамест вы не представите всех требуемых бумаг.
Что касается до девицы, то она, как не имеющая жительства, будет немедленно отправлена в полицию и задержана при ней, если только сама лично не пожелает отправиться туда, откуда вы ее взяли. Имею честь кланяться.
— Кто бы ни говорил, — молвил Семен Петрович. — Не в том сила, кто про твои похожденья мне сказывал, а в том, как пособить,
что посоветовать, как бы полегче из беды выпутаться. Вот
что. Патап-от Чапурин зверь зверем. Дойдут до него слухи,
что с тобой он
поделает?
— Мало ль
чего мы не чаем, мало ль
чего мы не ждем?.. — грустно молвила Фленушка. — Над людьми судьба, Петр Степаныч… Супротив судьбы ничего не
поделаешь.
— Ничего тут губернатор не
поделает, — ответил Патап Максимыч. — Был у меня с ним насчет вас разговорец. Со всяким бы, говорит, моим удовольствием, да не могу: власти, говорит, такой не имею… Известно, хоть и губернатор, а тоже под начальством живет, и его по головке не погладят, коль не сделает того,
что сверху ему приказано.
— Из окольных, — ответила Манефа. — Нанимал в токари, да ровно он обошел его: недели, говорю, не жил — в приказчики. Парень умный, смиренный и грамотник, да все-таки разве можно человека узнать, когда у него губы еще не обросли? Двадцать лет с чем-нибудь… Надо бы, надо бы постарше… Да
что с нашим Патапом Максимычем
поделаешь, сами знаете, каков. Нравный человек —
чего захочет, вынь да положь, никто перечить не смей. Вот хоть бы насчет этого Алексея…
— Ну
что же ты
поделываешь, Алексей Трифоныч? — спросил Колышкин, садясь возле Алексея по уходе Андрея Иваныча.
— Да не может ли кто из токарей починить? — просила Фленушка. — Не оставьте, Патап Максимыч, не введите в ответ. Матушка Манефа и не знаю
что со мною
поделает.
Что с самочинником
поделаешь?..
Случалось,
что читалка, после келейных молитв, с Макаром Тихонычем куда-то ночью в его карете ездила, но
что ж тут
поделаешь? — враг силен, крепких молитвенников всегда наводит на грех, а бренному человеку как устоять против демонского стреляния?
—
Что ж здесь
поделываешь? — спросил Самоквасов.
—
Что ж ты с нами
поделаешь, тятенька?
Что-то он, миленький дружочек,
поделывает?..»
—
Что я
поделываю? — переспросил Соломон и пожал плечами. — То же,
что и все… Вы видите: я лакей. Я лакей у брата, брат лакей у проезжающих, проезжающие лакеи у Варламова, а если бы я имел десять миллионов, то Варламов был бы у меня лакеем.
— Ну, голубчик! Сережа! Ну,
что же делать! — печально и упрашивающе произнес он. — Божья воля! Вон у Чепракова, сам знаешь, тоже было, —
что же
поделаешь против бога?
Но нужно ли приводить еще ссылки в доказательство истины,
что, не имея опыта, нельзя стать опытным оператором? Где же тут выход? С точки зрения врача, можно еще примириться с этим: «все равно, ничего не
поделаешь». Но когда я воображаю себя пациентом, ложащимся под нож хирурга, делающего свою первую операцию, — я не могу удовлетвориться таким решением, я сознаю,
что должен быть другой выход во
что бы то ни стало.
— Да
что ж с дурой
поделаешь? Сказано — дура, так дура и будет вовеки. Спокойствие, видишь, какое-то он ей доставит: «Надо ведь, говорит, за кого-нибудь выходить, так за него будто всего ей способнее будет»; а вот и увидим, как там ей будет способнее. Хватит себя потом по бокам руками, а уж поздно будет.
Вожеватов. Лариса Дмитриевна, голубушка моя!
Что делать-то! Ничего не
поделаешь.
Но
что мог
поделать бедный Александров со своей проклятой застенчивостью, которую он никак не мог преодолеть, находясь в большом и малознакомом обществе?
— Нет, мечтания. Я знаю Русь не по-писаному. Она живет сама по себе, и ничего вы с нею не
поделаете. Если
что делать еще, так надо ладом делать, а не на грудцы лезть. Никто с вами не пойдет, и
что вы мне ни говорите, у вас у самих-то нет людей.
— Приезжай, — продолжал он. — У нас тоже барышни наши будут; позабавитесь, на фортепьяне сыграют. Имеем эти забавки-то. Хоть и не достоит было, да
что ты с ними, с бабами-то,
поделаешь! В мире живя, греха мирского огребатися по всяк час не можно.
«
Что же мог, впрочем,
поделать и Basile, — с отчаянием говорила она себе в последствии. — Не мог же он запретить жить в Петербурге талантливой артистке Пальм-Швейцарской, женщине с громадным, хоть Бог весть какими путями добытым состоянием».
Что же мы могли
поделать.
— А как же иначе? Именно «по-божески». Другой бы с вас с первого раза такой куш содрал,
что вы бы ахнули, а все-таки выдали бы — нищим бы вас сделал и ничего вы не
поделали бы. Перед перспективой копанья «царевой руды» говорить и возражать не приходится, а я вас щадил, видит Бог, щадил! Думал, авось сам поймет, почувствует. Мало того, сколько потом услуг вам оказал и не пересчитаешь, а вы возмущаетесь — грабят, дескать! Стыдитесь…