Неточные совпадения
«Ах, скорей бы кончить да сидеть с ней рядом, не таскаться такую даль сюда! — думал он. — А то после такого лета да еще видеться урывками, украдкой, играть роль влюбленного мальчика… Правду сказать, я бы сегодня не поехал в
театр, если б уж был женат: шестой раз слышу эту
оперу…»
И в чем проявлялись эти желания? В выборе платья, в прическе, в том, например, поехать ли во французский
театр или в
оперу.
Вместе с преподаванием, устраивались и развлечения. Бывали вечера, бывали загородные прогулки: сначала изредка, потом, когда было уже побольше денег, то и чаще; брали ложи в
театре. На третью зиму было абонировано десять мест в боковых местах итальянской
оперы.
И мой отец, безмерно любивший Париж, начал вспоминать о фойе
Оперы в 1810, о молодости Жорж, о преклонных летах Марс и расспрашивал о кафе и
театрах.
Тогда драматические спектакли шли постоянно — вперемежку — на обоих
театрах. Балеты давались чаще
опер, и никто из певцов меня не привлекал, кроме Бантышева в его прославленной роли Торопки-гудочника в «Аскольдовой могиле» Верстовского, бывшего тогда директором.
Остальные три труппы императорских
театров стояли очень высоко, были каждая в своем роде образцовыми: итальянская
опера, балет и французский
театр. Немецкий
театр не имел и тогда особой привлекательности ни для светской, ни для"большой."публики; но все-таки стоял гораздо выше, чем десять и больше лет спустя.
Немцы играли в Мариинском
театре, переделанном из цирка, и немецкий спектакль оставил во мне смутную память. Тогда в Мариинском
театре давали и русские
оперы; но
театр этот был еще в загоне у публики, и никто бы не мог предвидеть, что русские оперные представления заменят итальянцев и Мариинский
театр сделается тем, чем был Большой в дни итальянцев, что он будет всегда полон, что абонемент на русскую
оперу так войдет в нравы высшего петербургского общества.
Но и тогда еще, во второй половине 60-х годов, он только что поставил новую
оперу на
театре Opera Comique свою последнюю вещь.
В
театр я ездил и как простой слушатель и зритель, например в итальянскую
оперу, и как рецензент; но мои сценические знакомства сократились, так как я ничего за этот период не ставил, и начальство стало на меня коситься с тех пор, как я сделался театральным рецензентом. Ф.А.Снеткова, исполнительница моей Верочки в"Ребенке", вскоре вышла замуж, покинула сцену и переселилась в Москву, где я всего один раз был у нее в гостях.
На Солянке же воздымались и хоромы богача Шепелева, нижегородского помещика — одного из последних фанатиков дилетантства, который сам пел в
операх с труппой своего крепостного
театра. Мой учитель, первая скрипка нашего
театра, А-в, был также из вольноотпущенных этого самого Шепелева.
Да и Большой
театр, где шли
оперы и балеты, казался провинциальным после наших казенных
театров Петербурга и Москвы.
Постом начинался в
театрах ряд бенефисных"живых картин" — тогдашняя господствующая и единственная форма драматических зрелищ, так как ни
оперы, ни балета, ни драмы давать постом не разрешали.
И никакой попытки создать свою
оперу, даже с иностранным репертуаром, но с английскими исполнителями, хотя бы даже свой опереточный
театр, что явилось уже гораздо позднее.
Итальянская
опера, стоявшая тогда во всем блеске, балет, французский и немецкий
театр отвечали всем вкусам любителей драмы, музыки и хореографии. И мы, молодые писатели, посещали французов и немцев вовсе не из одной моды, а потому, что тогда и труппы, особенно французская, были прекрасные, и парижские новинки делались все интереснее. Тогда в самом расцвете своих талантов стояли Дюма-сын, В. Сарду, Т. Баррьер. А немцы своим классическим репертуаром поддерживали вкус к Шиллеру, Гете и Шекспиру.
В зиму 1867^-1868 года расширилось и мое знакомство с парижской интеллигенцией в разных ее мирах. Парламентская жизнь, литературные новости, музыка (тогда только начавшиеся"популярные"концерты Падлу),
опера, оперетка, драматические
театры, театральные курсы и опять, как в первую мою зиму, усердное посещение Сорбонны и College de France.
Это музыкальное семейство поддерживало в казанском
театре и некоторый вокальный элемент. Давали „Аскольдову могилу“ и одноактные комические
оперы. Это началось еще с Нижнего, где для Эвелины поставили даже „Норму“.
Митинг ли в Гайд-Парке или на Трафальгар-Сквере, эпсомские ли скачки, массовые ли гулянья в"Кристал-Паласе", концерты ли, монстры, спектакли в
опере или вечера в народных
театрах с. драмами из мира лондонских вертепов, — все это давало чувство той громадной человеческой лаборатории, которая называется Лондоном.
Опера велась блестяще в двух
театрах — "Ковент-Гарден"и"Друри-Лэн", но это и до сих пор частные антрепризы с некоторой субсидией.
Француз находился при нем безотлучно — мальчик был более всех расположен к нему. Он в свободное время учил его гимнастике, что очень нравилось ребенку, рассказывал про Париж, про
оперу, про
театр, про удовольствие жить в свете; многого он не понимал из его рассказов, но темное понятие осталось в его памяти, и когда ему было восемнадцать лет, они стали ему понятны и много помогли в его шалостях.
Как многие глухие, он был страстным любителем
оперы, и иногда, во время какого-нибудь томного дуэта, вдруг на весь
театр раздавался его решительный бас: «А ведь чисто взял до, черт возьми! Точно орех разгрыз». По
театру проносился сдержанный смех, но генерал даже и не подозревал этого: по своей наивности он думал, что шепотом обменялся со своим соседом свежим впечатлением.
— Я сам в
театре люблю только
оперу, — заметил правовед.
— Да,
театр, но только не дурацкий, разумеется, как обыкновенно играют на благородных спектаклях, а настоящий, эстетический, чтобы пиесу, как
оперу, по нотам разучить.
Половину первой страницы заняли объявления
театров: «Частный оперный
театр» в доме Лианозова, в Газетном переулке; «Новый
театр Корша»; «Общедоступный
театр Щербинского», носивший название Пушкинского, в доме барона Гинзбурга на Тверской; «
Театр русской комической
оперы и оперетки» Сетова в доме Бронникова, на Театральной площади.
Увеселения были распределены по дням: в воскресенье назначался бал во дворце, в понедельник — французская комедия, во вторник — отдых, в среду — русская комедия, в четверг — трагедия или французская
опера, причем в этот день гости могли являться в масках, чтобы из
театра прямо ехать в вольный маскарад.
— В театр-с, непременно в
театр! — подхватил Белавин. — Но только не в Александринку — боже вас сохрани! — а то испортите первое впечатление. В итальянскую
оперу ступайте. Это и Эрмитаж, я вам скажу, — два места в Петербурге, где действительно можно провести время эстетически.
Ей хотелось быть и в Эрмитаже, и в музеях, и в Публичной библиотеке, и в Академии художеств, и в
опере, и в русском
театре, и во французском, и на клубных семейных вечерах, и послушать, как читают российские литераторы на публичных чтениях, и поглядеть на этих российских литераторов, каковы-то они суть в натуре, по наружности; словом, желаниям Татьяны Николаевны не было конца, и кидалась она на все это с жадной любознательностью новичка, который наконец-то дорвался до столь желанного и долгожданного предмета, о котором ему еще так давно и так много мечталось.
Музыка и
опера настолько составляют потребность итальянцев, что в оперные дни этот гигант-театр набит битком и трудно иногда достать билет.
Поболтав, они сговорились ехать вечером в
оперу, где давали «Миньону». Николеско действительно заехал за Савиным, и они отправились обедать в лучший ресторан города «Restaurant de la Bourse», a после обеда поехали в
театр.
Таков обыкновенно у нас контингент театральной толпы. Конечно, среди нее найдется несколько десятков людей, для которых
театр не «дорогое удовольствие», не «место выставки себя и нарядов», а нечто, составляющее неотъемлемую часть их жизни, духовной или физической — первые завсегдатаи драмы и
оперы, вторые — балета.
Приехал он на бал прямо из
театра Сан-Карло, где оставил Лили с Битини дослушивать конец
оперы «Кармен», которая давалась в этот вечер.
— Хочешь? — продолжала Елена, — покатаемся по Canal Grande. [Большому каналу (ит.).] Ведь мы, с тех пор как здесь, хорошенько не видели Венеции. А вечером поедем в
театр: у меня есть два билета на ложу. Говорят, новую
оперу дают. Хочешь, мы нынешний день отдадим друг другу, позабудем о политике, о войне, обо всем, будем знать только одно: что мы живем, дышим, думаем вместе, что мы соединены навсегда… Хочешь?
В
театре давали
оперу Верди, довольно пошлую, сказать по совести, но уже успевшую облететь все европейские сцены,
оперу, хорошо известную нам, русским, — Травиату.
Газет профессор Персиков не читал, в
театр не ходил, а жена профессора сбежала от него с тенором
оперы Зиминым в 1913 году, оставив ему записку такого содержания...
В первый же день Ашанин с партией своих спутников, решивших осматривать Лондон вместе, небольшой группой, состоящей из четырех человек (доктор, жизнерадостный мичман Лопатин, гардемарин Иволгин и Володя), побродил по улицам, был в соборе св. Павла, в Тоуэре, проехал под Темзой по железной дороге по сырому туннелю, был в громадном здании банка, где толпилась масса посетителей, и где царил тем не менее образцовый порядок, и после сытного обеда в ресторане закончил свой обильный впечатлениями день в Ковентгарденском
театре, слушая
оперу и поглядывая на преобладающий красный цвет дамских туалетов.
Зато верхи были шумливы и веселы. Истинные любители
оперы, неудавшиеся певцы, студенты, ученики разных музыкально-вокальных школ, только что начавших появляться тогда в Москве, попадающие обыкновенно в
театр по контрамаркам и по протекции капельдинеров.
Неизвестный оказался дьяконом из соседнего города. Он знал назубок много
опер, потому что ранее учился в Москве в семинарии, был певчим в архиерейском хоре и одновременно хористом в
театре.
Как-то Бурлак рассказал случай, за который в молодости был выслан из Москвы Павел Якушкин. Попал Якушкин с кем-то из московских друзей на
оперу «Жизнь за царя» в Большой
театр. Билеты у них были в первом ряду. Якушкин был в козловых сапогах, в красной рубахе и щегольской синей поддевке.
Старанием этих артистов с 1737 года на придворном
театре была поставлена первая большая
опера, или лирическая драма, с неизвестными до того времени совершенством и роскошью. Она называлась «Abiasjare».
Опера произвела громадный фурор. Вслед за ней Арайя поставил вторую свою
оперу, «Semiramide ol finta Nino». Успех этой
оперы был еще значительнее — в течение двух лет ее играли почти каждую неделю.
От нее Тася узнала, что «Петровский»
театр — так старуха называет до сих пор Большой
театр — держал какой-то Медокс, как у него давали
оперу «Русалка».
— И всего-то покойный грибков десяток съел, — говорит он, — а уж к концу обеда стал жаловаться. Марья Петровна спрашивает: что с тобой, Nicolas? а он в ответ: ничего, мой друг, грибков поел, так под ложечкой… Под ложечкой да под ложечкой, а между тем в
оперу ехать надо — их абонементный день. Ну, не поехал, меня вместо себя послал. Только приезжаем мы из
театра, а он уж и отлетел!
В тот же день, вечером, в новом, в восточном вкусе отделанном
театре шла итальянская
опера. Воронцов был в своей ложе, и в партере появилась заметная фигура хромого Хаджи-Мурата в чалме. Он вошел с приставленным к нему адъютантом Воронцова Лорис-Меликовым и поместился в первом ряду. С восточным, мусульманским достоинством, не только без выражения удивления, но с видом равнодушия, просидев первый акт, Хаджи-Мурат встал и, спокойно оглядывая зрителей, вышел, обращая на себя внимание всех зрителей.
Наташу повезли в Женеву, показали ей
театр марионеток… потом отправились в Париж, возили ее в
оперу, в знаменитую Comedie Francaise, в первые же дни открытия сезона… Оттуда прокатились до Ниццы… И только когда горе девочки притупилось среди массы разнородных впечатлений, Маковецкая вернулась в Россию.
Хотя мы нередко наслаждались с Григорьевым изящною и тонкою игрой французов, но главным источником наслаждений был для нас Большой
театр с Мочаловым в драме, Ферзингом, Нейрейтер и Беком в
опере.
Глагольев 1. Мы были счастливее вас. B наше время понимающие музыку не выходили из
театра, досиживали
оперу до конца… Вы зеваете, Сергей Павлович… Я оседлал вас…
До половины зимы мирно текли мои классные и домашние упражнения под неослабным надзором и руководством Григорья Иваныча; но в это время приехал в Казань мой родной дядя, А. Н. Зубов; он свозил меня два раза в
театр, разумеется, с позволения моего воспитателя: в
оперу «Песнолюбие» и в комедию «Братом проданная сестра».
Через несколько лет пришел я в Казанский
театр слушать и смотреть
оперу «Земира и Азор» — это был опять «Аленький цветочек» даже в самом ходе пиесы и в ее подробностях.
В непродолжительном времени я увидел на
театре «Недоросля», «Ошибки, или Утро вечера мудренее»,
оперу «Нина, или Сумасшедшая от любви» и драму Коцебу «Граф Вальтрон».
Ему казалось, что он виноват перед своею жизнью, которую испортил, перед миром высоких идей, знаний и труда, и этот чудесный мир представлялся ему возможным и существующим не здесь, на берегу, где бродят голодные турки и ленивые абхазцы, а там, на севере, где
опера,
театры, газеты и все виды умственного труда.
Мы с сестрой жили в каком-то чаду: катанье по Невскому, в бархате, в соболях; роскошные обеды дома или в ресторанах, всегда в обществе;
опера, французский
театр, а чаще всего Буфф; пикники, маскарады…
— То для мужчин, а для женщин мало ли есть там развлечений: отличная
опера, концерты,
театры.