Неточные совпадения
Итак, отдавши нужные приказания еще
с вечера, проснувшись поутру очень рано, вымывшись, вытершись
с ног до головы мокрою губкой, что делалось только по воскресным дням, — а в тот день случись воскресенье, — выбрившись таким образом, что щеки сделались настоящий атлас в рассуждении гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета
с искрой и потом шинель на больших медведях, он сошел
с лестницы, поддерживаемый под руку то
с одной, то
с другой
стороны трактирным слугою, и сел в бричку.
Чичиков тоже устремился к окну. К крыльцу подходил лет сорока человек, живой, смуглой наружности. На нем был триповый картуз. По обеим
сторонам его, сняв шапки, шли двое нижнего сословия, — шли, разговаривая и о чем-то
с <ним> толкуя.
Один, казалось, был простой мужик; другой, в синей сибирке, какой-то заезжий кулак и пройдоха.
Кажись, неведомая сила подхватила тебя на крыло к себе, и сам летишь, и все летит: летят версты, летят навстречу купцы на облучках своих кибиток, летит
с обеих
сторон лес
с темными строями елей и сосен,
с топорным стуком и вороньим криком, летит вся дорога невесть куда в пропадающую даль, и что-то страшное заключено в сем быстром мельканье, где не успевает означиться пропадающий предмет, — только небо над головою, да легкие тучи, да продирающийся месяц
одни кажутся недвижны.
— Вас может только наградить
один Бог за такую службу, Афанасий Васильевич. А я вам не скажу ни
одного слова, потому что, — вы сами можете чувствовать, — всякое слово тут бессильно. Но позвольте мне
одно сказать насчет той просьбы. Скажите сами: имею ли я право оставить это дело без внимания и справедливо ли, честно ли
с моей
стороны будет простить мерзавцев.
Он не участвовал в ночных оргиях
с товарищами, которые, несмотря на строжайший присмотр, завели на
стороне любовницу —
одну на восемь человек, — ни также в других шалостях, доходивших до кощунства и насмешек над самою религиею из-за того только, что директор требовал частого хожденья в церковь и попался плохой священник.
Эти два окна,
с своей
стороны, были тоже подслеповаты; на
одном из них темнел наклеенный треугольник из синей сахарной бумаги.
Луиза Ивановна
с уторопленною любезностью пустилась приседать на все
стороны и, приседая, допятилась до дверей; но в дверях наскочила задом на
одного видного офицера
с открытым свежим лицом и
с превосходными густейшими белокурыми бакенами. Это был сам Никодим Фомич, квартальный надзиратель. Луиза Ивановна поспешила присесть чуть не до полу и частыми мелкими шагами, подпрыгивая, полетела из конторы.
— Так-с. Так вот, по чувству гуманности и-и-и, так сказать, сострадания, я бы желал быть,
с своей
стороны, чем-нибудь полезным, предвидя неизбежно несчастную участь ее. Кажется, и все беднейшее семейство это от вас
одной теперь только и зависит.
И, однако ж, в
стороне, шагах в пятнадцати, на краю бульвара, остановился
один господин, которому, по всему видно было, очень бы хотелось тоже подойти к девочке
с какими-то целями.
Заглянув случайно,
одним глазом, в лавочку, он увидел, что там, на стенных часах, уже десять минут восьмого. Надо было и торопиться, и в то же время сделать крюк: подойти к дому в обход,
с другой
стороны…
Он бросился ловить ее; но мышь не сбегала
с постели, а мелькала зигзагами во все
стороны, скользила из-под его пальцев, перебегала по руке и вдруг юркнула под подушку; он сбросил подушку, но в
одно мгновение почувствовал, как что-то вскочило ему за пазуху, шоркает по телу, и уже за спиной, под рубашкой.
Лежат они поперек дороги и проход загораживают; их ругают со всех
сторон, а они, «как малые ребята» (буквальное выражение свидетелей), лежат друг на друге, визжат, дерутся и хохочут, оба хохочут взапуски,
с самыми смешными рожами, и
один другого догонять, точно дети, на улицу выбежали.
А Миколка намахивается в другой раз, и другой удар со всего размаху ложится на спину несчастной клячи. Она вся оседает всем задом, но вспрыгивает и дергает, дергает из всех последних сил в разные
стороны, чтобы вывезти; но со всех
сторон принимают ее в шесть кнутов, а оглобля снова вздымается и падает в третий раз, потом в четвертый, мерно,
с размаха. Миколка в бешенстве, что не может
с одного удара убить.
Сидел в мое время
один смиреннейший арестант целый год в остроге, на печи по ночам все Библию читал, ну и зачитался, да зачитался, знаете, совсем, да так, что ни
с того ни
с сего сгреб кирпич и кинул в начальника, безо всякой обиды
с его
стороны.
Раскольников бросился вслед за мещанином и тотчас же увидел его идущего по другой
стороне улицы, прежним ровным и неспешным шагом, уткнув глаза в землю и как бы что-то обдумывая. Он скоро догнал его, но некоторое время шел сзади; наконец поравнялся
с ним и заглянул ему сбоку в лицо. Тот тотчас же заметил его, быстро оглядел, но опять опустил глаза, и так шли они
с минуту,
один подле другого и не говоря ни слова.
Да об чем вас спрашивать, — закудахтал вдруг Порфирий Петрович, тотчас же изменяя и тон и вид и мигом перестав смеяться, — да не беспокойтесь, пожалуйста, — хлопотал он, то опять бросаясь во все
стороны, то вдруг принимаясь усаживать Раскольникова, — время терпит, время терпит-с, и все это
одни пустяки-с!
Крепко задумался Бульба. Вспомнил он, что велика власть слабой женщины, что многих сильных погубляла она, что податлива
с этой
стороны природа Андрия; и стоял он долго как вкопанный на
одном и том же месте.
Две Бочки ехали;
одна с вином,
Другая
Пустая.
Вот первая — себе без шуму и шажком
Плетётся,
Другая вскачь несётся;
От ней по мостовой и стукотня, и гром,
И пыль столбом;
Прохожий к
стороне скорей от страху жмётся,
Её заслышавши издалека.
Но как та Бочка ни громка,
А польза в ней не так, как в первой, велика.
Илья Ильич знал уже
одно необъятное достоинство Захара — преданность к себе, и привык к ней, считая также,
с своей
стороны, что это не может и не должно быть иначе; привыкши же к достоинству однажды навсегда, он уже не наслаждался им, а между тем не мог, и при своем равнодушии к всему, сносить терпеливо бесчисленных мелких недостатков Захара.
— Нет, это тяжело, скучно! — заключил он. — Перееду на Выборгскую
сторону, буду заниматься, читать, уеду в Обломовку…
один! — прибавил потом
с глубоким унынием. — Без нее! Прощай, мой рай, мой светлый, тихий идеал жизни!
В окна
с утра до вечера бил радостный луч солнца, полдня на
одну сторону, полдня на другую, не загораживаемый ничем благодаря огородам
с обеих
сторон.
Однажды, около полудня, шли по деревянным тротуарам на Выборгской
стороне два господина; сзади их тихо ехала коляска.
Один из них был Штольц, другой — его приятель, литератор, полный,
с апатическим лицом, задумчивыми, как будто сонными глазами. Они поравнялись
с церковью; обедня кончилась, и народ повалил на улицу; впереди всех нищие. Коллекция их была большая и разнообразная.
У
одного забота: завтра в присутственное место зайти, дело пятый год тянется, противная
сторона одолевает, и он пять лет носит
одну мысль в голове,
одно желание: сбить
с ног другого и на его падении выстроить здание своего благосостояния.
Больше всего он боялся воображения, этого двуличного спутника,
с дружеским на
одной и вражеским на другой
стороне лицом, друга — чем меньше веришь ему, и врага — когда уснешь доверчиво под его сладкий шепот.
Анна Андреевна. После? Вот новости — после! Я не хочу после… Мне только
одно слово: что он, полковник? А? (
С пренебрежением.)Уехал! Я тебе вспомню это! А все эта: «Маменька, маменька, погодите, зашпилю сзади косынку; я сейчас». Вот тебе и сейчас! Вот тебе ничего и не узнали! А все проклятое кокетство; услышала, что почтмейстер здесь, и давай пред зеркалом жеманиться: и
с той
стороны, и
с этой
стороны подойдет. Воображает, что он за ней волочится, а он просто тебе делает гримасу, когда ты отвернешься.
По правую
сторону его жена и дочь
с устремившимся к нему движеньем всего тела; за ними почтмейстер, превратившийся в вопросительный знак, обращенный к зрителям; за ним Лука Лукич, потерявшийся самым невинным образом; за ним, у самого края сцены, три дамы, гостьи, прислонившиеся
одна к другой
с самым сатирическим выраженьем лица, относящимся прямо к семейству городничего.
Оставшись в
одном белье, он тихо опустился на кровать, окрестил ее со всех
сторон и, как видно было,
с усилием — потому что он поморщился — поправил под рубашкой вериги. Посидев немного и заботливо осмотрев прорванное в некоторых местах белье, он встал,
с молитвой поднял свечу в уровень
с кивотом, в котором стояло несколько образов, перекрестился на них и перевернул свечу огнем вниз. Она
с треском потухла.
— Ну, теперь расходимся, — сказал Степан Аркадьич и, прихрамывая на левую ногу и держа ружье наготове и посвистывая собаке, пошел в
одну сторону. Левин
с Весловским пошли в другую.
— Можете себе представить, мы чуть было не раздавили двух солдат, — тотчас же начала она рассказывать, подмигивая, улыбаясь и назад отдергивая свой хвост, который она сразу слишком перекинула в
одну сторону. — Я ехала
с Васькой… Ах, да, вы не знакомы. — И она, назвав его фамилию, представила молодого человека и, покраснев, звучно засмеялась своей ошибке, то есть тому, что она незнакомой назвала его Васькой.
― Вы говорите ― нравственное воспитание. Нельзя себе представить, как это трудно! Только что вы побороли
одну сторону, другие вырастают, и опять борьба. Если не иметь опоры в религии, ― помните, мы
с вами говорили, ― то никакой отец
одними своими силами без этой помощи не мог бы воспитывать.
Элегантный слуга
с бакенбардами, неоднократно жаловавшийся своим знакомым на слабость своих нерв, так испугался, увидав лежавшего на полу господина, что оставил его истекать кровью и убежал за помощью. Через час Варя, жена брата, приехала и
с помощью трех явившихся докторов, за которыми она послала во все
стороны и которые приехали в
одно время, уложила раненого на постель и осталась у него ходить за ним.
Самолюбие его было польщено тем, что такой ученый человек так охотно,
с таким вниманием и доверием к знанию предмета Левиным, иногда
одним намеком указывая на целую
сторону дела, высказывал ему свои мысли.
Кити ходила
с матерью и
с московским полковником, весело щеголявшим в своём европейском, купленном готовым во Франкфурте сюртучке. Они ходили по
одной стороне галлереи, стараясь избегать Левина, ходившего по другой
стороне. Варенька в своем темном платье, в черной,
с отогнутыми вниз полями шляпе ходила со слепою Француженкой во всю длину галлереи, и каждый раз, как она встречалась
с Кити, они перекидывались дружелюбным взглядом.
Теперь она верно знала, что он затем и приехал раньше, чтобы застать ее
одну и сделать предложение. И тут только в первый раз всё дело представилось ей совсем
с другой, новой
стороны. Тут только она поняла, что вопрос касается не ее
одной, —
с кем она будет счастлива и кого она любит, — но что сию минуту она должна оскорбить человека, которого она любит. И оскорбить жестоко… За что? За то, что он, милый, любит ее, влюблен в нее. Но, делать нечего, так нужно, так должно.
— Да, это само собой разумеется, — отвечал знаменитый доктор, опять взглянув на часы. — Виноват; что, поставлен ли Яузский мост, или надо всё еще кругом объезжать? — спросил он. — А! поставлен. Да, ну так я в двадцать минут могу быть. Так мы говорили, что вопрос так поставлен: поддержать питание и исправить нервы.
Одно в связи
с другим, надо действовать на обе
стороны круга.
Ветер упорно, как бы настаивая на своем, останавливал Левина и, обрывая листья и цвет
с лип и безобразно и странно оголяя белые сучья берез, нагибал всё в
одну сторону: акации, цветы, лопухи, траву и макушки дерев.
Гладиатор и Диана подходили вместе, и почти в
один и тот же момент: раз-раз, поднялись над рекой и перелетели на другую
сторону; незаметно, как бы летя, взвилась за ними Фру-Фру, но в то самое время, как Вронский чувствовал себя на воздухе, он вдруг увидал, почти под ногами своей лошади, Кузовлева, который барахтался
с Дианой на той
стороне реки (Кузовлев пустил поводья после прыжка, и лошадь полетела
с ним через голову).
Разве не молодость было то чувство, которое он испытывал теперь, когда, выйдя
с другой
стороны опять на край леса, он увидел на ярком свете косых лучей солнца грациозную фигуру Вареньки, в желтом платье и
с корзинкой шедшей легким шагом мимо ствола старой березы, и когда это впечатление вида Вареньки слилось в
одно с поразившим его своею красотой видом облитого косыми лучами желтеющего овсяного поля и за полем далекого старого леса, испещренного желтизною, тающего в синей дали?
Молодые люди стали жить вдвоем, на
одной квартире, под отдаленным надзором двоюродного дяди
с материнской
стороны, Ильи Колязина, важного чиновника.
(Действительно, приятели, возвратясь к себе в номер, нашли там карточку
с загнутыми углами и
с именем Ситникова, на
одной стороне по-французски, на другой — славянскою вязью.
«Молодые люди до этого не охотники», — твердил он ей (нечего говорить, каков был в тот день обед: Тимофеич собственною персоной скакал на утренней заре за какою-то особенною черкасскою говядиной; староста ездил в другую
сторону за налимами, ершами и раками; за
одни грибы бабы получили сорок две копейки медью); но глаза Арины Власьевны, неотступно обращенные на Базарова, выражали не
одну преданность и нежность: в них виднелась и грусть, смешанная
с любопытством и страхом, виднелся какой-то смиренный укор.
Итак, я лежал под кустиком в
стороне и поглядывал на мальчиков. Небольшой котельчик висел над
одним из огней; в нем варились «картошки». Павлуша наблюдал за ним и, стоя на коленях, тыкал щепкой в закипавшую воду. Федя лежал, опершись на локоть и раскинув полы своего армяка. Ильюша сидел рядом
с Костей и все так же напряженно щурился. Костя понурил немного голову и глядел куда-то вдаль. Ваня не шевелился под своей рогожей. Я притворился спящим. Понемногу мальчики опять разговорились.
Вот я подумал, подумал — ведь наука-то, кажись, везде
одна, и истина
одна, — взял да и пустился,
с Богом, в чужую
сторону, к нехристям…
Не весело также переправляться через животрепещущие мостики, спускаться в овраги, перебираться вброд через болотистые ручьи; не весело ехать, целые сутки ехать по зеленоватому морю больших дорог или, чего Боже сохрани, загрязнуть на несколько часов перед пестрым верстовым столбом
с цифрами: 22 на
одной стороне и 23 на другой; не весело по неделям питаться яйцами, молоком и хваленым ржаным хлебом…
Владимир отправился к Сучку
с Ермолаем. Я сказал им, что буду ждать их у церкви. Рассматривая могилы на кладбище, наткнулся я на почерневшую четырехугольную урну
с следующими надписями: на
одной стороне французскими буквами: «Ci gît Théophile Henri, vicomte de Blangy» [Здесь покоится Теофиль Анри, граф Бланжи (фр.).]; на другой: «Под сим камнем погребено тело французского подданного, графа Бланжия; родился 1737, умре 1799 года, всего жития его было 62 года»; на третьей: «Мир его праху», а на четвертой...
В
одном большом доме разошлись врозь стены. Стали думать, как их свести так, чтобы не ломать крыши.
Один человек придумал. Он вделал
с обеих
сторон в стены железные ушки; потом сделал железную полосу, такую, чтобы она на вершок не хватала от ушка до ушка. Потом загнул на ней крюки по концам так, чтобы крюки входили в ушки. Потом разогрел полосу на огне; она раздалась и достала от ушка до ушка. Тогда он задел крюками за ушки и оставил ее так. Полоса стала остывать и сжиматься и стянула стены.
Вот она заговорила, но в топоте и шуме голосов ее голос был не слышен, а круг снова разрывался, люди, отлетая в
сторону, шлепались на пол
с мягким звуком, точно подушки, и лежали неподвижно; некоторые, отскакивая, вертелись одиноко и парами, но все падали
один за другим или, протянув руки вперед, точно слепцы, пошатываясь, отходили в
сторону и там тоже бессильно валились
с ног, точно подрубленные.
— Да, — ответил Клим, вдруг ощутив голод и слабость. В темноватой столовой,
с одним окном, смотревшим в кирпичную стену, на большом столе буйно кипел самовар, стояли тарелки
с хлебом, колбасой, сыром, у стены мрачно возвышался тяжелый буфет, напоминавший чем-то гранитный памятник над могилою богатого купца. Самгин ел и думал, что, хотя квартира эта в пятом этаже, а вызывает впечатление подвала. Угрюмые люди в ней, конечно, из числа тех,
с которыми история не считается, отбросила их в
сторону.
Не пожелав остаться на прения по докладу, Самгин пошел домой. На улице было удивительно хорошо, душисто, в небе, густо-синем, таяла серебряная луна, на мостовой сверкали лужи,
с темной зелени деревьев падали голубые капли воды; в домах открывались окна. По другой
стороне узкой улицы шагали двое, и
один из них говорил...
«Вот», — вдруг решил Самгин, следуя за ней. Она дошла до маленького ресторана, пред ним горел газовый фонарь, по обе
стороны двери — столики, за
одним играли в карты маленький, чем-то смешной солдатик и лысый человек
с носом хищной птицы, на третьем стуле сидела толстая женщина, сверкали очки на ее широком лице, сверкали вязальные спицы в руках и серебряные волосы на голове.