Неточные совпадения
Но и русский язык был доведен до того же; для него и для всего прочего был приглашен
сын какой-то вдовы-попадьи, облагодетельствованной княгиней, разумеется, без особых трат: через ее ходатайство у митрополита двое
сыновей попадьи были сделаны соборными священниками. Учитель был их старший брат, диакон бедного прихода, обремененный большой семьей; он гибнул от нищеты, был доволен всякой платой и не смел делать условий с благодетельницей братьев.
Он принадлежал
вдове какого-то князя, проигравшегося в карты, и отдавался особенно дешево оттого, что был далек, неудобен, а главное, оттого, что княгиня выговаривала небольшую часть его, ничем не отделенную, для своего
сына, баловня лет тринадцати, и для его прислуги.
И он, в самом деле, потухал как-то одиноко в своей семье. Возле него стоял его брат, его друг — Петр Васильевич. Грустно, как будто слеза еще не обсохла, будто вчера посетило несчастие, появлялись оба брата на беседы и сходки. Я смотрел на Ивана Васильевича, как на
вдову или на мать, лишившуюся
сына; жизнь обманула его, впереди все было пусто и одно утешение...
Подобралась дружная ватага: десятилетний
сын нищей мордовки Санька Вяхирь, мальчик милый, нежный и всегда спокойно веселый; безродный Кострома, вихрастый, костлявый, с огромными черными глазами, — он впоследствии, тринадцати лет, удавился в колонии малолетних преступников, куда попал за кражу пары голубей; татарчонок Хаби, двенадцатилетний силач, простодушный и добрый; тупоносый Язь,
сын кладбищенского сторожа и могильщика, мальчик лет восьми, молчаливый, как рыба, страдавший «черной немочью», а самым старшим по возрасту был
сын портнихи-вдовы Гришка Чурка, человек рассудительный, справедливый и страстный кулачный боец; все — люди с одной улицы.
После плачевной кончины Алексея Степаныча его
вдова то жила у
сына, то гостила у дочери — ни того, ни другой обидеть ей не хотелось.
Молодая девушка, редкой красоты, с зажженной лучиной в руке, встретила Дарью Сергевну и проводила ее в избу. То была первая миршéнская красавица, сердечная зазноба удалого молодца, отецкого
сына Алеши Мокеева, старшая дочка убогой
вдовы Аграфены Мутовкиной.
Становился Алеша Мокеев перед Аннушкой Мутовкиной. Была та Аннушка девица смиренная, разумная, из себя красавица писаная, одна беда — бедна была, в сиротстве жила. Не живать сизу́ орлу во долинушке, не видать Алеше Мокееву хозяйкой бедную Аннушку. Не пошлет сватовьев спесивый Мокей к убогой
вдове Аграфене Мутовкиной, не посватает он за
сына ее дочери бесприданницы, в Аграфенином дворе ворота тесны, а мужик богатый, что бык рогатый, в тес́ны ворота не влезет.
Мать моего жизнерадостного парижанина была полная, рыхлая, нервная и добродушная особа,
вдова, живущая постоянно в своей усадьбе, в просторном, несколько запущенном доме и таком же запущенном саде. Всем гостям ее
сына нашлось помещение в доме и флигеле. Сейчас же мы вошли в весь домашний обиход, в жизнь их прислуги, в нравы соседней деревни.
Пачковский,
сын бедной
вдовы, содержавшей ученическую квартиру, был юноша довольно великовозрастный, с угреватым лицом, широкий в кости, медвежеватый и неуклюжий.
И поехал Максим Иванович того же дня ко
вдове, в дом не вошел, а вызвал к воротам, сам на дрожках сидит: «Вот что, говорит, честная
вдова, хочу я твоему
сыну чтобы истинным благодетелем быть и беспредельные милости ему оказать: беру его отселе к себе, в самый мой дом.
И точно, словно какие-то болезненные стоны прорывались у нее иной раз в самых отчаянных и самых залихватских любовных мазурках танцоров, а к тому же еще в город приехал молодой тапер-немец; началась конкуренция, отодвинувшая
вдову далеко на задний план, и она через два года после отъезда Юстина тихо скончалась, шепча горячую молитву за
сына.
Феликс Помада умер от перепоя, когда
сын его был еще в третьем классе; но его смерть не произвела никакого ущерба в труженическом бюджете
вдовы, и она, собирая зернышко к зернышку, успела накопить около ста рублей, назначавшихся на отправку Юстина в Харьковский университет.
Зарницын, единственный
сын мелкопоместной дворянской
вдовы, был человек другого сорта. Он жил в одной просторной комнате с самым странным убранством, которое всячески давало посетителю чувствовать, что квартирант вчера приехал, а завтра непременно очень далеко выедет. Даже большой стенной ковер, составлявший одну из непоследних «шикозностей» Зарницына, висел микось-накось, как будто его здесь не стоило прибивать поровнее и покрепче, потому что владелец его скоро вон выедет.
Вдова Райнера покинула прелестную Рютли и переехала с
сыном из Швица в Женеву. Здесь, отказывая себе в самом необходимом, она старалась дать Ульриху Райнеру возможно лучшее воспитание.
Мать Агнессы Михайловны — Мария Викентьевна Боровикова была
вдова когда-то очень богатого, но в конец разорившегося помещика, оставившего ей после себя лишь неоплатные долги и четырех детей —
сына Константина и дочерей Агнессу, Зинаиду и Александру.
Клеопатра Петровна уехала из Москвы, очень рассерженная на Павла. Она дала себе слово употребить над собой все старания забыть его совершенно; но скука, больной муж, смерть отца Павла, который, она знала, никогда бы не позволил
сыну жениться на ней, и, наконец, ожидание, что она сама скоро будет
вдовою, — все это снова разожгло в ней любовь к нему и желание снова возвратить его к себе. Для этой цели она написала ему длинное и откровенное письмо...
А.П. Сухов был
сыном касимовского крестьянина, умершего в 1848 году от холеры. Похоронив мужа,
вдова Сухова пришла со своим десятилетним мальчиком из деревни в Москву и поступила работницей в купеческую семью, а
сына отдала к живописцу вывесок в ученье, где он и прожил горьких девять лет: его часто били, много и за все.
Семейство их состояло из матери, пятидесятилетней
вдовы, еще свеженькой и веселенькой старушки, красавицы дочери Авдотьи Васильевны и
сына, заики, Петра Васильевича, отставного холостого поручика, весьма серьезного характера.
Вдова Висленева не внимала этим речам, ей нелегко было содержать
сына в школе, и потому она страшно боялась всего, что угрожало его успехам, и осталась на стороне Саши, которою таким образом была одержана первая солидная победа над всеми желавшими соперничать с нею в семье жениха.
В одной из отдаленных улиц Москвы в сером доме с белыми колоннами, антресолью [Антресоль — верхний полуэтаж дома.] и покривившимся балконом жила некогда барыня,
вдова, окруженная многочисленной дворней. [Дворня — вся прислуга в барском доме.]
Сыновья ее служили в Петербурге, дочери вышли замуж; она выезжала редко и уединенно доживала последние годы своей скупой и скучающей старости. День ее, нерадостный и ненастный, давно прошел; но и вечер ее был чернее ночи.
«Рановато я отказал имущество-то городу — лучше бы оставить молодой
вдове! Может, и
сын был бы. А то — что же? Жил-жил — помер, а и глаз закрыть некому. Положим — завещание можно изменить, да-а…»
В то самое время, как
вдова понеслась с неизвестными целями за своим ученым
сыном, откуда-то сверху раздалось громкое и веселое...
20-го декабря. Я в крайнем недоумении. Дьячиха, по маломыслию, послала своему
сыну по почте рублевую ассигнацию в простом конверте, но конверт сей на почте подпечатали и, открыв преступление
вдовы, посылку ее конфисковали и подвергли ее штрафу. Что на почте письма подпечатывают и читают — сие никому не новость; но как же это рублевую ассигнацию вдовицы ловят, а „Колокол“, который я беру у исправника, не ловят? Что это такое: простота или воровство?
— Ну что, моя вдовица Наинская, что твой ученый
сын? — заговорил отец Савелий ко
вдове, выставлявшей на свое открытое крылечко белый столик, за которым компания должна была пить чай.
От своих спутников я узнал, что она была
вдова и имела двух взрослых
сыновей, из которых один пошел по делам на Хор, а другой отправился на охоту за сохатым.
Сын его и
вдовы, Валериан Владимирович, по протекции попав в Пажеский корпус, обратил на себя внимание начальства — не столько успехами в науках… сколько фронтовой выправкой, хорошими манерами и благонравием (хотя подвергался всему, чему неизбежно подвергались все бывшие воспитанники казенных военных заведений), — и вышел в гвардию.
Она была
вдова, и Николай Петрович был ее единственным
сыном.
— Молодой
вдовы с
сыном? — невозмутимо продолжал Кржижановский, в упор глядя на княжну Александру Яковлевну.
Боярыня, оставшись
вдовою с одним малолетним
сыном Дмитрием Юрьевичем, батюшкою покойного моего господина, отправилась в свою закамскую отчину, и ровно десять лет о той старушке слуху не было.
Полный иронии Михаил Ильич любил рассказывать про своего старика отца, жившего под Кременчугом в собственном имении. Однажды и мне довелось видеть этого сухого, высокого и как кол прямого старика, давным-давно
вдового и застывшего, можно сказать, в своей скупости. Следует, однако, принять в соображение, что оба его
сына, штаб-ротмистры в отставке — Александр и владетель Федоровки Михаил в молодости не слишком радовали отца своим поведением.
Об известной в свое время красавице Ал. Льв. Бржесской я могу только сказать, что она была дочерью красивой
вдовы Добровольской, у которой было два
сына, служивших: один в Черноморском флоте, а другой в Петербурге в министерстве народного просвещения. Полагаю, что Ал. Фед., женившись на Добровольской и получивши за нею 30 тыс. приданого, скоро вышел в отставку и уехал с женою за границу. Как молодая чета смотрела в то время на жизнь, можно судить из следующего его рассказа за послеобеденной чашкой кофе.
— С того света указывает он тебе на кровь, пролитую за тебя и отечество, на старушку
вдову, оставленную без подпоры и утешения, и требует, чтобы ты даровал жизнь ее
сыну и матери отдал кормильца и утешителя. Не только как опекун Последнего Новика, но как человек, обязанный ему спасением своей жизни, умоляю тебя за него: умилосердись, отец отечества! прости его или вели меня казнить вместе с ним.
Вдова, вскоре после смерти мужа, сошла в могилу, а маленький Кеня, как сокращают в Сибири очень распространенное имя Иннокентий, даваемое в честь первого иркутского архиепископа, вырос в доме Толстых полуслугой, полутоварищем единственного
сына Иннокентия Толстых — Пети, ставшего с летами Петром Иннокентьевичем.
Теперь и то взять. Ведь между этими спиритами есть разные
вдовы, матери, дочери. Они не могут помириться со смертью мужа, отца,
сына. Это вовсе не смешно. Для них это, в самом деле, утешение. Они живут в это. Действительно, вызывают они души, или так им кажется — это решительно все равно, только бы они были довольны.
Опять очутился он на том самом месте вала, где на него нашли думы о судьбах Кладенца, перед посещением монастыря. Поднялся он рано, когда его хозяин еще спал, и долго бродил по селу, дожидался часа идти искать домик
вдовы почтмейстера Аршаулова. Может быть,
сын ее уже приехал из губернского города.
Он был очень богат и, кажется, единственный
сын у своей матери,
вдовы.
Дело было в том, что в городе жила престарелая
вдова купчиха, у которой были два
сына и замужняя дочь. Старушка имела неразделенный с детьми капитал и заветное право разделить им детей, когда сама того пожелает. Но такое желание ей, по русскому купеческому обычаю, долго не приходило, а между тем в это время зять ее погорел.
Приказный умер вскоре после рождения этого
сына и оставил жену и
сына ни с чем, кроме того домика, который, как сказано, «ничего не стоил». Но вдова-приказничиха сама дорого стоила: она была из тех русских женщин, которая «в беде не сробеет, спасет; коня на скаку остановит, в горящую избу взойдет», — простая, здравая, трезвомысленная русская женщина, с силою в теле, с отвагой в душе и с нежною способностью любить горячо и верно.
Галчиха. Да я про то ж и говорю; и ваш
сын… А то еще
вдова; за рекой дом, такой большущий и мезонин… и в этом мезонине…
Семья у них к тому же была совсем небольшая: свекор Борис Тимофеич Измайлов, человек уже лет под восемьдесят, давно
вдовый;
сын его Зиновий Борисыч, муж Катерины Львовны, человек тоже лет пятидесяти с лишком, да сама Катерина Львовна, и только всего.
— Нет, позвольте, я только намекну… извольте видать, и мы посвящены в некоторые таинства… Вот, недалеко ходить,
вдова Селинова. Видите дом соседский, при спуске Константино-Еленовской улицы. Вдовушка без ума от
сына вашего хозяина.
— Вступитесь, матушка, ваше превосходительство в наше бедственное положение, — говорила она жене моей, горько плача, — замолвите словечко вашему супругу, попросите его защитить невинного от напрасной клеветы.
Сын мой не более виноват в этом деле, чем его превосходительство Михайла Аполлоныч. — И рассказала
вдова, что слышала от
сына по делу о расхищении сумм в банке.
— Кстати, — продолжала Левкоева, желая замять разговор о
сыне, — я заехала с ним по поручению одной графини узнать положение семейства
вдовы бедного чиновника — недавно умер чахоткой от усиленной канцелярской работы.
Вот как она узнала о похищении из банка суммы, падавшей на мою ответственность. К ней хаживала
вдова канцелярского служителя, оставшаяся после смерти мужа с многочисленным семейством без всяких средств к существованию. Агнеса помогала временами этой женщине. Приходит она к ней и рассказывает, что ее
сына, лет двадцати пяти, служащего в общественном банке, единственного ее кормильца, посадили в острог по подозрению, что он был участником в расхищении сумм.
Едвига Стабровская,
вдова белорусского помещика, имела двух
сыновей, — старшего Владислава и меньшего Ричарда.
Из разных щедрых рук сыпались на бедную
вдову, живущую одним пенсионом, то на обмундировку
сына, то ему на фронтовую лошадь, то на экипировку ее самой или домашнюю нужду.
Он был
вдов, но через год после свадьбы
сына не выдержал и сам женился.
Она была
вдова бывшего посадника, Исаака Борецкого, мать двух взрослых
сыновей.
Евреиновы — мать и два
сына — жили на нищенскую пенсию. В первые же дни я увидал, с какой трагической печалью маленькая серая
вдова, придя с базара и разложив покупки на столе кухни, решала трудную задачу: как сделать из небольших кусочков плохого мяса достаточное количество хорошей пищи для трех здоровых парней, не считая себя саму?
Пошли они утром, но не возвратились засветло, а метель разыгралась, и думали, что
вдова с
сыном остались переждать погоду у кого-нибудь из дьячков. Но на другой день ее не нашли на поповке, а потом и ее «и
сына отыскали в овражке — мать с
сыном сидели обнявшись и оба замерзли».