Неточные совпадения
Едвига Стабровская,
вдова белорусского помещика, имела двух
сыновей, — старшего Владислава и меньшего Ричарда.
— Кстати, — продолжала Левкоева, желая замять разговор о
сыне, — я заехала с ним по поручению одной графини узнать положение семейства
вдовы бедного чиновника — недавно умер чахоткой от усиленной канцелярской работы.
Из разных щедрых рук сыпались на бедную
вдову, живущую одним пенсионом, то на обмундировку
сына, то ему на фронтовую лошадь, то на экипировку ее самой или домашнюю нужду.
Вот как она узнала о похищении из банка суммы, падавшей на мою ответственность. К ней хаживала
вдова канцелярского служителя, оставшаяся после смерти мужа с многочисленным семейством без всяких средств к существованию. Агнеса помогала временами этой женщине. Приходит она к ней и рассказывает, что ее
сына, лет двадцати пяти, служащего в общественном банке, единственного ее кормильца, посадили в острог по подозрению, что он был участником в расхищении сумм.
— Вступитесь, матушка, ваше превосходительство в наше бедственное положение, — говорила она жене моей, горько плача, — замолвите словечко вашему супругу, попросите его защитить невинного от напрасной клеветы.
Сын мой не более виноват в этом деле, чем его превосходительство Михайла Аполлоныч. — И рассказала
вдова, что слышала от
сына по делу о расхищении сумм в банке.
Неточные совпадения
Но и русский язык был доведен до того же; для него и для всего прочего был приглашен
сын какой-то вдовы-попадьи, облагодетельствованной княгиней, разумеется, без особых трат: через ее ходатайство у митрополита двое
сыновей попадьи были сделаны соборными священниками. Учитель был их старший брат, диакон бедного прихода, обремененный большой семьей; он гибнул от нищеты, был доволен всякой платой и не смел делать условий с благодетельницей братьев.
Он принадлежал
вдове какого-то князя, проигравшегося в карты, и отдавался особенно дешево оттого, что был далек, неудобен, а главное, оттого, что княгиня выговаривала небольшую часть его, ничем не отделенную, для своего
сына, баловня лет тринадцати, и для его прислуги.
И он, в самом деле, потухал как-то одиноко в своей семье. Возле него стоял его брат, его друг — Петр Васильевич. Грустно, как будто слеза еще не обсохла, будто вчера посетило несчастие, появлялись оба брата на беседы и сходки. Я смотрел на Ивана Васильевича, как на
вдову или на мать, лишившуюся
сына; жизнь обманула его, впереди все было пусто и одно утешение:
Подобралась дружная ватага: десятилетний
сын нищей мордовки Санька Вяхирь, мальчик милый, нежный и всегда спокойно веселый; безродный Кострома, вихрастый, костлявый, с огромными черными глазами, — он впоследствии, тринадцати лет, удавился в колонии малолетних преступников, куда попал за кражу пары голубей; татарчонок Хаби, двенадцатилетний силач, простодушный и добрый; тупоносый Язь,
сын кладбищенского сторожа и могильщика, мальчик лет восьми, молчаливый, как рыба, страдавший «черной немочью», а самым старшим по возрасту был
сын портнихи-вдовы Гришка Чурка, человек рассудительный, справедливый и страстный кулачный боец; все — люди с одной улицы.
После плачевной кончины Алексея Степаныча его
вдова то жила у
сына, то гостила у дочери — ни того, ни другой обидеть ей не хотелось.