Неточные совпадения
Что ж, если вашим пистолетом
Сражен приятель молодой,
Нескромным взглядом, иль
ответом,
Или безделицей иной
Вас оскорбивший за бутылкой,
Иль даже сам
в досаде пылкой
Вас гордо вызвавший на бой,
Скажите: вашею душой
Какое чувство овладеет,
Когда недвижим, на земле
Пред вами с смертью на челе,
Он постепенно костенеет,
Когда он глух и молчалив
На ваш отчаянный призыв?
— Ну, что ж ты расходилась так? Экая занозистая! Ей
скажи только одно слово, а она уж
в ответ десяток! Поди-ка принеси огоньку запечатать письмо. Да стой, ты схватишь сальную свечу, сало дело топкое: сгорит — да и нет, только убыток, а ты принеси-ка мне лучинку!
Последние слова он уже
сказал, обратившись к висевшим на стене портретам Багратиона и Колокотрони, [Колокотрони — участник национально-освободительного движения
в Греции
в 20-х г. XIX
в.] как обыкновенно случается с разговаривающими, когда один из них вдруг, неизвестно почему, обратится не к тому лицу, к которому относятся слова, а к какому-нибудь нечаянно пришедшему третьему, даже вовсе незнакомому, от которого знает, что не услышит ни
ответа, ни мнения, ни подтверждения, но на которого, однако ж, так устремит взгляд, как будто призывает его
в посредники; и несколько смешавшийся
в первую минуту незнакомец не знает, отвечать ли ему на то дело, о котором ничего не слышал, или так постоять, соблюдши надлежащее приличие, и потом уже уйти прочь.
— А Воробья зачем приписали? —
сказал ему
в ответ на это Чичиков.
— Вздор! —
сказал Ноздрев
в ответ на какое-то представление белокурого, надел ему на голову картуз, и — белокурый отправился вслед за ними.
Не слыша
ответа, Печорин сделал несколько шагов к двери; он дрожал — и
сказать ли вам? я думаю, он
в состоянии был исполнить
в самом деле то, о чем говорил шутя.
Янкель
в ответ на это подошел к нему поближе и, сделав знак обеими руками, как будто хотел объявить что-то таинственное,
сказал...
—
«Ты очень жалостлив»,
сказала Трость
в ответ,
«Однако не крушись: мне столько худа нет.
«Соседка, слышала ль ты добрую молву?»
Вбежавши, Крысе Мышь
сказала: —
«Ведь кошка, говорят, попалась
в когти льву?
Вот отдохнуть и нам пора настала!» —
«Не радуйся, мой свет»,
Ей Крыса говорит
в ответ:
«И не надейся попустому!
Коль до когтей у них дойдёт,
То, верно, льву не быть живому:
Сильнее кошки зверя нет...
Накануне отъезда у него ночью раздулась губа. «Муха укусила, нельзя же с этакой губой
в море!» —
сказал он и стал ждать другого парохода. Вот уж август, Штольц давно
в Париже, пишет к нему неистовые письма, но
ответа не получает.
— Я получил очень неприятное письмо из деревни,
в ответ на посланную доверенность — помните? —
сказал Обломов. — Вот потрудитесь прочесть.
Обломова так и подмывало
сказать: «был и все сделал», да он знает, что Ольга взглянет на него так пристально, что прочтет сейчас ложь на лице. Он вздохнул
в ответ.
— Не бойся, —
сказал он, — ты, кажется, не располагаешь состареться никогда! Нет, это не то…
в старости силы падают и перестают бороться с жизнью. Нет, твоя грусть, томление — если это только то, что я думаю, — скорее признак силы… Поиски живого, раздраженного ума порываются иногда за житейские грани, не находят, конечно,
ответов, и является грусть… временное недовольство жизнью… Это грусть души, вопрошающей жизнь о ее тайне… Может быть, и с тобой то же… Если это так — это не глупости.
— Да, да, —
в радостном трепете говорил он, — и
ответом будет взгляд стыдливого согласия… Она не
скажет ни слова, она вспыхнет, улыбнется до дна души, потом взгляд ее наполнится слезами…
— Кто ж
скажет? У меня нет матери: она одна могла бы спросить меня, зачем я вижусь с тобой, и перед ней одной я заплакала бы
в ответ и
сказала бы, что я дурного ничего не делаю и ты тоже. Она бы поверила. Кто ж другой? — спросила она.
[Вы постоянно живете
в Москве? (фр.)] —
сказал я ей и после утвердительного
ответа продолжал: — Et moi, je n’ai en-core jamais fréquenté la capitale», [А я еще никогда не посещал столицы (фр.).] — рассчитывая
в особенности на эффект слова «fréquentеr». [посещать (фр.).]
Отчего я хотела и не
сказала ему?» И
в ответ на этот вопрос горячая краска стыда разлилась по ее лицу.
Она никогда не чувствовала себя столь униженною, как
в ту минуту, когда, призвав комиссионера, услышала от него подробный рассказ о том, как он дожидался и как потом ему
сказали: «
ответа никакого не будет».
«Уехал! Кончено!»
сказала себе Анна, стоя у окна; и
в ответ на этот вопрос впечатления мрака при потухшей свече и страшного сна, сливаясь
в одно, холодным ужасом наполнили ее сердце.
— А! Мы знакомы, кажется, — равнодушно
сказал Алексей Александрович, подавая руку. — Туда ехала с матерью, а назад с сыном, —
сказал он, отчетливо выговаривая, как рублем даря каждым словом. — Вы, верно, из отпуска? —
сказал он и, не дожидаясь
ответа, обратился к жене своим шуточным тоном: — что ж, много слез было пролито
в Москве при разлуке?
— Где вы поместите княгиню? —
сказал Вронский по-французски, обращаясь к Анне, и, не дождавшись
ответа, еще раз поздоровался с Дарьей Александровной и теперь поцеловал ее руку. — Я думаю,
в большой балконной?
—
Скажи, что
ответа не будет, —
сказала графиня Лидия Ивановна и тотчас, открыв бювар, написала Алексею Александровичу, что надеется видеть его
в первом часу на поздравлении во дворце.
— Не обращайте внимания, —
сказала Лидия Ивановна и легким движением подвинула стул Алексею Александровичу. — Я замечала… — начала она что-то, как
в комнату вошел лакей с письмом. Лидия Ивановна быстро пробежала записку и, извинившись, с чрезвычайною быстротой написала и отдала
ответ и вернулась к столу. — Я замечала, — продолжала она начатый разговор, — что Москвичи,
в особенности мужчины, самые равнодушные к религии люди.
— Поезжай с этой же запиской
в деревню к графине Вронской, знаешь? И тотчас же привези
ответ, —
сказала она посланному.
Когда назойливый стук
в дверь разбудил Самгина, черные шарики все еще мелькали
в глазах его, комнату наполнял холодный, невыносимо яркий свет зимнего дня, — света было так много, что он как будто расширил окно и раздвинул стены. Накинув одеяло на плечи, Самгин открыл дверь и,
в ответ на приветствие Дуняши,
сказал...
— Али вредно сундучку? — спросил возница
в ответ на окрик Самгина, переложил колесо под облучок и
сказал: — Сейчас достигнем.
Мать пожала плечами, свела брови
в одну линию. Не дождавшись ее
ответа, Самгин
сказал Климу...
— Не люблю говорить о себе, —
сказала она довольно твердо
в ответ на его догадку...
Глубоко
в кресле сидел компаньон Варавки по изданию газеты Павлин Савельевич Радеев, собственник двух паровых мельниц, кругленький, с лицом татарина, вставленным
в аккуратно подстриженную бородку, с ласковыми, умными глазами под выпуклым лбом. Варавка, видимо, очень уважал его, посматривая
в татарское лицо вопросительно и ожидающе.
В ответ на возмущение Варавки политическим цинизмом Константина Победоносцева Радеев
сказал...
К нему подошла Марина, — он поднялся на ноги и неловко толкнул на нее стул; она успела подхватить падавший стул и, постукивая ладонью по спинке его, неслышно
сказала что-то лохматому человеку; он
в ответ потряс головой и хрипло кашлянул, а Марина подошла к Самгину.
Самгин, почувствовав опасность, ответил не сразу. Он видел, что
ответа ждет не один этот, с курчавой бородой, а все три или четыре десятка людей, стесненных
в какой-то барской комнате, уставленной запертыми шкафами красного ‹дерева›, похожей на гардероб, среди которого стоит длинный стол. Закурив не торопясь папиросу, Самгин
сказал...
— Не сердись, —
сказал Макаров, уходя и споткнувшись о ножку стула, а Клим, глядя за реку, углубленно догадывался: что значат эти все чаще наблюдаемые изменения людей? Он довольно скоро нашел
ответ, простой и ясный: люди пробуют различные маски, чтоб найти одну, наиболее удобную и выгодную. Они колеблются, мечутся, спорят друг с другом именно
в поисках этих масок,
в стремлении скрыть свою бесцветность, пустоту.
— Я
в это не верю, —
сказал Самгин, избрав самый простой
ответ, но он знал, что все слухи, которые приносит Дронов, обычно оправдываются, — о переговорах министра внутренних дел Протопопова с представителем Германии о сепаратном мире Иван сообщил раньше, чем об этом заговорила Дума и пресса.
Я сидел погруженный
в глубокую задумчивость, как вдруг Савельич прервал мои размышления. «Вот, сударь, —
сказал он, подавая мне исписанный лист бумаги, — посмотри, доносчик ли я на своего барина и стараюсь ли я помутить сына с отцом». Я взял из рук его бумагу: это был
ответ Савельича на полученное им письмо. Вот он от слова до слова...
Чиновник переводил мой вопрос на
ответ тагала — «нет». «Их так немного делают, что
в магазин они и не поступают», —
сказал он.
«Исправные (богатые) якуты живут здесь», —
сказал он только
в ответ на замечание мое о богатстве стороны.
Все были
в восторге, когда мы объявили, что покидаем Нагасаки; только Кичибе был ни скучнее, ни веселее других. Он переводил вопросы и
ответы, сам ничего не спрашивая и не интересуясь ничем. Он как-то
сказал на вопрос Посьета, почему он не учится английскому языку, что жалеет, зачем выучился и по-голландски. «Отчего?» — «Я люблю, — говорит, — ничего не делать, лежать на боку».
И так вопрос и взгляд дошли опять до Бабы, но без
ответа. «Иногда бывает меньше, —
сказал наконец Садагора, — а
в другой раз больше».
Японцы уехали с обещанием вечером привезти
ответ губернатора о месте. «Стало быть, о прежнем, то есть об отъезде, уже нет и речи», —
сказали они, уезжая, и стали отирать себе рот, как будто стирая прежние слова. А мы начали толковать о предстоящих переменах
в нашем плане. Я еще, до отъезда их, не утерпел и вышел на палубу. Капитан распоряжался привязкой парусов. «Напрасно, —
сказал я, — велите опять отвязывать, не пойдем».
21-го приехали Ойе-Саброски с Кичибе и Эйноске. Последний решительно отказался от книг, которые предлагали ему и адмирал, и я: боится. Гокейнсы
сказали, что желали бы говорить с полномочным. Их повели
в каюту. Они объявили, что наконец получен
ответ из Едо! Grande nouvelle! Мы обрадовались. «Что такое? как?
в чем дело?» — посыпались вопросы. Мы с нетерпением ожидали, что позовут нас
в Едо или
скажут то, другое…
Промахнувшись раз, японцы стали слишком осторожны: адмирал
сказал, что,
в ожидании
ответа из Едо об отведении нам места, надо свезти пока на пустой, лежащий близ нас, камень хронометры для поверки. Об этом вскользь
сказали японцам: что же они? на другой день на камне воткнули дерево, чтоб сделать камень похожим на берег, на который мы обещали не съезжать. Фарсеры!
На эти вопросы пока нет
ответа — так мало еще европейцы сделали успеха
в цивилизации страны, или, лучше
сказать, так мало страна покоряется соединенным усилиям ума, воли и оружия.
Баниосы тоже, за исключением некоторых, Бабы-Городзаймона, Самбро, не лучше: один
скажет свой вопрос или
ответ и потом сонно зевает по сторонам, пока переводчик передает. Разве ученье, внезапный шум на палубе или что-нибудь подобное разбудит их внимание: они вытаращат глаза, навострят уши, а потом опять впадают
в апатию. И музыка перестала шевелить их. Нет оживленного взгляда, смелого выражения, живого любопытства, бойкости — всего, чем так сознательно владеет европеец.
«Щетку, —
сказал я, — для платья!» То же «yes»
в ответ и то же непослушание.
Такое состояние духа очень наивно, но верно выразила мне одна француженка, во Франции, на морском берегу, во время сильнейшей грозы,
в своем
ответе на мой вопрос, любит ли она грозу? «Oh, monsieur, c’est ma passion, — восторженно
сказала она, — mais… pendant l’orage je suis toujours mal а mon aise!» [«О сударь, это моя страсть.. но… во время грозы мне всегда не по себе!» — фр.]
Они вечером прислали
ответ,
в котором просили извинения,
сказали, что кидали каменья мальчишки, «у которых нет смысла».
Но злаков на полях все не прибавлялось, ибо глуповцы от бездействия весело-буйственного перешли к бездействию мрачному. Напрасно они воздевали руки, напрасно облагали себя поклонами, давали обеты, постились, устраивали процессии — бог не внимал мольбам. Кто-то заикнулся было
сказать, что"как-никак, а придется
в поле с сохою выйти", но дерзкого едва не побили каменьями, и
в ответ на его предложение утроили усердие.
— А вот это дело, дорогой тесть! На это я тебе
скажу, что я давно уже вышел из тех, которых бабы пеленают. Знаю, как сидеть на коне. Умею держать
в руках и саблю острую. Еще кое-что умею… Умею никому и
ответа не давать
в том, что делаю.
— Прощайте, братцы! — кричал
в ответ кузнец. — Даст Бог, увидимся на том свете; а на этом уже не гулять нам вместе. Прощайте, не поминайте лихом!
Скажите отцу Кондрату, чтобы сотворил панихиду по моей грешной душе. Свечей к иконам чудотворца и Божией Матери, грешен, не обмалевал за мирскими делами. Все добро, какое найдется
в моей скрыне, на церковь! Прощайте!
— Слушай, я
сказал, что не уйду от тебя без
ответа! —
в страшном раздражении крикнул Иван.