Неточные совпадения
Митька принес шпагу. Исполнив долг свой,
сел я к нему
на кровать и сказал...
Осмотрев внимательно эту картину, Свидригайлов безучастно отошел от щелочки и
сел опять
на кровать.
— Я? не буду плакать… Я плачу от радости. Я так давно не видела тебя. Я не буду, не буду, — сказала она, глотая слезы и отворачиваясь. — Ну, тебе одеваться теперь пора, — оправившись, прибавила она, помолчав и, не выпуская его руки,
села у его
кровати на стул,
на котором было приготовлено платье.
Мальчик с пальчик выглянул из-под
кровати и видит — страшный людоед
сел за стол и крикнул
на старушку: «Давай вина».
На руке своей Клим ощутил слезы. Глаза Варвары неестественно дрожали, казалось — они выпрыгнут из глазниц. Лучше бы она закрыла их. Самгин вышел в темную столовую, взял с буфета еще не совсем остывший самовар, поставил его у
кровати Варвары и, не взглянув
на нее, снова ушел в столовую,
сел у двери.
Ногою в зеленой сафьяновой туфле она безжалостно затолкала под стол книги, свалившиеся
на пол, сдвинула вещи со стола
на один его край, к занавешенному темной тканью окну, делая все это очень быстро. Клим
сел на кушетку, присматриваясь. Углы комнаты были сглажены драпировками, треть ее отделялась китайской ширмой, из-за ширмы был виден кусок
кровати, окно в ногах ее занавешено толстым ковром тускло красного цвета, такой же ковер покрывал пол. Теплый воздух комнаты густо напитан духами.
Он вошел не сразу. Варвара успела лечь в постель, лежала она вверх лицом, щеки ее опали, нос заострился; за несколько минут до этой она была согнутая, жалкая и маленькая, а теперь неестественно вытянулась, плоская, и лицо у нее пугающе строго. Самгин
сел на стул у
кровати и, гладя ее руку от плеча к локтю, зашептал слова, которые казались ему чужими...
— Вон панталоны или ружье отдам. У меня только двое панталон: были третьи, да портной назад взял за долг… Постойте, я примерю ваш сюртук. Ба! как раз впору! — сказал он, надевши легкое пальто Райского и
садясь в нем
на кровать. — А попробуйте мое!
Один остался в светелке Петр Степаныч. Прилег
на кровать, но, как и прошлую ночь, сон не берет его… Разгорелась голова, руки-ноги дрожат, в ушах трезвон, в глазах появились красные круги и зеленые… Душно… Распахнул он миткалевые занавески, оконце открыл. Потянул в светлицу ночной холодный воздух, но не освежил Самоквасова.
Сел у окна Петр Степаныч и, глаз не спуская, стал глядеть в непроглядную темь. Замирает, занывает, ровно пойманный голубь трепещет его сердце. «Не добро вещует», — подумал Петр Степаныч.
— Что с тобой, милая? Что с тобой, дружочек мой? — с любовью и участьем сказала Марья Ивановна,
садясь у изголовья
кровати и сажая Дуню
на не убранную еще постель.
— Я нарочно пришел к тебе, Настя, добрым порядком толковать, — начал Патап Максимыч,
садясь на дочернину
кровать. — Ты не кручинься, не серчай. Давеча я пошумел, ты к сердцу отцовских речей не принимай. Хочешь, бусы хороши куплю?
Конахевич горько усмехнулся и
сел на своей
кровати.
Впрочем, быть с нею наедине в это время нам мало удавалось, даже менее, чем поутру: Александра Ивановна или Миницкие, если не были заняты, приходили к нам в кабинет; дамы ложились
на большую двуспальную
кровать, Миницкий
садился на диван — и начинались одушевленные и откровенные разговоры, так что нас с сестрицей нередко усылали в столовую или детскую.
Оказалось, что Онички нет дома. У маркизы сделалась лихорадка; феи уложили ее в постель, укутали и
сели по сторонам
кровати; Лиза поехала домой, Арапов пошел ночевать к Бычкову, а Персиянцева упросил слетать завтра утром в Лефортово и привезти ему, Арапову, оставленные им
на столе корректуры.
Это голос первого его палача — Александры Яковлевны Пальм-Швейцарекой. Он почти и теперь, как и тогда, теряет сознание. Он припоминает, как он очнулся от обморока в кабинете князя Александра Павловича,
на той самой оттоманке, где лежал мертвый, отравленный по его наущению князь. Он и теперь, как и тогда, быстро вскочил с
кровати и несколько раз прошелся по камере. Глубоко вздохнув, он
сел снова.
— Здравствуйте, мой дорогой, — сказал Назанский, крепко пожимая и встряхивая руку Ромашова и глядя ему прямо в глаза задумчивыми, прекрасными голубыми глазами. — Садитесь-ка вот здесь,
на кровать. Вы слышали, что я подал рапорт о болезни?
Ромашов потихоньку встал с
кровати и
сел с ногами
на открытое окно, так что его спина и его подошвы упирались в противоположные косяки рамы.
— Вам нездоровится? — спросил робко Ромашов,
садясь в его ногах
на кровать. — Так я не буду вам мешать. Я уйду.
В сени вышел царь-отец.
Все пустились во дворец.
Царь недолго собирался:
В тот же вечер обвенчался.
Царь Салтан за пир честной
Сел с царицей молодой;
А потом честные гости
На кровать слоновой кости
Положили молодых
И оставили одних.
В кухне злится повариха,
Плачет у станка ткачиха —
И завидуют оне
Государевой жене.
А царица молодая,
Дела вдаль не отлагая,
С первой ночи понесла.
С этими словами он хотел было
сесть на стул,
на котором висел вицмундирный фрак; но оказалось, что этот стул может только выносить тяжесть фрака без человека, а не человека в сюртуке. Круциферский, сконфузившись, просил его поместиться
на кровать, а сам взял другой (и последний) стул.
Она
села на край
кровати.
— Ну, поди сюда, мой милый! — сказал ему Вихров, и когда Женичка подошел к нему, он поцеловал его, и ему невольно при этом припомнился покойный Еспер Иваныч и сам он в детстве своем. Мальчик конфузливо
сел около
кровати на стул, который тоже подвинула ему Катишь.
Наступила неловкая пауза. Вася с трудом перекатил по подушке отяжелевшую голову и взглянул
на Нюрочку такими покорными глазами, точно просил в чем-то извинения. Она принесла стул и
села около
кровати.
Комната Марьи Тимофеевны была вдвое более той, которую занимал капитан, и меблирована такою же топорною мебелью; но стол пред диваном был накрыт цветною нарядною скатертью;
на нем горела лампа; по всему полу был разостлан прекрасный ковер;
кровать была отделена длинною, во всю комнату, зеленою занавесью, и, кроме того, у стола находилось одно большое мягкое кресло, в которое, однако, Марья Тимофеевна не
садилась.
На плоскости бумаги, в двухмерном мире — эти строки рядом, но в другом мире… Я теряю цифроощущение: 20 минут — это может быть 200 или 200 000. И это так дико: спокойно, размеренно, обдумывая каждое слово, записывать то, что было у меня с R. Все равно как если бы вы, положив нога
на ногу,
сели в кресло у собственной своей
кровати — и с любопытством смотрели, как вы, вы же — корчитесь
на этой
кровати.
— Вы… вы с ума сошли! Вы не смеете… — Она пятилась задом —
села, вернее, упала
на кровать — засунула, дрожа, сложенные ладонями руки между колен. Весь пружинный, все так же крепко держа ее глазами
на привязи, я медленно протянул руку к столу — двигалась только одна рука — схватил шток.
У меня ведь в
селе больница была,
на двенадцать
кроватей, — великолепно устроенная; чистота, полы паркетные.
— Помилуйте, что за церемонии, — заметил хозяин,
садясь на стул рядом с
кроватью.
Кроме койки не было никакой мебели, так что волей-неволей Николаю Герасимовичу пришлось
сесть на эту отвратительно грязную
кровать.
Лара поняла, что столбняк ее длился довольно долго, прежде чем ее пробудили от него звуки несуществующего оркестра, и удивилась, как она не заметила времени? Она торопливо заперла дверь в залу
на ключ, помолилась наскоро пред образом, разделась, поставила свечу
на предпостельном столике и
села в одной сорочке и кофте
на диване, который служил ей
кроватью, и снова задумалась.
Весь уезд дразнит доктора «щуром» за его вечно прищуренные глаза; дразнил и я. Увидев, что я проснулся, Вознесенский подошел ко мне,
сел на край
кровати и тотчас же потянул к своим прищуренным глазам коробку со спичками…
Андрей Ефимыч все понял. Он, ни слова не говоря, перешел к
кровати,
на которую указал Никита, и
сел; видя, что Никита стоит и ждет, он разделся догола, и ему стало стыдно. Потом он надел больничное платье; кальсоны были очень коротки, рубаха длинна, а от халата пахло копченою рыбой.
— Этой ерунды я не понимаю… — глупо проговорил Иван Дмитрич и
сел на свою
кровать.
И он
сел на свою
кровать против американского господина, вдобавок еще расставивши ноги. Матвей боялся, что американец все-таки обидится. Но он оказался парень простой и покладливый. Услыхав, что разговор идет о Тамани-холле, он отложил газету,
сел на своей постели, приветливо улыбнулся, и некоторое время оба они сидели с Дымой и пялили друг
на друга глаза.
Зашла Нюрка Лукашева, принесла первую часть «Основ электричества» Греца. Собирались
сесть вместе заниматься, но обеим что-то не хотелось. Решили выпить. Нюрка принесла бутылку портвейна, мы ее распили, легли с ней
на кровать. Я начала ее «поучать». Говорила, что нет любви, а есть половая потребность. Она огорченно смотрела своими наивными голубыми глазами, тяжело было меня слушать, хочется ей другой, «чистой» любви. Я смеялась и говорила: «Какая чушь! Можно ли быть комсомолке такой идеалисткой?»
«Вор! Максим!» — сообразил Кожемякин, приходя в себя, и, когда вор сунул голову под
кровать, тяжело свалился с постели
на спину ему,
сел верхом и, вцепившись в волосы, стал стучать головою вора о пол, хрипя...
Матвей опустил полог, тихонько ушёл в свою комнату и
сел там
на кровать, стараясь что-то вспомнить, вспоминая только грудь женщины — розовые цветки сосков, жалобно поднятые к солнцу.
Варя попросила его к Денизе Яковлевне.
На нее страшно было смотреть. До истерики дело, однако ж, не дошло. Пирожков
сел у
кровати и старался толком расспросить ее: имеет ли она хоть какие-нибудь фактические права
на инвентарь? Ничего
на бумаге у ней не было. Он ей посоветовал — отложив свой гонор, поехать завтра утром к Гордею Парамонычу, просить ее оставить до весны, а самой искать компаньона.
Мольер (
садится в ужасе
на кровати).
Комната женщины была узкая, длинная, а потолок её действительно имел форму крышки гроба. Около двери помещалась печка-голландка, у стены, опираясь в печку спинкой, стояла широкая
кровать, против
кровати — стол и два стула по бокам его. Ещё один стул стоял у окна, — оно было тёмным пятном
на серой стене. Здесь шум и вой ветра были слышнее. Илья
сел на стул у окна, оглядел стены и, заметив маленький образок в углу, спросил...
—
Садись, девочка, сюда. Прежде всего тебя остричь надо, — проговорила старушка и, выдвинув из промежутка между двумя
кроватями деревянный табурет, посадила
на него Дуню.
Было что-то особенно сладкое в ее ласке, что-то совершенно новое для Фомы, и он смотрел в глаза старухе с любопытством и ожиданием
на лице. Эта старуха ввела его в новый, дотоле неизвестный ему мир. В первый же день, уложив его в
кровать, она
села рядом с нею и, наклоняясь над ребенком, спросила его...
— Поправитесь, говорю, поправитесь… — утешила ее Дарья Николаевна и, поставив кружку
на место, снова
села на стул у
кровати больной, но при этом взглянула
на стоявшие у стены в высоком футляре часы.
— Я, бабка Ганне! — отвечала Ильза, поцеловав старушку в лоб,
села возле нее
на кровать, развязала котомку, бывшую у ней за плечами, и вынула кадушечку с маслом, мягкий ржаной хлеб и бутылку с водкой. — Вот тебе и гостинец, отвесть душку.
Сон одолевал Нестора Игнатьича. Три ночи, проведенные им в тревоге, утомили его. Долинский не пошел в свою комнату, боясь, что Даше что-нибудь понадобится и она его не докличется. Он
сел на коврик в ногах ее
кровати и, прислонясь головою к матрацу, заснул в таком положении как убитый.
Она вошла в комнату, тихо
села возле Долинского
на краю
кровати и положила ему
на лоб свою исхудалую ручку.
В комнату вошел Селюков и
сел на свою
кровать.
— Что-о?.. — Смотритель удивленно выкатывал глаза и
садился на своей
кровати. — Откуда вы это знаете? Такие обвинения можно высказывать, только имея доказательства. Я завтра спрошу Григория Яковлевича, правда это или нет.
Он
сел ко мне
на кровать и начал меня ласкать, как маленькую девочку.
Несчастная красавица открыла глаза и, не видя уже никого около своей постели, подозвала служанку и послала ее за карлицею. Но в ту же минуту круглая, старая крошка как шарик подкатилась к ее
кровати. Ласточка (так называлась карлица) во всю прыть коротеньких ножек, вслед за Гаврилою Афанасьевичем и Ибрагимом, пустилась вверх по лестнице и притаилась за дверью, не изменяя любопытству, сродному прекрасному полу. Наташа, увидя ее, выслала служанку, и карлица
села у
кровати на скамеечку.