Неточные совпадения
В начале моего романа
(Смотрите первую тетрадь)
Хотелось вроде мне Альбана
Бал петербургский описать;
Но, развлечен пустым мечтаньем,
Я занялся воспоминаньем
О ножках мне знакомых дам.
По вашим узеньким следам,
О ножки, полно заблуждаться!
С изменой юности моей
Пора мне сделаться умней,
В делах и в
слоге поправляться,
И эту пятую тетрадь
От отступлений очищать.
Сообразив, должно быть,
по некоторым, весьма, впрочем, резким, данным, что преувеличенно-строгою осанкой здесь, в этой «морской каюте», ровно ничего не возьмешь, вошедший господин несколько смягчился и вежливо, хотя и не без строгости, произнес, обращаясь к Зосимову и отчеканивая каждый
слог своего вопроса...
Напротив, мне
по поводу
слога пришло в голову одно совсем не лишнее, в настоящем случае, замечание.
Читая немецких стихотворцев, он находил, что
слог их был плавнее российского, что стопы в стихах были расположены
по свойству языка их.
— Кондуктор, противно пословице, хотел
по платью проводить меня вон; но тут уж я начал выражаться высоким
слогом, и… вы тоже, — сказал он, забыв его имя и обращаясь к Каренину, — сначала
по полушубку хотели тоже изгнать меня, но потом заступились, за что я очень благодарен.
Я отвернулся и быстрыми шагами стал спускаться с холма, на котором лежит Колотовка. У подошвы этого холма расстилается широкая равнина; затопленная мглистыми волнами вечернего тумана, она казалась еще необъятней и как будто сливалась с потемневшим небом. Я сходил большими шагами
по дороге вдоль оврага, как вдруг где-то далеко в равнине раздался звонкий голос мальчика. «Антропка! Антропка-а-а!..» — кричал он с упорным и слезливым отчаянием, долго, долго вытягивая последний
слог.
Козлов приносил в редакцию написанные на квадратных листочках бумаги очень мелким почерком и канцелярским
слогом очерки
по истории города, но редактор редко печатал его труды, находя их нецензурными или неинтересными.
По-русски он говорил не торопясь, проглатывая одни
слоги, выпевая другие, — чувствовалось, что он честно старается говорить правильно. Почти все фразы он облекал в форму вопросов...
По нынешним понятиям об этикете письмо сие было бы весьма неприличным, но оно рассердило Кирила Петровича не странным
слогом и расположением, но только своею сущностью. «Как, — загремел Троекуров, вскочив с постели босой, — высылать к ему моих людей с повинной, он волен их миловать, наказывать! — да что он в самом деле задумал; да знает ли он, с кем связывается? Вот я ж его… Наплачется он у меня, узнает, каково идти на Троекурова!»
«Я из Макао; меня зовут Этола», — отвечала она по-английски, скрадывая,
по обыкновению китайцев, некоторые
слоги.
— При-го-товь-тесь ко всему, — отчеканил, ударяя
по каждому
слогу, доктор и, склонив взор, сам приготовился было шагнуть за порог к карете.
Для Евномия, как мы уже знаем, не представлялось сомнения в возможности адекватного, исчерпывающего познания божественной сущности помощью понятий («имен»), и главным таким понятием являлась «нерожденность» [«Подобно малолетним и по-детски, попусту занимаясь невозможным, как бы в какой-нибудь детской ладони, заключают непостижимое естество Божие в немногих
слогах слова: нерожденность, защищают эту глупость и думают, что Божество толико и таково, что может быть объято человеческим разумом одно наименование» (Творения иже во святых отца нашего св. Григория Нисского, т. VI. М., 1864, стр.299.
Говоря о
слоге этих сиамских братьев московского журнализма, нельзя не вспомнить Георга Форстера, знаменитого товарища Кука
по Сандвическим островам, и Робеспьера —
по Конвенту единой и нераздельной республики. Будучи в Вильне профессором ботаники и прислушиваясь к польскому языку, так богатому согласными, он вспомнил своих знакомых в Отаити, говорящих почти одними гласными, и заметил: «Если б эти два языка смешать, какое бы вышло звучное и плавное наречие!»
Компания Рогожина была почти в том же самом составе, как и давеча утром; прибавился только какой-то беспутный старичишка, в свое время бывший редактором какой-то забулдыжной обличительной газетки и про которого шел анекдот, что он заложил и пропил свои вставные на золоте зубы, и один отставной подпоручик, решительный соперник и конкурент,
по ремеслу и
по назначению, утрешнему господину с кулаками и совершенно никому из рогожинцев не известный, но подобранный на улице, на солнечной стороне Невского проспекта, где он останавливал прохожих и
слогом Марлинского просил вспоможения, под коварным предлогом, что он сам «
по пятнадцати целковых давал в свое время просителям».
— Да перестань, пьяный ты человек! Верите ли, князь, теперь он вздумал адвокатством заниматься,
по судебным искам ходить; в красноречие пустился и всё высоким
слогом с детьми дома говорит. Пред мировыми судьями пять дней тому назад говорил. И кого же взялся защищать: не старуху, которая его умоляла, просила, и которую подлец ростовщик ограбил, пятьсот рублей у ней, всё ее достояние, себе присвоил, а этого же самого ростовщика, Зайдлера какого-то, жида, за то, что пятьдесят рублей обещал ему дать…
Эта травля вызвала один пикантный эпизод из моей тогдашней еще холостой жизни. Я получил французскую записку от какой-то анонимной дамы, которая просила меня приехать в маскарад Большого театра. Она была заинтересована тем, что меня так травят эти два петербургских. остроумца. Но она назвала их первыми
слогами их фамилий, и по-французски это выходило так:"Bou et les Sou". Но намерение ее было поиграть над этими
слогами, чтобы вызвать во мне представление о Ьоие, то есть грязи, и о sou, то есть медном гроше.
Рольстон — хоть и очень занятой
по своей службе в Музее — не отказывался даже водить меня
по разным трущобам Лондона, куда не совсем безопасно проникать ночью без полисмена. Он же подыскал мне одного впавшего в бедность магистра словесности (magistre artium,
по английской номенклатуре), который занимался со мною
по литературному изучению английского стиля и поправлял мне мой
слог, когда я писал мою первую статью на английском языке: «Нигилизм в России» (The Nihilism in Russia), о которой поговорю ниже.
—
По че-ло-ве-че-ству? — иронически отчеканил он каждый
слог. — Позвольте-с, да у меня эти человеки вот где сидят-с!
Едва, как отрезанный, затих последний
слог последнего падежа, — в классе, точно
по волшебству, новая перемена. На кафедре опять сидит учитель, вытянутый, строгий, чуткий, и его блестящие глаза, как молнии, пробегают вдоль скамей. Ученики окаменели. И только я, застигнутый врасплох, смотрю на все с разинутым ртом… Крыштанович толкнул меня локтем, но было уже поздно: Лотоцкий с резкой отчетливостью назвал мою фамилию и жестом двух пальцев указал на угол.
Мы смеялись, глядя, как он левой рукой выстукивал
по стулу число стоп и
слогов, а правой строчил, перемарывал и опять строчил.
И действительно, радость засияла в его лице; но спешу прибавить, что в подобных случаях он никогда не относился ко мне свысока, то есть вроде как бы старец к какому-нибудь подростку; напротив, весьма часто любил самого меня слушать, даже заслушивался, на разные темы, полагая, что имеет дело, хоть и с «вьюношем», как он выражался в высоком
слоге (он очень хорошо знал, что надо выговаривать «юноша», а не «вьюнош»), но понимая вместе и то, что этот «вьюнош» безмерно выше его
по образованию.
Вдруг маленький поляк произнес имя депутата Мадье де Монжо, но,
по привычке очень многих поляков, выговорил его по-польски, то есть с ударением на предпоследнем
слоге, и вышло не Мадье де Монжо, а Мадье де Монжо.
Если же таких не случалось, он снимал нарочно, для собственного удовольствия, копию для себя, особенно если бумага была замечательна не
по красоте
слога, но
по адресу к какому-нибудь новому или важному лицу.
Мы в последние пять лет, говоря высокопарным
слогом, шагнули гигантски вперед: у нас уничтожено крепостное право, устроен на новых порядках суд, умерен произвол администрации, строятся всюду железные дороги — и для всех этих преуспеяний мы будем иметь в нашем маленьком собрании
по представителю: у нас будет и новый судья Марьеновский, и новый высоко приличный администратор Абреев, и представитель народа Замин, и прокурорский надзор в особе любезнейшего Захаревского, и даже предприниматель
по железнодорожному делу, друг мой Виссарион Захаревский.
Последнее, впрочем, было сказано Бодростиной, вероятно, лишь для красоты
слога, потому что она сама не верила ни в какие силы соблазна
по отношению к молодой генеральше.
А вслед за ним, как эхо, «Реквием» повторилось еще несколько отдельными голосами в партере, и наконец рявкнул и бас сверху, по-семинарски смягчив первый
слог. Театр на это непонятное для них слово ответил общим ревом: «Бис… бис…»
Писать литературным
слогом выучилась она только по-французски.
Он будет надоедать мне, преследовать меня
по пятам с нелепыми требованиями, будет лезть ко мне с поцелуями, истязать меня дружелюбием, а я должен говорить ему
слогом Песни Песней: лоно твое — как чаша благовонная, и нос твой — как кедр ливанский!
С тех пор до меня доходили об нем разные слухи. Сначала писали, что он продолжает мыслить благородно, и вследствие этого
слог его циркуляров постепенно совершенствуется; потом стали писать, что он опять начал мыслить неблагородно, и вследствие этого в циркулярах его царствует полнейшая грамматическая анархия. Разумеется,
по поводу первых слухов я радовался,
по поводу вторых — сокрушался. Как вдруг получаю от него письмо, которое сразу покончило с моими недоумениями.
«Милая моя Суворочка, письмо твое получил, ты меня так утешила, что я,
по обычаю своему, от утехи заплакал. Кто-то тебя, мой друг, учил такому красному
слогу. Как бы я, матушка, посмотрел теперь тебя в белом платье! Как это ты растешь? Как увидимся, не забудь рассказать мне какую-нибудь приятную историю о твоих великих мужах древности. Поклонись от меня сестрицам (монастыркам). Божье благословение с тобою».
«Что такое есть: само собою разумеется? — спрашивал он по-русски, напирая на каждый
слог.
Вероятно, будут между ними и корректурные, которые отыщут какие-нибудь погрешности в языке и
слоге, и патетические, в которых будет много восклицаний о прелести сцен и характеров, и эстетично-аптекарские, с строгою поверкою того, везде ли точно,
по эстетическому рецепту, отпущено действующим лицам надлежащее количество таких-то и таких-то свойств и всегда ли эти лица употребляют их так, как сказано в рецепте.
Для этой операции пользуются благодатными летними месяцами, когда жители Москвы, кто может
по средствам своим, спешат, как говорится в витиеватом
слоге, броситься из душной Белокаменной в объятия природы.
По ним можно было, казалось, читать всю жизнь их, ясную, спокойную жизнь, которую вели старые национальные, простосердечные и вместе богатые фамилии, всегда составляющие противоположность тем низким малороссиянам, которые выдираются из дегтярей, торгашей, наполняют, как саранча, палаты и присутственные места, дерут последнюю копейку с своих же земляков, наводняют Петербург ябедниками, наживают наконец капитал и торжественно прибавляют к фамилии своей, оканчивающейся на о,
слог въ.
По захождении солнца перепелки сидят уже не так крепко, летят шибче, поднимаются от земли выше и перемещаются дальше; ястреб же утомился, ловит не жадно, и нередко случается, что он не догоняет перепелок легких, то есть не так разжиревших, чекуш, как их называют охотники, потому что они на лету кричат похоже на
слоги чек, чек, чек, — не догонит, повернет назад и прямо сядет на руку охотника или на его картуз, если он не подставит руки.
— Это ихняя бумажка, — шепнул, с неизменной своей улыбочкой, исправник Квицинскому, — они ее для красоты
слога прочитать желают, а законный акт составлен
по форме, безо всех этих цветочков.
Кроме того,
по сходству в
слоге и мыслях с другими произведениями княгини Дашковой, несомненно ей принадлежащими (57), можно предположить, что ею же написаны в «Собеседнике»: «Послание к слову так», «Сокращение катехизиса честного человека», «О истинном благополучии», «Искреннее сожаление об участи издателей «Собеседника», «Вечеринка», «Путешествующие», «Картины моей родни», «Нечто из английского «Зрителя»«.
Много имен также собрано и для стихов, и притом они так остроумно сложены, что,
по требованию стиха, можно и выпустить или прибавить
слог совершенно незаметно.
Возвышенным, красноречивым, витиеватым
слогом можно воспевать только высокие явления жизни — взятие неприятельского города, отбитие у врага нескольких пушек, торжество
по случаю победы, иллюминацию, раздачу наград и т. п.
Составляя сии повести, мало-по-малу, образовал я свой
слог и приучился выражаться правильно, приятно, и свободно.
Печататься в газетах, искать уроков?.. Сотни их жаждут того же. Если и перепадет что-нибудь насчет переводов, так от Вани. Да и не знает она достаточно хорошо ни французского, ни немецкого, — даром что получала
по пяти. Читать может французские книжки; но немецкие — труднее; да и самой надо владеть русским
слогом, и не так, как годится для сочинений в гимназии.
3) Способ состоял в том, что из скороговорки вдруг вылетали несколько слов, и нередко одно слово, произносимое без напева, протяжно, как будто
по складам, с сильным ударением на каждый
слог, так что избранное выражение или слово поразительно впечатлевалось в слухе и, пожалуй, в душе иного зрителя.
Он достал из кармана бумагу и подал ее директору. Под аттестацией, написанной канцелярским
слогом и почерком, стояла подпись губернатора.
По всему видно было, что губернатор подписал не читая, лишь бы только отделаться от какой-нибудь навязчивой барыни.
Вольноопределяющий только
по картон-буквам
слогам обучит, а фельдфебель за ухо: «Тяни, сукин кот, гласную букву, чтоб гласно выходило!..» Этак и ушей не хватит.
Сначала иду
по жесткой глинистой дороге мимо акации, готовящейся уже трещать и выбрасывать свои семена; потом мимо начинающей желтеть ржи с своими чудными, все еще свежими васильками; выхожу в черное, почти все уж запаханное паровое поле; направо пашет старик в бахилках сохой и на плохой худой лошади, и слышу сердитое старинное: «Вылезь!» — с особенным ударением на втором
слоге.