Неточные совпадения
Плуги оказывались негодящимися, потому что работнику не приходило в
голову опустить
поднятый резец и, ворочая силом, он мучал лошадей и портил землю; и его просили быть покойным.
На другой день пошел я смотреть лошадей по дворам и начал с известного барышника Ситникова. Через калитку вошел я на двор, посыпанный песочком. Перед настежь раскрытою дверью конюшни стоял сам хозяин, человек уже не молодой, высокий и толстый, в заячьем тулупчике, с
поднятым и подвернутым воротником. Увидав меня, он медленно двинулся ко мне навстречу, подержал обеими руками шапку над
головой и нараспев произнес...
Самгин видел десятки рук,
поднятых вверх, дергавших лошадей за повода, солдат за руки, за шинели, одного тащили за ноги с обоих боков лошади, это удерживало его в седле, он кричал, страшно вытаращив глаза, свернув
голову направо; еще один, наклонясь вперед, вцепился в гриву своей лошади, и ее вели куда-то, а четверых солдат уже не было видно.
— Я — не верю вам, не могу верить, — почти закричал Самгин, с отвращением глядя в
поднятое к нему мохнатое, дрожащее лицо. Мельком взглянул в сторону Тагильского, — тот стоял, наклонив
голову, облако дыма стояло над нею, его лица не видно было.
Кутузов сидел у рояля, за его спиной оскалилась клавиатура,
голова его четко выделялась на черной
поднятой крышке, как будто замахнувшейся на него.
А в праздничные дни к вечеру трактир сплошь битком набит пьяными — места нет. И лавирует половой между пьяными столами, вывертываясь и изгибаясь, жонглируя над
головой высоко
поднятым подносом на ладони, и на подносе иногда два и семь — то есть два чайника с кипятком и семь приборов.
Чернея сквозь ночной туман,
С
поднятой гордо
головою,
Надменно выпрямив свой стан,
Куда-то кажет вдаль рукою
С коня могучий великан;
А конь, притянутый уздою,
Поднялся вверх с передних ног,
Чтоб всадник дальше видеть мог.
Девушка зарыдала, опустилась на колени и припала
головой к слабо искавшей ее материнской руке. Губы больной что-то шептали, и она снова закрыла глаза от сделанного усилия. В это время Харитина привела только что
поднятую с постели двенадцатилетнюю Катю. Девочка была в одной ночной кофточке и ничего не понимала, что делается. Увидев плакавшую сестру, она тоже зарыдала.
Громче и громче раздавалась хлыстовская песня. Закинув назад
головы, разгоревшимися глазами смотрели Божьи люди вверх на изображение святого духа.
Поднятыми дрожащими руками они как будто манили к себе светозарного голубя. С блаженным сделался припадок падучей, он грянулся оземь, лицо его исказилось судорогами, вокруг рта заклубилась пена. Добрый знак для Божьих людей — скоро на него «накатило», значит, скоро и на весь собор накати́т дух святой.
У тех и у других считалось особенно приличным и светским танцевать как можно неподвижнее, держа руки опущенными вниз и
головы поднятыми вверх и склоненными, с некоторым гордым и в то же время утомленным и расслабленным видом.
Но дед не слышал. Далее шел Емельян. Этот был покрыт большой рогожей с
головы до ног и имел теперь форму треугольника. Вася, ничем не покрытый, шагал так же деревянно, как всегда, высоко поднимая ноги и не сгибая колен. При блеске молнии казалось, что обоз не двигался и подводчики застыли, что у Васи онемела
поднятая нога…
Повсюду виднелись запрокинутые назад
головы и
поднятые вверх бутылки.
После этого Пачковский стал как-то иначе ходить, иначе носил
голову, втягивая ее между
поднятых плеч и слегка откидывая назад, и говорил, цедя сквозь зубы.
Перед домом, со стороны дороги, был разбит парк с обширным цветником, в середине которого находился громадный фонтан — колоссальный бронзовый лебедь с
поднятой вверх
головой.
Какой-то молодой человек в коротком пальто с
поднятым воротником столкнулся с нею и молча отскочил, взмахнув рукою к
голове. Ей показалось что-то знакомое в нем, она оглянулась и увидала, что он одним светлым глазом смотрит на нее из-за воротника. Этот внимательный глаз уколол ее, рука, в которой она держала чемодан, вздрогнула, и ноша вдруг отяжелела.
Один требовал себя изобразить в сильном, энергическом повороте
головы; другой с
поднятыми кверху вдохновенными глазами; гвардейский поручик требовал непременно, чтобы в глазах виден был Марс; гражданский сановник норовил так, чтобы побольше было прямоты, благородства в лице и чтобы рука оперлась на книгу, на которой бы четкими словами было написано: «Всегда стоял за правду».
I подняла
голову, оперлась на локоть. По углам губ — две длинные, резкие линии — и темный угол
поднятых бровей: крест.
Головы кивали, некоторые руки крестились, белые платки кое-где мелькали в воздухе; рядом с ними крутились шапки в
поднятых руках. Иные лица глупо улыбались, иные кисло слезливились и куксились. Полояров вздохнул совсем свободно и вышел из-за трубы.
Он лежал неловко; его большая, кверху широкая, книзу заостренная
голова неловко сидела на длинной шее; неловкость сказывалась в самом положении его рук, его туловища, плотно охваченного коротким черным сюртучком, его длинных ног с
поднятыми коленями, подобных задним ножкам стрекозы.
Санин еще раз окинул взором его грузную фигуру, его
голову, шею, его высоко
поднятый, круглый, как яблоко, подбородок — и, выйдя из гостиницы, проворными шагами направился к кондитерской Розелли. Надо было предварить Джемму.
Покрасневший, с вытянутой шеей, от чего
голова стала еще более похожа на лошадиную, загремел огромный майор на Шептуна. Все замерло. Даже
поднятые розги на момент остановились в воздухе и тихо опустились на тело.
Ему казалось, что он видит в синеватом свете и
голову медной женщины, и
поднятую руку.
Когда пыль,
поднятую этой толкотней, пронесло дальше, к площади, знамя опять стояло неподвижно, а под знаменем встал человек с открытой
головой, длинными, откинутыми назад волосами и черными сверкающими глазами южанина. Он был невелик ростом, но возвышался над всею толпой, на своей платформе, и у него был удивительный голос, сразу покрывший говор толпы. Это был мистер Чарльз Гомперс, знаменитый оратор рабочего союза.
У Матвея слипались глаза. Сквозь серое облако он видел деревянное лицо Созонта с открытым ртом и
поднятыми вверх бровями, видел длинную, прямую фигуру Пушкаря, качавшегося в двери, словно маятник; перед ним сливались в яркий вихрь голубые и жёлтые пятна, от весёлого звона гитары и гуслей, разымчивой песни и топота ног кружилась
голова, и мальчику было неловко.
Он появился в большом нагольном овчинном тулупе, с
поднятым и обвязанным ковровым платком воротником, скрывавшим его волосы и большую часть лица до самых глаз, но я, однако, его, разумеется, немедленно узнал, а дальше и мудрено было бы кому-нибудь его не узнать, потому что, когда привозный комедиантом великан и силач вышел в голотелесном трике и, взяв в обе руки по пяти пудов, мало колеблясь, обнес сию тяжесть пред скамьями, где сидела публика, то Ахилла, забывшись, закричал своим голосом: „Но что же тут во всем этом дивного!“ Затем, когда великан нахально вызывал бороться с ним и никого на сие состязание охотников не выискивалось, то Ахилла, утупя лицо в оный, обвязанный вокруг его
головы, ковровый платок, вышел и схватился.
А больная лежала в это время с высоко
поднятой грудью — иначе боли усиливались — и с низко опущенной
головой и глядела в лепной потолок своей спальни… По лицам докторов она поняла, что ждать больше нечего…
Собаки упустили волка. «Когда мы прибежали к канаве, волка уже не было, и обе собаки вернулись к нам с
поднятыми хвостами и рассерженными лицами. Булька рычал и толкал меня
головой — он, видно, хотел что-то рассказать, но не умел» («Булька и волк»).
Я увидел прежде всего сидящую у кровати Молли; Ганувер держал ее руку, лежа с высоко
поднятой подушками
головой. Рот его был полураскрыт, и он трудно дышал, говоря с остановками, негромким голосом. Между краев расстегнутой рубашки был виден грудной компресс.
Помню, как во время великопостных всенощных, когда о. Яков приподымался на ногах и с
поднятыми руками восклицал: «Господи, Владыко живота моего», — я, припадая
головою к полу, ясно видел, что у него, за отсутствием сапог, на ногах женины чулки и башмаки.
Слова Ивана Васильевича были как секира,
поднятая над
головой.
Никита слушал, склоня
голову, и выгибал горб, как бы ожидая удара. День был ветреный, ветер дул вслед толпе, и пыль,
поднятая сотнями ног, дымным облаком неслась вслед за людьми, густо припудривая намасленные волосы обнажённых
голов. Кто-то сказал...
Тёмные стены разной высоты окружали двор, над ним медленно плыли тучи, на стенах разбросанно и тускло светились квадраты окон. В углу на невысоком крыльце стоял Саша в пальто, застёгнутом на все пуговицы, с
поднятым воротником, в сдвинутой на затылок шапке. Над его
головой покачивался маленький фонарь, дрожал и коптил робкий огонь, как бы стараясь скорее догореть. За спиной Саши чернела дверь, несколько тёмных людей сидели на ступенях крыльца у ног его, а один, высокий и серый, стоял в двери.
— Да здравствует Россия! Боже, храни русского царя! — дрогнувшим голосом крикнула в ответ им Милица и махнула платком, высоко
поднятым над
головой. — Ура русскому царю, ура!
Несколько секунд их тела, связавшись в одно гибкое, сильное тело, плавно и широко качались в воздухе, и атласные туфельки Генриетты чертили по
поднятому вверх краю сетки; затем он переворачивал ее и опять бросал в пространство, как раз в тот момент, когда над ее
головою пролетала брошенная ею и все еще качающаяся трапеция, за которую она быстро хваталась, чтобы одним размахом вновь перенестись на другой конец цирка, на свой фиолетовый табурет.
Он засмеялся и взял ее за руку. Ее широкое, очень серьезное, озябшее лицо с тонкими черными бровями,
поднятый воротник пальто, мешавший ей свободно двигать
головой, и вся она, худощавая, стройная, в подобранном от росы платье, умиляла его.
Десять ударов давно отбило на больших часах в коридоре, и точно легким синеватым туманом сумерек застлало огромную залу. В этом красивом таинственном полумраке так рельефно выделялось серое платье Сани, вся ее небольшая фигура с
поднятыми вверх руками, заломленными над
головой, Так красиво звучал ее голос, когда она изливала предсмертные жалобы Антигоны...
Прасковья Федоровна, невысокая, жирная женщина, несмотря на все старания устроить противное, всё-таки расширявшаяся от плеч книзу, вся в черном, с покрытой кружевом
головой и с такими же странно
поднятыми бровями, как и та дама, стоявшая против гроба, вышла из своих покоев с другими дамами и, проводив их в дверь мертвеца, сказала: «Сейчас будет панихида; пройдите».
— Угу! — пробурчал Осьмериков и подошел поздороваться, — подошел, втянув наклоненную
голову в
поднятые плечи, как будто ждал, что Марья Михайловна сейчас ударит его по
голове палкою.
Егор Михайлович в своем длинном сюртуке, с неудобно всунутыми в передние карманы руками, в фабричной, надвинутой наперед фуражке, и стоя твердо расставленными ногами на возвышении, командующем над этими
поднятыми и обращенными к нему, большею частью старыми и большею частью красивыми, бородатыми
головами, имел совсем другой вид, чем перед барыней.
Рыбников развел руками, комично ушел
головой в
поднятые плечи и захрипел...
Генерал даже поднялся с лавки и принялся размахивать палкой, показывая, как палач Афонька должен был вразумлять плетью грешную плоть верного раба Мишки. Прохожие останавливались и смотрели на старика, принимая его за сумасшедшего, а Злобин в такт генеральской палки качал
головой и смеялся старчески-детским смехом. В самый оживленный момент генерал остановился с
поднятой вверх палкой, так его поразила мелькнувшая молнией мысль.
Яков уклонился от руки отца,
поднятой над его
головой, и, стиснув зубы, заявил...
Он мучительным криком, фальшиво оборвал песню, уткнул
голову между
поднятыми вверх коленями и глухо зарыдал.
Сидим мы раз с тетушкой, на святках, после обеда у окошечка, толкуем что-то от Божества и едим в поспе моченые яблоки, и вдруг замечаем — у наших ворот на улице, на снегу, стоит тройка ямских коней. Смотрим — из-под кибитки из-за кошмы вылезает высокий человек в калмыцком тулупе, темным сукном крыт, алым кушаком подпоясан, зеленым гарусным шарфом во весь
поднятый воротник обверчен, и длинные концы на груди жгутом свиты и за пазуху сунуты, на
голове яломок, а на ногах телячьи сапоги мехом вверх.
Вероятно, были в его
голове другие мысли — об обычном, о житейском, о прошлом, привычные старые мысли человека, у которого давно закостенели мышцы и мозг; вероятно, думал он о рабочих и о том печальном и страшном дне, — но все эти размышления, тусклые и неглубокие, проходили быстро и исчезали из сознания мгновенно, как легкая зыбь на реке,
поднятая пробежавшим ветром.
Наискосок через улицу, наклонившись, бежал под пулями Иринарх и закрывал
голову поднятым локтем, как будто над ним вился рой пчел. Из Ломовского переулка, как шакалы, выглядывали молодцы лабазника Судоплатова с дубинками.
Покуда я рассказывал, Балясников, лежа на диване, с
поднятой вверх ногою, с костылем под
головой, за который держался он обеими руками, смеялся и удивлялся, что я так хорошо помню это происшествие.
Все утихло: каждый из плясунов, подняв в эту минуту одну ногу, как будто прирос на другой к своему месту; те из них, которые подпрыгнули вверх, так и остались на воздухе; отворенные рты не успели сомкнуться,
поднятые в пляске руки и вздернутые вверх плеча и
головы не успели опуститься; грабли жида на цымбалах и смычки чертенят на гудках словно окаменели у струн.
На минуту мелькнула лошаденка, потряхивавшая
головой, мужик с
поднятым воротом, привалившийся к передку саней, — и все расплылось в глухой тьме, и топота копыт не слышно было, и думалось, что там, куда поехал мужик, так же все скучно, голо и бедно, как и в хате Меркулова, и стоит такая же крепкая зимняя ночь.
Увидев, что глаза поручика становятся всё сердитее, Филенков умолк и нагнул
голову, словно ожидая, что его сейчас трахнут по затылку. Поручик раскрыл рот, чтобы произнести «пошел вон!», но в это время в гостиную вошла блондинка с
поднятыми бровями, в капоте ярко-желтого цвета. Узнав поручика, она взвизгнула и бросилась к нему.