Неточные совпадения
Татьяна, милая Татьяна!
С тобой теперь я слезы лью;
Ты в
руки модного тирана
Уж
отдала судьбу
свою.
Погибнешь, милая; но прежде
Ты в ослепительной надежде
Блаженство темное зовешь,
Ты негу жизни узнаешь,
Ты пьешь волшебный яд желаний,
Тебя преследуют мечты:
Везде воображаешь ты
Приюты счастливых свиданий;
Везде, везде перед тобой
Твой искуситель роковой.
— Послушай, Казбич, — говорил, ласкаясь к нему, Азамат, — ты добрый человек, ты храбрый джигит, а мой отец боится русских и не пускает меня в горы;
отдай мне
свою лошадь, и я сделаю все, что ты хочешь, украду для тебя у отца лучшую его винтовку или шашку, что только пожелаешь, — а шашка его настоящая гурда [Гурда — сорт стали, название лучших кавказских клинков.] приложи лезвием к
руке, сама в тело вопьется; а кольчуга — такая, как твоя, нипочем.
— Это вы, низкий человек, может быть, пьете, а не я! Я и водки совсем никогда не пью, потому что это не в моих убеждениях! Вообразите, он, он сам,
своими собственными
руками отдал этот сторублевый билет Софье Семеновне, — я видел, я свидетель, я присягу приму! Он, он! — повторял Лебезятников, обращаясь ко всем и каждому.
Вот как стукнуло мне шестнадцать лет, матушка моя, нимало не медля, взяла да прогнала моего французского гувернера, немца Филиповича из нежинских греков; свезла меня в Москву, записала в университет, да и
отдала всемогущему
свою душу, оставив меня на
руки родному дяде моему, стряпчему Колтуну-Бабуре, птице, не одному Щигровскому уезду известной.
Понемногу он потерял все, кроме главного —
своей странной летящей души; он потерял слабость, став широк костью и крепок мускулами, бледность заменил темным загаром, изысканную беспечность движений
отдал за уверенную меткость работающей
руки, а в его думающих глазах отразился блеск, как у человека, смотрящего на огонь.
Зачем употреблять вам все
руки на возделывание риса? употребите их на добывание металлов, а рису вам привезут с Зондских островов — и вы будете богаче…» — «Да, — прервал Кавадзи, вдруг подняв
свои широкие веки, — хорошо, если б иностранцы возили рыбу, стекло да рис и тому подобные необходимые предметы; а как они будут возить вон этакие часы, какие вы вчера подарили мне, на которые у нас глаза разбежались, так ведь японцы вам
отдадут последнее…» А ему подарили прекрасные столовые астрономические часы, где кроме обыкновенного циферблата обозначены перемены луны и вставлены два термометра.
Он не отпирался, а только
отдал свой костыль подержать тому, с кем судился, чтобы ловчее было
руками достать до цепи; протянул
руки и достал.
Все тогда встали с мест
своих и устремились к нему; но он, хоть и страдающий, но все еще с улыбкой взирая на них, тихо опустился с кресел на пол и стал на колени, затем склонился лицом ниц к земле, распростер
свои руки и, как бы в радостном восторге, целуя землю и молясь (как сам учил), тихо и радостно
отдал душу Богу.
Он почесал голову почти с отчаянием, что эти две женщины не понимают его и не соглашаются
отдать ему в
руки то счастье, которое ходит около него, ускользает, не дается и в которое бы он вцепился
своими медвежьими когтями и никогда бы не выпустил вон.
— Да,
свое, — продолжал Райский, — и если вы не согласитесь, я
отдам все в чужие
руки: это кончено, даю вам слово…
— Не в том смысле я говорил. Я такой обиды не нанесу тебе, чтоб думать, что ты можешь почесть меня за вора.
Свою голову я
отдал бы в твои
руки без раздумья. Надеюсь, имею право ждать этого и от тебя. Но о чем я думаю, то мне знать. А ты делай, и только.
Отдай ее Господу Богу на
руки и сам подумай о
своей душе.
Увы!
отдавая свой приказ, матушка с болью сознавала, что если в Заболотье и можно было соследить за Могильцевым, то в городе
руки у него были совершенно развязаны.
Я сжимала ее крепко-крепко в
руках своих, целовала ее и навзрыд плакала, боязливо прижимаясь к ней, как бы стараясь удержать в
своих объятиях последнего друга моего и не
отдавать его смерти…
Здесь практически проверялась память: кому и как надо
отдавать честь. Всем господам обер — и штаб-офицерам чужой части надлежит простое прикладывание
руки к головному убору. Всем генералам русской армии, начальнику училища, командиру батальона и
своему ротному командиру честь отдается, становясь во фронт.
Неужели я осмелюсь
отдать все его воспитание в
руки дядек, унтер-офицеров и фельдфебелей, которые с ним все-таки родня и
свой человек?
Куля подозвал двух повстанцев, стоявших с лошадьми, и,
отдав одному из них черное чугунное кольцо с
своей руки, послал его на дорогу к командиру отряда, а сам сел на завалинку у хатки и, сняв фуражку, задумчиво глядел на низко ползущие, темные облака.
Княжна Маргарита не договаривалась о вознаграждении со
своим поверенным.
Отдав ему всецело самою себя, она также
отдала в безотчетное распоряжение и доставшееся ей состояние, тем более, что считала его ничтожным волоском того золотого руна, на поиски которого она пошла с ним
рука об
руку.
Надо, впрочем,
отдать справедливость директору, что несмотря на то, что он на первых же порах отличил от других новую ученицу и стал явно и настойчиво за нею ухаживать, это не помешало ему убедиться в ее музыкальной неподготовленности и маленьком голоске, и сдать ее в класс драматического искусства, на
руки Марина —
своего безопасного соперника в ферлакурстве, уверив Александру Яковлевну, что лишаясь ее как ученицы, он приносит жертву на алтарь искусства, так как у нее, по его мнению, разделенному с Мариным — авторитетом в этом деле, — несомненные задатки драматической актрисы, и на его совести лежал бы грех лишения отечественной сцены ее лучшего будущего украшения.
Предоставив всецело
своей жене выслушивать комплименты и любезности, рассыпаемые щедрою
рукою представителями и представительницами высшего петербургского света по адресу его миллионов, он большую часть года находился за границей, где, как и дома, свободное от дела время
отдавал своей громадной библиотеке, пополняемой периодически выходящими в свет выдающимися произведениями как по всем отраслям знания, так и по литературе.
Окончив куренье, Алексей Абрамович обращался к управителю, брал у него из
рук рапортичку и начинал его ругать не на живот, а на смерть, присовокупляя всякий раз, что «кончено, что он его знает, что он умеет учить мошенников и для примера справедливости
отдаст его сына в солдаты, а его заставит ходить за птицами!» Была ли это мера нравственной гигиены вроде ежедневных обливаний холодной водой, мера, посредством которой он поддерживал страх и повиновение
своих вассалов, или просто патриархальная привычка — в обоих случаях постоянство заслуживало похвалы.
Сусанна Николаевна, как бы не
отдавая себе отчета, встала и положила
свою руку на плечо Углакова, как обыкновенно дамы делают это во время танцев, а Муза Николаевна села уже за фортепьяно и заиграла один из резвейших вальсов.
Карп Карпович, продев в петлю борта
своего сюртука салфетку, сам подавал кушанье с достоинством, не как официант, или лакей, а как радушный хозяин. Разнеся блюдо и
отдав его буфетчику, он становился к окну и прислонившись к стоявшему у стены столу, заложив нога на ногу и сложив
руки, разговаривал с Ираидой Степановной о новостях, о соседях, о ближайших видах на урожай в имении, или шутил с «благородными», но всегда в меру и с достоинством.
Чувство это доходило до того, что граф почти бесповоротно решил в
своем уме, что лучше он лишится ее, чем
отдаст ее
своими руками другому. Это было чувство скупца, дрожащего над
своими сокровищами, лежащими совершенно без пользы для него самого в его сундуках.
— Не
отдаст… нечего и думать, я уж не раз приступалась… Куда тебе… так прижмет к себе, что хоть
руки ей ломай и кричит не
своим голосом, пока не отойдешь… Я уже ее и оставила, и мужа к ней не допустила… мужчина, известно, без сердца, силой хотел отнять у нее… Я не дала, а теперь, грешным делом, каюсь… Пожалуй, сегодня или завтра все же его послушаться придется… Не миновать…
Поднялась портьера, и появилась Юлия Михайловна. Она величественно остановилась при виде Блюма, высокомерно и обидчиво окинула его взглядом, как будто одно присутствие этого человека здесь было ей оскорблением. Блюм молча и почтительно
отдал ей глубокий поклон и, согбенный от почтения, направился к дверям на цыпочках, расставив несколько врозь
свои руки.
«Неужели, — подумал он, — мне в тридцать пять лет нечего другого делать, как опять
отдать свою душу в
руки женщины?
Иногда такая брала его тоска по жене, что он, казалось, все бы
отдал, даже, пожалуй… простил бы ее, лишь бы услышать снова ее ласковый голос, почувствовать снова ее
руку в
своей руке.
Она любила кататься на рысаках, в карты готова была играть с утра до вечера и всегда, бывало, закрывала
рукой записанный на нее копеечный выигрыш, когда муж подходил к игорному столу: а все
свое приданое, все деньги
отдала ему в безответное распоряжение.
Находку снова приняли на фабрику, он
отдавал ей весь
свой заработок, и она брала эти деньги так же спокойно, как принимала их из
рук Павла.
Не
отдавая Никите шинели, он вошел вместе с нею в
свою студию, квадратную комнату, большую, но низенькую, с мерзнувшими окнами, уставленную всяким художеским хламом: кусками гипсовых
рук, рамками, обтянутыми холстом, эскизами начатыми и брошенными, драпировкой, развешанной по стульям.
— Надо его
отдать в какое-нибудь бедное семейство на воспитание за хорошее вознаграждение. Я завещаю ему капитал, чтобы он мог жить безбедно, но главное, чтобы он никогда не узнал тайны
своего рождения… Все это будет идти через твои
руки… Мое имя не должно упоминаться… Об этом мы поговорим после, у нас будет впереди достаточно времени, теперь же поезжай с Богом…
Все это, по обыкновению светлейшего, сияло бриллиантами, а на шляпе его было их столько, что ему стало тяжело держать ее в
руке и он
отдал ее одному из
своих адъютантов, который и носил за ним эту неоцененную драгоценность.
Он, ехал к Дарье Васильевне, хотел ей
отдать только половину, а теперь приходится их все возвращать князю —
своими руками отдавать свое счастье.
«Ну, все пропало! — подумал я. — Вместо блестящего экзамена, который я думал сделать, я навеки покроюсь срамом, хуже Иконина». Но вдруг Иконин, в глазах профессора, поворотился ко мне, вырвал у меня из
рук мой билет и
отдал мне
свой. Я взглянул на билет. Это был бином Ньютона.
Живя набегами, окруженные неприязненными племенами, казаки чувствовали необходимость в сильном покровительстве и в царствование Михаила Федоровича послали от себя в Москву просить государя, чтоб он принял их под
свою высокую
руку. Поселение казаков на бесхозяйном Яике могло казаться завоеванием, коего важность была очевидна. Царь обласкал новых подданных и пожаловал им грамоту на реку Яик,
отдав им ее от вершины до устья и дозволя им набираться на житье вольными людьми.
— Дурак, старый дурак, тысячу сто рублей потерял, кровные деньги,
своими руками отдал этой чертовой бабе…
— Потом, подумав, она сказала мне… что она готова
отдать мне
свою руку, но…
Когда она
отдавала на
руки слуге
свои вещи, из комнаты Павла Николаевича вышел другой слуга с серебряным подносом, на котором стояла посуда, и в отворенную дверь пред нею мелькнул сам Горданов; он был одет в том меховом архалучке, в котором она его встретила у его усадьбы, и, стоя посреди устилавшего всю комнату пушистого ковра, чистил левою
рукой перышком зубы, между тем как правая его
рука очень интересно покоилась на белой перевязи через грудь и левое плечо.
С этим она облокотилась на
руку гостя и пошла с ним
своею бойкою развалистою походкой чрез гостиную в зал. Здесь она остановилась на одну минуту и
отдала дворецкому приказание накрыть стол в маленькой портретной.
Он сам в
своих разговорах не раз указывал мне путь к такому служению, он говорил о женщинах, которые готовы были
отдавать себя самих за избранное ими дело, а теперь средства к такому служению были в моих
руках.
— Не разорвите! — сказала женщина, оборачиваясь так, что шарф спал и остался в моей
руке, а она подбежала за ним. —
Отдайте же шарф! Эта самая женщина и послала; сказала и ушла; ах, я потеряю
своих! Иду! — закричала она на отдалившийся женский крик, звавший ее. — Я вас не обманываю. Всегда задержат вместо благодарности! Ну?! — Она выхватила шарф, кивнула и убежала.
Санин, сам хорошенько не
отдавая себе отчета в том, что делает, поднес эту
руку к
своим губам. Марья Николаевна тихонько ее приняла и вдруг умолкла — и молчала, пока карета не остановилась.
Я знаю про себя, что мне не нужно отделение себя от других народов, и потому я не могу признавать
своей исключительной принадлежности к какому-либо народу и государству и подданства какому-либо правительству; знаю про себя, что мне не нужны все те правительственные учреждения, которые устраиваются внутри государств, и потому я не могу, лишая людей, нуждающихся в моем труде,
отдавать его в виде подати на ненужные мне и, сколько я знаю, вредные учреждения; я знаю про себя, что мне не нужны ни управления, ни суды, производимые насилием, и потому я не могу участвовать ни в том, ни в другом; я знаю про себя, что мнене нужно ни нападать на другие народы, убивая их, ни защищаться от них с оружием в
руках, и потому я не могу участвовать в войнах и приготовлениях к ним.
Оно почти совпало с окончанием траура княжны Людмилы Васильевны Полторацкой, но известие о нем дошло до князя Сергея Сергеевича уже после объяснения с княжной и получения им вторичного обещания ее
отдать ему
свою руку.
Несмотря на то что, как мы знаем, он
отдал свою судьбу всецело в
руки Провидения, князь не мог все же забыть, что эта холодно и порою даже надменно обращавшаяся с ним петербургская красавица несколько месяцев тому назад была влюбленной в него провинциальной девушкой, давшей ему согласие на брак, согласие, усугубленное благословением ее покойной матери.
— Н-на, получай… — хрипел Васька,
отдавая свою особу в
руки правосудия. — Только не подавись, смотри.
Я тебя сделал главным приказчиком, тебе я все
свое состояние
отдал, да тебе же, Лазарь, я
отдал и дочь-то
своими руками».
Олимпиада Самсоновна говорит ему: «Я у вас, тятенька, до двадцати лет жила, — свету не видала, что же, мне прикажете
отдать вам деньги, а самой опять в ситцевых платьях ходить?» Большов не находит ничего лучшего сказать на это, как только попрекнуть дочь и зятя невольным благодеянием, которое он им сделал, передавши в их
руки свое имение.
— Вот то-то и скверно, что он
отдал саблю, батоно, лучше бы он себя самого этой саблей, — и Михако хладнокровно показывал
рукой воображаемое движение сабли вокруг
своей шеи.