Неточные совпадения
Зато и пламенная младость
Не может ничего скрывать.
Вражду, любовь, печаль и
радостьОна готова разболтать.
В любви считаясь инвалидом,
Онегин слушал с важным видом,
Как, сердца исповедь любя,
Поэт высказывал себя;
Свою доверчивую совесть
Он простодушно обнажал.
Евгений без труда узнал
Его любви младую повесть,
Обильный чувствами рассказ,
Давно не
новыми для нас.
Кити покраснела от
радости и долго молча жала руку своего
нового друга, которая не отвечала на её пожатие, но неподвижно лежала в её руке. Рука не отвечала на пожатие, но лицо М-llе Вареньки просияло тихою, радостною, хотя и несколько грустною улыбкой, открывавшею большие, но прекрасные зубы.
Она теперь с
радостью мечтала о приезде Долли с детьми, в особенности потому, что она для детей будет заказывать любимое каждым пирожное, а Долли оценит всё ее
новое устройство. Она сама не знала, зачем и для чего, но домашнее хозяйство неудержимо влекло ее к себе. Она, инстинктивно чувствуя приближение весны и зная, что будут и ненастные дни, вила, как умела, свое гнездо и торопилась в одно время и вить его и учиться, как это делать.
Не только он всё знал, но он, очевидно, ликовал и делал усилия, чтобы скрыть свою
радость. Взглянув в его старческие милые глаза, Левин понял даже что-то еще
новое в своем счастьи.
Но в ту же минуту, вернувшись к своему настроению, он с
радостью почувствовал, что что-то
новое и важное произошло в нем. Действительность только на время застилала то душевное спокойствие, которое он нашел; но оно было цело в нем.
Когда Анна вышла в шляпе и накидке и, быстрым движением красивой руки играя зонтиком, остановилась подле него, Вронский с чувством облегчения оторвался от пристально устремленных на него жалующихся глаз Голенищева и с
новою любовию взглянул на свою прелестную, полную жизни и
радости подругу.
И вдруг из того таинственного и ужасного, нездешнего мира, в котором он жил эти двадцать два часа, Левин мгновенно почувствовал себя перенесенным в прежний, обычный мир, но сияющий теперь таким
новым светом счастья, что он не перенес его. Натянутые струны все сорвались. Рыдания и слезы
радости, которых он никак не предвидел, с такою силой поднялись в нем, колебля всё его тело, что долго мешали ему говорить.
Она чувствовала, что в эту минуту не могла выразить словами того чувства стыда,
радости и ужаса пред этим вступлением в
новую жизнь и не хотела говорить об этом, опошливать это чувство неточными словами.
Было одно ожидание — страх и
радость нового и неизвестного.
После обычных вопросов о желании их вступить в брак, и не обещались ли они другим, и их странно для них самих звучавших ответов началась
новая служба. Кити слушала слова молитвы, желая понять их смысл, но не могла. Чувство торжества и светлой
радости по мере совершения обряда всё больше и больше переполняло ее душу и лишало ее возможности внимания.
Что он испытывал к этому маленькому существу, было совсем не то, что он ожидал. Ничего веселого и радостного не было в этом чувстве; напротив, это был
новый мучительный страх. Это было сознание
новой области уязвимости. И это сознание было так мучительно первое время, страх за то, чтобы не пострадало это беспомощное существо, был так силен, что из-за него и не заметно было странное чувство бессмысленной
радости и даже гордости, которое он испытал, когда ребенок чихнул.
Торопливо рассказывая ей об арестах, он чувствовал
новую тревогу, очень похожую на
радость.
— Пустые — хотел ты сказать. Да, но вот эти люди — Орехова, Ногайцев — делают погоду. Именно потому, что — пустые, они с необыкновенной быстротой вмещают в себя все
новое: идеи, программы, слухи, анекдоты, сплетни. Убеждены, что «сеют разумное, доброе, вечное». Если потребуется, они завтра будут оспаривать
радости и печали, которые утверждают сегодня…
— Готово, — с
радостью объявил Косарев и усердно начал хвалить кузнеца: — Крепче
новой стала ось; ну и мастер!
Вспоминая тех, разве можно быть счастливым в полноте, как прежде, с
новыми, как бы
новые ни были ему милы?» Но можно, можно: старое горе великою тайной жизни человеческой переходит постепенно в тихую умиленную
радость; вместо юной кипучей крови наступает кроткая ясная старость: благословляю восход солнца ежедневный, и сердце мое по-прежнему поет ему, но уже более люблю закат его, длинные косые лучи его, а с ними тихие, кроткие, умиленные воспоминания, милые образы изо всей долгой и благословенной жизни — а надо всем-то правда Божия, умиляющая, примиряющая, всепрощающая!
— Веселимся, — продолжает сухенький старичок, — пьем вино
новое, вино
радости новой, великой; видишь, сколько гостей? Вот и жених и невеста, вот и премудрый архитриклин, вино
новое пробует. Чего дивишься на меня? Я луковку подал, вот и я здесь. И многие здесь только по луковке подали, по одной только маленькой луковке… Что наши дела? И ты, тихий, и ты, кроткий мой мальчик, и ты сегодня луковку сумел подать алчущей. Начинай, милый, начинай, кроткий, дело свое!.. А видишь ли солнце наше, видишь ли ты его?
— Не бойся его. Страшен величием пред нами, ужасен высотою своею, но милостив бесконечно, нам из любви уподобился и веселится с нами, воду в вино превращает, чтобы не пресекалась
радость гостей,
новых гостей ждет,
новых беспрерывно зовет и уже на веки веков. Вон и вино несут
новое, видишь, сосуды несут…»
— Я хороший сон видел, господа, — странно как-то произнес он, с каким-то
новым, словно
радостью озаренным лицом.
И он испытывал чувство
радости путешественника, открывшего
новый, неизвестный и прекрасный мир.
Вспоминая теперь свое чувство сожаления к потере собственности, которое он испытал в Кузминском, Нехлюдов удивлялся на то, как мог он испытать это чувство; теперь он испытывал неперестающую
радость освобождения и чувство новизны, подобное тому, которое должен испытывать путешественник, открывая
новые земли.
«Да, совсем
новый, другой,
новый мир», думал Нехлюдов, глядя на эти сухие, мускулистые члены, грубые домодельные одежды и загорелые, ласковые и измученные лица и чувствуя себя со всех сторон окруженным совсем
новыми людьми с их серьезными интересами,
радостями и страданиями настоящей трудовой и человеческой жизни.
Но ни ревности, ни боли он не чувствовал и только трепетал от красоты как будто перерожденной,
новой для него женщины. Он любовался уже их любовью и радовался их
радостью, томясь жаждой превратить и то и другое в образы и звуки. В нем умер любовник и ожил бескорыстный артист.
— Бабушка! — с
радостью воскликнул Райский. — Боже мой! она зовет меня: еду, еду! Ведь там тишина, здоровый воздух, здоровая пища, ласки доброй, нежной, умной женщины; и еще две сестры, два
новых, неизвестных мне и в то же время близких лица… «барышни в провинции! Немного страшно: может быть, уроды!» — успел он подумать, поморщась… — Однако еду: это судьба посылает меня… А если там скука?
Он засмеялся и ушел от нее — думать о Вере, с которой он все еще не нашел случая объясниться «о
новом чувстве» и о том, сколько оно счастья и
радости приносит ему.
Итак, в религиозном переживании дано — и в этом есть самое его существо — непосредственное касание мирам иным, ощущение высшей, божественной реальности, дано чувство Бога, притом не вообще, in abstracto, но именно для данного человека; человек в себе и чрез себя обретает
новый мир, пред которым трепещет от страха,
радости, любви, стыда, покаяния.
И лишь за этой жертвенной смертью следует воскресенье, так, как за ночью день:
радость и победа веры,
новое обретение своей погубленной души.
В
новом, никогда доселе неведомом ясновидении сердца — вместе с крестной мукой сходила в него небесная
радость, и с тьмою богооставленности в душе воцарялся Бог.
Это было действительно самое блестящее время петербургского периода; сознание силы давало
новую жизнь, дела и заботы, казалось, были отложены на завтра, на будни, теперь хотелось попировать на
радостях победы.
Аня. Мама!.. Мама, ты плачешь? Милая, добрая, хорошая моя мама, моя прекрасная, я люблю тебя… я благословляю тебя. Вишневый сад продан, его уже нет, это правда, правда, но не плачь, мама, у тебя осталась жизнь впереди, осталась твоя хорошая, чистая душа… Пойдем со мной, пойдем, милая, отсюда, пойдем!.. Мы насадим
новый сад, роскошнее этого, ты увидишь его, поймешь, и
радость, тихая, глубокая
радость опустится на твою душу, как солнце в вечерний час, и ты улыбнешься, мама! Пойдем, милая! Пойдем!..
И вдруг произошло обстоятельство, которое опять всё переменило по-новому, и поездка опять была отложена, к величайшей
радости генерала и генеральши.
Харитон Артемьич больше не ездил в степь и всецело посвятил себя
новой фабрике и
радостям семейной жизни.
И через час Пахом на рыженькой кобылке ехал уж возвещать Божьим людям
радость великую — собирались бы они в Луповицы в сионскую горницу, собирались бы со страхом и трепетом поработать в тайне Господу, узреть свет правды его, приять духа небесного, исповедать веру истинную, проникнуть в тайну сокровенную, поклониться духом Господу и воспеть духу и агнцу песню
новую.
Обнять бы ее скорей, увезти бы из скучного скита на
новую жизнь, на счастье, на
радость, на любовь бесконечную!..
С восторженной
радостью кинулись Кисловы в секту, где все казалось им
новым, истинным, святым; церкви не покинули, как и вообще все Божьи люди ее не покидают.
С той минуты, как случилась с ней перемена, не могла она равнодушно смотреть на женщину, завлекшую ее в
новую веру, на ту, кого еще так недавно звала своим светом и
радостью, говоря: «При вас я ровно из забытья вышла, а без вас и день в тоске, и ночь в тоске, не глядела б и на вольный свет».
Каждый раз, когда ловец снимал задетую за бок стерлядку, громко они с
радости вскрикивали, брали рыбину в руки, любуясь ею, пока не попадал крюк с
новой стерлядкой.
Затем муж везет молодую жену к своим родителям, те уж дожидаются — знают, что сын поехал сноху им выкрасть,
новую даровую работницу в дом привезти, с
радостью встречают они новобрачных.
И она поцеловала ее, не знаю за что, но именно так надо было сделать; так что я чуть не бросился сам целовать Татьяну Павловну. Именно не давить надо было Лизу укором, а встретить
радостью и поздравлением
новое прекрасное чувство, которое несомненно должно было в ней зародиться. Но, вместо всех этих чувств, я вдруг встал и начал, твердо отчеканивая слова...
Вместо
радости, что я хоть на время уезжаю из Чурасова и увижу
новый богатый город, о котором много наслышался, я чувствовал, что сердце мое разрывалось от горя.
Сегодня в четыре часа после обеда Петр Лукич отправил в дом покойной жены свой ветхий гардероб и книги. Сегодня же он проведет первую ночь вне училищного флигеля, уступая
новому смотрителю вместе с местом и свою
радость, свою красавицу Женни.
Эта
новая внутренняя жизнь поражала его своей многообразностью. Раньше он не смел и подозревать, какие
радости, какая мощь и какой глубокий интерес скрываются в такой простой, обыкновенной вещи, как человеческая мысль.
А теперь вырастешь ты не на
радость себе: сделают тебя, пожалуй, прачкой
новой барыни, и ручки-то твои мылом объест…
Освобождение от них есть великая нравственная задача, но освобождение это несет не только
радость жизни, но и
новый трагизм жизни.
— Ах, мой родной! Кто бы мог думать! — восклицала она, обнимая меня, — ведь эта глупая Анютка сказала, что
новый становой приехал — ну, я и не тороплюсь! А это — вот кто! вот неожиданность-то! вот
радость! И Филофей Павлыч… вот удивится-то! вот-то будет рад!
Странное дело, — эти почти бессмысленные слова ребенка заставили как бы в самом Еспере Иваныче заговорить неведомый голос: ему почему-то представился с особенной ясностью этот неширокий горизонт всей видимой местности, но в которой он однако погреб себя на всю жизнь; впереди не виделось никаких
новых умственных или нравственных
радостей, — ничего, кроме смерти, и разве уж за пределами ее откроется какой-нибудь мир и источник иных наслаждений; а Паша все продолжал приставать к нему с разными вопросами о видневшихся цветах из воды, о спорхнувшей целой стае диких уток, о мелькавших вдали селах и деревнях.
Христов день подал повод к
новым религиозным ощущениям и
радостям.
— Однова она, воля-то наша, прилетела… — говорил Рачитель, возвращаясь с полуштофом. — Вон как народ поворачивает с
радости: скоро
новую бочку починать… Агап, а батька своего видел? Тоже в кабак прибрел, вместе с старым Ковальчуком… Загуляли старики.
Если Эвелина вносила в их взаимные отношения свое спокойствие, свою тихую
радость, сообщала слепому
новые оттенки окружающей жизни, то и он, в свою очередь, давал ей… свое горе.
— О да, Кириллов, да, но она лучше всех! О да, всё это будет без благоговения, без
радости, брезгливо, с бранью, с богохульством — при такой великой тайне, появлении
нового существа!.. О, она уж теперь проклинает его!..
Казалось, в воздухе поет огромная медная труба, поет и будит людей, вызывая в одной груди готовность к бою, в другой — неясную
радость, предчувствие чего-то
нового, жгучее любопытство, там — возбуждая смутный трепет надежд, здесь — открывая выход едкому потоку годами накопленной злобы. Все заглядывали вперед, где качалось и реяло в воздухе красное знамя.