Неточные совпадения
Она боялась впасть во что-нибудь похожее на обломовскую апатию. Но как она ни старалась сбыть с души эти мгновения периодического оцепенения, сна души, к ней
нет-нет да подкрадется сначала греза счастья, окружит ее голубая ночь
и окует дремотой, потом опять настанет задумчивая остановка, будто отдых жизни, а затем… смущение, боязнь, томление, какая-то глухая грусть, послышатся какие-то смутные, туманные вопросы в беспокойной голове.
Ну а все ж
Нет-нет —
да и подумаешь...
—
И то уж много
и хорошо, что ум ваш мечтает об этом, а не о чем ином.
Нет-нет да невзначай
и в самом деле сделаете какое-нибудь доброе дело.
Похворал отец-то, недель семь валялся
и нет-нет да скажет: «Эх, мама, едем с нами в другие города — скушновато здесь!» Скоро
и вышло ему ехать в Астрахань; ждали туда летом царя, а отцу твоему было поручено триумфальные ворота строить.
Нет-нет, а дождичек
и почнет накрапывать, а потом
и припустит,
и зачастит, а те спят себе во славу Божию, только лишь изредка который-нибудь с холоду
да от сырости маленько пожмется…
Но Дуня вовсе не была веселенькою. Улыбалась, ласкалась она
и к отцу
и к назвáной тете, но
нет-нет да вдруг
и задумается,
и не то тоской, не то заботой подернется миловидное ее личико. Замолчит, призадумается, но только на минуту. Потом вдруг будто очнется из забытья, вскинет лазурными очами на Марка Данилыча
и улыбнется ему кроткой, ясной улыбкой.
Стоит у него в зале, в шкафчике, графинчик с настойкой: вот он походит-походит,
да нет-нет и подкрадется к шкафчику.
Бубнов. Кто его знает? Барин, это верно… Он
и теперь —
нет-нет,
да вдруг
и покажет барина из себя. Не отвык, видно, еще.
— Вот это самое
и он толковал,
да вычурно что-то. Много, ах, много нынче безместных-то шляется! То с тем, то с другим. Намеднись тоже Прокофий Иваныч — помещик здешний, Томилиным прозывается — с каменным углем напрашивался: будто бы у него в имении не есть этому углю конца. Счастливчики вы, господа дворяне!
Нет-нет да что-нибудь у вас
и окажется! Совсем было капут вам — ан вдруг на лес потребитель явился. Леса извели — уголь явился. Того гляди, золото окажется — ей-богу, так!
— Вот ты опять за свое… Пора бы, кажется, тебе убедиться, что я без всякого самопринуждения
и с большим удовольствием провожу дни около тебя, а между тем, у тебя все
нет-нет,
да и вырвется в этом сомнение… — взволновалась она
и снова покраснела.
Николай Павлович прямо из кабинета отца поехал к своему другу Андрею Павловичу
и только его мощное слово утешения заставило его несколько приободриться
и терпеливо ждать решения своей участи, хотя в сердце
нет-нет,
да и подымались тяжелые предчувствия.
Михаил Поликарпович после того, подсел к сыну
и —
нет-нет,
да и погладит его по голове. Все эти нежности отца растрогали, наконец, Павла до глубины души. Он вдруг схватил
и обнял старика, начал целовать его в грудь, лицо, щеки.
Нет-нет,
да и завернет к кому-нибудь из лесообъездчиков, а тут Гущины на грех подвернулись: вместе пировали брательники с лесообъездчиками, ну
и Горбатый с ними же увязался.
И полеводство свое он расположил с расчетом. Когда у крестьян земля под паром, у него, через дорогу, овес посеян. Видит скотина — на пару ей взять нечего, а тут же, чуть не под самым рылом, целое море зелени.
Нет-нет,
да и забредет в господские овсы, а ее оттуда кнутьями,
да с хозяина — штраф. Потравила скотина на гривенник, а штрафу — рубль."Хоть все поле стравите — мне же лучше! — ухмыляется Конон Лукич, — ни градобитиев бояться не нужно, ни бабам за жнитво платить!"
У него есть на месте доверенное лицо, которое будет сообщать ему о местных делах
и нуждах; наконец,
нет-нет,
да вдруг ему вздумается:"Не съездить ли заглянуть, что-то в нашем захолустье творится?"
И съездит.
Да еще трубку с вертуном выпустил… Ну, тут уже они, увидав, как вертун с огнем ходит, все как умерли… Огонь погас, а они всё лежат,
и только
нет-нет один голову поднимет,
да и опять сейчас мордою вниз, а сам только пальцем кивает, зовет меня к себе. Я подошел
и говорю...
— Ох, господин Хвалынцев,
да какой же вы, право, нервный! — говорил Свитка, качая головою, когда студент уселся уже в старое, но очень мягкое
и покойное кресло. — Ишь ведь,
и до сих пор
нет-нет, а все-таки дергает лицо дрожью!
Он как бы старался закрыть себе глаза, забыться, закружиться в каком-нибудь вихре,
и не мог: укоряющее чувство
нет-нет да все-таки колюче больно, до стыдливой краски в лице, вставало перед ним во многие минуты этих дней.
Но как бы сильно ни увлекались игрою мы трое — Кострома, Чурка
и я, — все-таки
нет-нет да тот или другой бежит похвастаться перед хроменькой девушкой.
Последний,
нет-нет,
да и появлялся на мостике, возбуждая досадливое чувство в самолюбивом молодом мичмане.
Они не решались говорить об этом громко, однако
нет-нет,
да и закидывали более или менее дипломатические вопросы старшему штурману, чтобы выведать его мнение в категорической форме.
Нет-нет,
да и зашепчет кто-то на ухо, что Осип Лозинский далеко, что еще никто из таких далеких стран в Лозищи не возвращался, что, может, вороны растаскали уже
и мужнины косточки в далекой пустыне, а она тут тратит напрасно молодые лета — ни девкой, ни вдовой, ни мужниной женой.
— Нет, отчего же… Мы пойдем к ним завтра же. Прости меня, я действительно говорил несообразности. Я так взволнован… У меня
нет-нет,
да и до сих пор звучит этот смех…
Года уже не только притупили боль разлуки, но даже в сердце цесаревны уже давно властвовал другой,
и властвовал сильнее, чем Шубин, но все же воспоминание о видном красавце, теперь несчастном колоднике,
нет-нет,
да приходило в голову Елизаветы Петровны,
и жгучая боль первых дней разлуки
нет-нет,
да кольнет ее сердце.
— Ну чем лучше меня глупые куры? А их кормят, за ними ухаживают, их берегут, — жаловалась она Канарейке. — Тоже вот взять голубей… Какой от них толк, а
нет-нет и бросят им горсточку овса. Тоже глупая птица… А чуть я подлечу — меня сейчас все
и начинают гнать в три шеи. Разве это справедливо?
Да еще бранят вдогонку: «Эх ты, ворона!» А ты заметила, что я получше других буду
да и покрасивее?.. Положим, про себя этого не приходится говорить, а заставляют сами. Не правда ли?
Но — я не хочу, чтобы вы видели складку горечи у моих губ, моя гордость запрещает ее показывать. Мои милые товарищи-пролетарии! Все-таки трудно интеллигенту обломать себя, перестроиться, тщательно очиститься от всякой скверны
и идти в ногу с лучшими партийцами.
Нет-нет,
да и споткнусь, а то
и упаду, а потом встаю
и иду снова. Кто посмеет сказать, что я не двигаюсь? Продолжайте верить в меня как в сильную, трудоспособную ленинку, а вот цену всему этому вы не узнаете.
—
И это,
да еще
и то: пользы для него никакой дома не будет. Мать молода — баловать будет; я старый, хотя
и сбоку припека, а за верную службу матери… туда же, пожалуй!
Нет-нет —
да и снизойдешь. Где бы за проступок посечь малого, а тут, за тем
да за сем…
да и слез бабьих,
да крику не оберешься — ну,
и махнешь рукой! Так ли?
Арина Петровна сидит в своем кресле
и вслушивается.
И сдается ей, что она все ту же знакомую повесть слышит, которая давно,
и не запомнит она когда, началась. Закрылась было совсем эта повесть,
да вот
и опять,
нет-нет, возьмет
да и раскроется на той же странице. Тем не менее она понимает, что подобная встреча между отцом
и сыном не обещает ничего хорошего,
и потому считает долгом вмешаться в распрю
и сказать примирительное слово.
Лицо у ней стало злое, глаза потемнели. Она их отводила в сторону; но
нет-нет,
да и обдаст ими Тасю. Той сделалось вдруг тяжело. Эта дарвинистка принесла с собой какое-то напряжение, что-то грубое
и бесцеремонное. На лице так
и было написано, что она никому спуску не даст
и на все человечество смотрит, как на скотов.
Нет-нет,
да у него
и пробегут по спине мурашки…
Он повиновался, она заговорила о каких-то петербургских сплетнях, но в уме графа Белавина
нет-нет,
да и восставала картина, заставлявшая его невольно улыбаться: Фанни
и Караулов, стоящие под венцом.
Это ему удалось только отчасти, так как глядя в болезненное, страдальческое лицо своей пациентки, у Федора Дмитриевича
нет-нет да мелькал образ графини Конкордии
и гнетущая мысль о том, что горе могло наложить на ее прелестное личико такую же печать страдания, какую наложила на лицо стоявшей перед ним женщины неизлечимая болезнь, до боли сжимала ему сердце.
Федор Дмитриевич сидел в углу вагона
и не спускал глаз с сидевшей против него графини, погруженной, видимо, в невеселые думы, о чем можно было судить по нервным судорогам,
нет-нет да пробегавшим по ее прекрасному лицу.
Оно приводило его в бешенство, но это именно
и делало то, что он, держа его в руках,
нет-нет,
да останавливал на нем свой взгляд.
— Тебя умудрил господь, Архип Кудимович; ты всю подноготную знаешь: лошадь ли сбежит, корова ли зачахнет, червь ли нападет на скотину, задумает ли парень жениться, начнет ли молодица выкликать — все к тебе
да к тебе с поклоном.
Да и сам боярин,
нет-нет, а скажет тебе ласковое слово; где б ни пировали, Кудимович тут как тут: как, дескать, не позвать такого знахаря — беду наживешь!..
Несмотря на приговор врачей, несмотря на очевидность разрушения организма больного человека, у окружающих все же
нет-нет,
да мелькнет мысль, а может быть
и выздоровеет.
«Беспременно этому делу виноват «старый оборотень»; умереть-то он умер, как следует, по человеческому, а домишко-то свой не забыл, душа-то его черная по земле мечется,
нет-нет,
да и навестит старое жилище, — рассуждали между собою соседи. — Так вот Ираиду видно грех
и попутал, связалась с оборотнем, может он
и вид мужа принял,
и принесла дочку».
Пышность
и великолепие царского жилища, золотом расшитые кафтаны дворцовых служителей, все это, несмотря на то, что она жила в богатом доме Салтыковой, после двух лет привычки к своей скромной келье в Новодевичьем монастыре, поразило воображение Марьи Осиповны Олениной. Трепещущая, еле передвигая
нет-нет да подкашивающиеся ноги, прошла она, в сопровождении камер-лакея, до внутренних апартаментов государыни. Через некоторое время, показавшееся Олениной вечностью, она очутилась перед закрытыми дверьми.
Казалось, облегченная от сердечной тяжести откровенным признанием, Дарья Николаевна бодро принялась за работу, но
нет-нет,
да поглядывала на окна, выходившие на улицу, по которой то
и дело проезжали санки с обывателями
и проезжими.
А скажешь, бывало: «Сват Аким, — скажешь, — ступай сети таскать!» — «Ох, живот подвело, моченьки моей нет!» Скажи потом: «Сват, мол, Аким, ступай щи хлебать!» Ну, на это горазд был; тут об животе нет
и помину; день-деньской, бывало, на печи обжигается,
нет-нет да поохает: одним понуканьем только
и руки-то у него двигались… самый что ни на есть пустой человек был…
Журавка остановился под окном
и смотрит, а Гретхен все сидит
и делает частые штычки своей иголочкой,
да нет-нет и поднимет свою головку с русыми кудерками
и голубыми глазками.
Кредитная бумажка, видимо, примирила его с необычайностью факта,
и он со стереотипными «благодарствуйте», «прощенья просим» отъехал шажком, направляясь по улице поселка, но все же
нет-нет да оглядывался на шедшую по глубокому снегу молодую женщину с ребенком на руках.
И вот до сих пор меня
нет-нет,
да и всколыхнет, как подумаю, что этот самый заем дал мне ход; от него я в два года стал коли не миллионщиком, каким ты меня считаешь, так человеком в больших делах.
Право:
нет-нет,
да и мелькнет иной раз теперь в моей голове: «Уж не сошел ли я тогда с ума
и не сидел ли все это время где-нибудь в сумасшедшем доме, а может быть,
и теперь сижу, — так что мне все это показалось
и до сих пор только кажется…»
Мне хоть
и показалось наверное, что Полина избегает разговора со мною, как бы с целью, но я
и сам принял на себя вид холодный
и равнодушный: все думал, что она
нет-нет,
да и подойдет ко мне.
—
Нет-нет, мы вас не пустим, мы знаем, что на вас наябедничали,
и Maman, верно, что-нибудь вам неприятное сказала, а вы
и уходите! Да-да, наверное!
Продолжали ехать шагом… колокольчик
нет-нет звякнет,
да и застонет… Уж чернел мост в овраге; на конце его что-то шевелилось… За мостом — горка, далее мрачный лес; в него надо было въезжать через какие-то ворота: их образовали встретившиеся с двух сторон ветви нескольких вековых сосен. Мать левою рукою прижала к себе сына, правою сотворила опять крестное знамение.
По своему уму
и особенно по своему богатейшему голосу он смело мог рассчитывать на дьяконское место, но это заветное желание оказалось решительно неосуществимым, потому что
нет-нет Асклипиодот в чем-нибудь
и попадет: подерется в пьяном виде, сгрубит попу, поколотит жену — словом, устроит что-нибудь самое неудобосказуемое, что начальство мотает себе на ус, а Асклипиодот сидит себе
да сидит в дьячках.
Деревья совсем истрепались
и какие-то серые стали: уж, кажется, что было с них взять, а ветер
нет-нет —
да опять примется тормошить их.
Фетинья. Ай
да Лариса! Она,
нет-нет,
да и скажет словцо!