Неточные совпадения
Они так полюбили его, что он не видел
средств, как вырваться из города; только и слышал он: «Ну, недельку, еще одну недельку поживите с нами, Павел Иванович!» — словом, он был носим, как говорится,
на руках.
Запустить так имение, которое могло бы приносить по малой мере пятьдесят тысяч годового доходу!» И, не будучи в силах удержать справедливого негодования, повторял он: «Решительно скотина!» Не раз посреди таких прогулок приходило ему
на мысль сделаться когда-нибудь самому, — то есть, разумеется, не теперь, но после, когда обделается главное дело и будут
средства в руках, — сделаться самому мирным владельцем подобного поместья.
Из буфета ли он вырвался или из небольшой зеленой гостиной, где производилась игра посильнее, чем в обыкновенный вист, своей ли волею или вытолкали его, только он явился веселый, радостный, ухвативши под руку прокурора, которого, вероятно, уже таскал несколько времени, потому что бедный прокурор поворачивал
на все стороны свои густые брови, как бы придумывая
средство выбраться из этого дружеского подручного путешествия.
Гораздо замечательнее был наряд его: никакими
средствами и стараньями нельзя бы докопаться, из чего состряпан был его халат: рукава и верхние полы до того засалились и залоснились, что походили
на юфть, [Юфть — грубая кожа.] какая идет
на сапоги; назади вместо двух болталось четыре полы, из которых охлопьями лезла хлопчатая бумага.
И вот те деньги, которые бы поправили сколько-нибудь дело, идут
на разные
средства для приведения себя в забвенье.
Дай лучше ему
средства приютить у себя в дому ближнего и брата, дай ему
на это денег, помоги всеми силами, а не отлучай его: он совсем отстанет от всяких христианских обязанностей.
Поди ты сладь с человеком! не верит в Бога, а верит, что если почешется переносье, то непременно умрет; пропустит мимо создание поэта, ясное как день, все проникнутое согласием и высокою мудростью простоты, а бросится именно
на то, где какой-нибудь удалец напутает, наплетет, изломает, выворотит природу, и ему оно понравится, и он станет кричать: «Вот оно, вот настоящее знание тайн сердца!» Всю жизнь не ставит в грош докторов, а кончится тем, что обратится наконец к бабе, которая лечит зашептываньями и заплевками, или, еще лучше, выдумает сам какой-нибудь декохт из невесть какой дряни, которая, бог знает почему, вообразится ему именно
средством против его болезни.
Спит ум, может быть обретший бы внезапный родник великих
средств; а там имение бух с аукциона, и пошел помещик забываться по миру с душою, от крайности готовою
на низости, которых бы сам ужаснулся прежде.
— Вон запустил как все! — говорил Костанжогло, указывая пальцем. — Довел мужика до какой бедности! Когда случился падеж, так уж тут нечего глядеть
на свое добро. Тут все свое продай, да снабди мужика скотиной, чтобы он не оставался и одного дни без
средств производить работу. А ведь теперь и годами не поправишь: и мужик уже изленился, и загулял, и стал пьяница.
Вот люди! все они таковы: знают заранее все дурные стороны поступка, помогают, советуют, даже одобряют его, видя невозможность другого
средства, — а потом умывают руки и отворачиваются с негодованием от того, кто имел смелость взять
на себя всю тягость ответственности. Все они таковы, даже самые добрые, самые умные!..
Он покраснел; ему было стыдно убить человека безоружного; я глядел
на него пристально; с минуту мне казалось, что он бросится к ногам моим, умоляя о прощении; но как признаться в таком подлом умысле?.. Ему оставалось одно
средство — выстрелить
на воздух; я был уверен, что он выстрелит
на воздух! Одно могло этому помешать: мысль, что я потребую вторичного поединка.
А ведь вышло, что я был прав: подарки подействовали только вполовину; она стала ласковее, доверчивее — да и только; так что он решился
на последнее
средство.
Всем известно, что у Семена Захаровича было много друзей и покровителей, которых он сам оставил из благородной гордости, чувствуя несчастную свою слабость, но теперь (она указала
на Раскольникова) нам помогает один великодушный молодой человек, имеющий
средства и связи, и которого Семен Захарович знал еще в детстве, и будьте уверены, Амалия Людвиговна…
Петр Петрович Лужин, например, самый, можно сказать, солиднейший из всех жильцов, не явился, а между тем еще вчера же вечером Катерина Ивановна уже успела наговорить всем
на свете, то есть Амалии Ивановне, Полечке, Соне и полячку, что это благороднейший, великодушнейший человек, с огромнейшими связями и с состоянием, бывший друг ее первого мужа, принятый в доме ее отца и который обещал употребить все
средства, чтобы выхлопотать ей значительный пенсион.
Да и вообще Петр Петрович принадлежал к разряду людей, по-видимому, чрезвычайно любезных в обществе и особенно претендующих
на любезность, но которые, чуть что не по них, тотчас же и теряют все свои
средства и становятся похожими скорее
на мешки с мукой, чем
на развязных и оживляющих общество кавалеров.
Но более всего
на свете любил и ценил он, добытые трудом и всякими
средствами, свои деньги: они равняли его со всем, что было выше его.
Я, конечно, все свалил
на свою судьбу, прикинулся алчущим и жаждущим света и, наконец, пустил в ход величайшее и незыблемое
средство к покорению женского сердца,
средство, которое никогда и никого не обманет и которое действует решительно
на всех до единой, без всякого исключения.
— Расскажите же мне, что было с вами с тех пор, как мы не видались. Вы непроницаемы теперь для меня, а прежде я читал
на лице ваши мысли: кажется, это одно
средство для нас понять друг друга. Согласны вы?
— Мучиться каким-то туманом, призраками! — жаловалась она. — Все светло, а тут вдруг ложится
на жизнь какая-то зловещая тень! Ужели нет
средств?
Но он не способен был вооружиться той отвагой, которая, закрыв глаза, скакнет через бездну или бросится
на стену
на авось. Он измерит бездну или стену, и если нет верного
средства одолеть, он отойдет, что бы там про него ни говорили.
Жалеть не пожалели мы,
А пала дума
на сердце:
«Приходит благоденствию
Крестьянскому конец!»
И точно: небывалое
Наследник
средство выдумал...
Но нередкий в справедливом негодовании своем скажет нам: тот, кто рачит о устройстве твоих чертогов, тот, кто их нагревает, тот, кто огненную пряность полуденных растений сочетает с хладною вязкостию северных туков для услаждения расслабленного твоего желудка и оцепенелого твоего вкуса; тот, кто воспеняет в сосуде твоем сладкий сок африканского винограда; тот, кто умащает окружие твоей колесницы, кормит и напояет коней твоих; тот, кто во имя твое кровавую битву ведет со зверями дубравными и птицами небесными, — все сии тунеядцы, все сии лелеятели, как и многие другие, твоея надменности высятся надо мною: над источившим потоки кровей
на ратном поле, над потерявшим нужнейшие члены тела моего, защищая грады твои и чертоги, в них же сокрытая твоя робость завесою величавости мужеством казалася; над провождающим дни веселий, юности и утех во сбережении малейшия полушки, да облегчится, елико то возможно, общее бремя налогов; над не рачившим о имении своем, трудяся деннонощно в снискании
средств к достижению блаженств общественных; над попирающим родством, приязнь, союз сердца и крови, вещая правду
на суде во имя твое, да возлюблен будеши.
Тщетно я говорил, что запрещение не может существовать
на то, чего нет в имении, тщетно я говорил, что по крайней мере надлежало бы сперва продать оставшееся имение и выручить недоимку сей продажею, а потом предпринимать другие
средства; что я звания своего не утаивал, ибо в дворянском уже купил дом.
Когда подле матушки заменила ее гувернантка, она получила ключи от кладовой, и ей
на руки сданы были белье и вся провизия. Новые обязанности эти она исполняла с тем же усердием и любовью. Она вся жила в барском добре, во всем видела трату, порчу, расхищение и всеми
средствами старалась противодействовать.
— Я несогласен, что нужно и можно поднять еще выше уровень хозяйства, — сказал Левин. — Я занимаюсь этим, и у меня есть
средства, а я ничего не мог сделать. Банки не знаю кому полезны. Я, по крайней мере,
на что ни затрачивал деньги в хозяйстве, всё с убытком: скотина — убыток, машина — убыток.
Просидев дома целый день, она придумывала
средства для свиданья с сыном и остановилась
на решении написать мужу. Она уже сочиняла это письмо, когда ей принесли письмо Лидии Ивановны. Молчание графини смирило и покорило ее, но письмо, всё то, что она прочла между его строками, так раздражило ее, так ей возмутительна показалась эта злоба в сравнении с ее страстною законною нежностью к сыну, что она возмутилась против других и перестала обвинять себя.
Уж не раз испытав с пользою известное ему
средство заглушать свою досаду и всё, кажущееся дурным, сделать опять хорошим, Левин и теперь употребил это
средство. Он посмотрел, как шагал Мишка, ворочая огромные комья земли, налипавшей
на каждой ноге, слез с лошади, взял у Василья севалку и пошел рассевать.
«Да,
на чем я остановилась?
На том, что я не могу придумать положения, в котором жизнь не была бы мученьем, что все мы созданы затем, чтобы мучаться, и что мы все знаем это и все придумываем
средства, как бы обмануть себя. А когда видишь правду, что же делать?»
— Да, вот это самое лучшее
средство! — сказал он, прожевывая сыр и наливая какую-то особенного сорта водку в подставленную рюмку. Разговор действительно прекратился
на шутке.
Личное дело, занимавшее Левина во время разговора его с братом, было следующее: в прошлом году, приехав однажды
на покос и рассердившись
на приказчика, Левин употребил свое
средство успокоения — взял у мужика косу и стал косить.
— Я думаю: хорошо моим родителям жить
на свете! Отец в шестьдесят лет хлопочет, толкует о «паллиативных»
средствах, лечит людей, великодушничает с крестьянами — кутит, одним словом; и матери моей хорошо: день ее до того напичкан всякими занятиями, ахами да охами, что ей и опомниться некогда; а я…
Но
на первых порах мне действительно круто пришлось; притом и поездка за границу окончательно истощила мои
средства, а
на купчихе с молодым, но уже дряблым телом, вроде желе, я жениться не хотел, — и удалился к себе в деревню.
Это был загулявший, холостой дворовый человек, от которого собственные господа давным-давно отступились и который, не имея никакой должности, не получая ни гроша жалованья, находил, однако,
средство каждый день покутить
на чужой счет.
Равнодушная, а может быть, и насмешливая природа влагает в людей разные способности и наклонности, нисколько не соображаясь с их положением в обществе и
средствами; с свойственною ей заботливостию и любовию вылепила она из Тихона, сына бедного чиновника, существо чувствительное, ленивое, мягкое, восприимчивое — существо, исключительно обращенное к наслаждению, одаренное чрезвычайно тонким обонянием и вкусом… вылепила, тщательно отделала и — предоставила своему произведению вырастать
на кислой капусте и тухлой рыбе.
— Идем ко мне обедать. Выпьем. Надо, брат, пить. Мы — люди серьезные, нам надобно пить
на все
средства четырех пятых души. Полной душою жить
на Руси — всеми строго воспрещается. Всеми — полицией, попами, поэтами, прозаиками. А когда пропьем четыре пятых — будем порнографические картинки собирать и друг другу похабные анекдоты из русской истории рассказывать. Вот — наш проспект жизни.
К тому же с некоторого времени он в качестве
средства, отвлекающего от неприятных впечатлений, привык читать купленные в Париже книги, которые, сосредоточивая внимание
на играх чувственности, легко прекращали бесплодную и утомительную суету мелких мыслей.
«
На какие
средства он живет?»
— Святая истина! — вскричал Безбедов, подняв руки
на уровень лица, точно защищаясь, готовясь оттолкнуть от себя что-то. — Я — человек без
средств, бедный человек, ничем не могу помочь, никому и ничему! — Эти слова он прокричал, явно балаганя, клоунски сделав жалкую гримасу скупого торгаша.
Действия этой женщины не интересовали его, ее похвалы Харламову не возбуждали ревности. Он был озабочен решением вопроса: какие перспективы и пути открывает пред ним война? Она поставила под ружье такое количество людей, что, конечно, продлится недолго, — не хватит
средств воевать года. Разумеется, Антанта победит австро-германцев. Россия получит выход в Средиземное море, укрепится
на Балканах. Все это — так, а — что выиграет он? Твердо, насколько мог, он решил: поставить себя
на видное место. Давно пора.
— Простая хористка, — какова, а? Голосок-то! За всех поет! Мы с Алиной дали ей
средства учиться
на большую певицу. Профессор — изумлен.
— Замечательно — как вы не догадались обо мне тогда, во время студенческой драки? Ведь если б я был простой человек, разве мне дали бы сопровождать вас в полицию? Это — раз. Опять же и то: живет человек
на глазах ваших два года, нигде не служит, все будто бы места ищет, а —
на что живет,
на какие
средства? И ночей дома не ночует. Простодушные люди вы с супругой. Даже боязно за вас, честное слово! Анфимьевна — та, наверное, вором считает меня…
Софья. Все мое старание употреблю заслужить доброе мнение людей достойных. Да как мне избежать, чтоб те, которые увидят, как от них я удаляюсь, не стали
на меня злобиться? Не можно ль, дядюшка, найти такое
средство, чтоб мне никто
на свете зла не пожелал?
Я знал, что с Савельичем спорить было нечего, и позволил ему приготовляться в дорогу. Через полчаса я сел
на своего доброго коня, а Савельич
на тощую и хромую клячу, которую даром отдал ему один из городских жителей, не имея более
средств кормить ее. Мы приехали к городским воротам; караульные нас пропустили; мы выехали из Оренбурга.
Виноделие, процветающее
на морских берегах, дает только
средства к безбедному существованию небольшому числу фермеров и скудное пропитание нескольким тысячам черных.
Есть одно
средство отцепить их, это подставить им зеркало: тогда они бросаются
на свое отражение.
Еще досаднее, что они носятся с своею гордостью как курица с яйцом и кудахтают
на весь мир о своих успехах; наконец, еще более досадно, что они не всегда разборчивы в
средствах к приобретению прав
на чужой почве, что берут, чуть можно, посредством английской промышленности и английской юстиции; а где это не в ходу, так вспоминают средневековый фаустрехт — все это досадно из рук вон.
Нельзя не отдать справедливости неутомимому терпению голландцев, с которым они старались, при своих малых
средствах, водворять хлебопашество и другие отрасли земледелия в этой стране; как настойчиво преодолевали все препятствия, сопряженные с таким трудом
на новой, нетронутой почве.
Так японцам не удалось и это крайнее
средство, то есть объявление о смерти сиогуна, чтоб заставить адмирала изменить намерение: непременно дождаться ответа. Должно быть, в самом деле японскому глазу больно видеть чужие суда у себя в гостях! А они, без сомнения, надеялись, что лишь только они сделают такое важное возражение, адмирал уйдет, они ответ пришлют года через два, конечно отрицательный, и так дело затянется
на неопределенный и продолжительный срок.
На большей части товаров выставлены цены; и если увидишь цену, доступную карману, то нет
средства не войти и не купить чего-нибудь.
До 1846 г. колония была покойна, то есть войны не было; но это опять не значило, чтоб не было грабежей. По мере того как кафры забывали о войне, они делались все смелее; опять поднялись жалобы с границ. Губернатор созвал главных мирных вождей
на совещание о
средствах к прекращению зла. Вожди, обнаружив неудовольствие
на эти грабежи, объявили, однако же, что они не в состоянии отвратить беспорядков. Тогда в марте 1846 г. открылась опять война.