Неточные совпадения
— Мы,
люди, — начал он, отталкивая Берендеева взглядом, — мы, с моей точки зрения,
люди, на которых историей возложена обязанность организовать революцию, внести в ее стихию всю
мощь нашего сознания, ограничить нашей волей неизбежный анархизм масс…
Вера в
человека, в его творческую свободу и творческую
мощь возможна лишь для религиозного сознания, а никогда не для позитивистического сознания, которое смотрит на
человека, как на рефлекс материальной среды, природной и социальной.
Поэтому
человек не должен ни преувеличивать, ни преуменьшать своей свободы и ответственности, которая определяется лишь мерой его положительной
мощи, не меньше, но и не больше.
С этим адогматизмом
людей беспринципных и равнодушных не о чем разговаривать: они ниже догмата и ниже религии, и, хотя в силу количественного своего преобладания они задают теперь тон в общественном мнении, за ними не стоит ни духовной
мощи, ни идейного содержания.
«Законы природы», идея о все общей мировой детерминированности, о каком-то perpetuum mobile [Вечный двигатель (лат.).] есть необходимое вспомогательное орудие познания, его прагматические костыли, опираясь на них
человек расширяет свою
мощь и положительную свободу.
Здесь говорит уже не искусство, но та могучая стихия человеческого духа, которою порождается искусство, то взывает не виртуоз определенной ars, не профессионал, но артист в духе, художник-человек, осознавший творческую
мощь Красоты чрез посредство своего искусства.
Но — и в этом его личная
мощь — ему вообще не часто нужно было прибегать к таким фикциям, он на каждом шагу встречал удивительных
людей, умел их встречать, и каждый, поделившийся его душою, оставался на всю жизнь страстным другом его и каждому своим влиянием он сделал или огромную пользу, или облегчил ношу.
Разумеется, что
люди эти ездили к нему и звали на свои рауты из тщеславия, но до этого дела нет; тут важно невольное сознание, что мысль стала
мощью, имела свое почетное место, вопреки высочайшему повелению.
В отличие от большей части русских
людей, он любил
мощь государства.
Чем ближе подходили к месту, тем пуще приставал народ, и сошлось наконец нас чуть не два ста
человек, все спешивших лобызать святые и целокупные
мощи великих обоих чудотворцев Аникия и Григория.
Ну, пусть там монах или пустынник, — а тут
человек ходит во фраке, ну, и там все… и вдруг его
мощи!
Человек создает фикции, чтобы ощущать
мощь и преобладание, он компенсирует свою слабость (Адлер).
Люди полюбили государство, которое было их роком, увлечены его
мощью, его ростом, его охранением или усовершенствованием.
— Поезжайте и поезжайте! — повторял он. — Это вам говорю я…
человек, который, вы знаете, как любит вас, и как высоко я ценю вашу гражданскую
мощь и мудрость!
Творец дает
человеку — своему образу и подобию — свободную творческую
мощь.
В Боге Сыне и Боге Духе раскрывается, что Бог продолжает творение вместе с
человеком и его свободной
мощью.
Так высока и прекрасна божественная идея
человека, что творческая свобода, свободная
мощь открывать себя в творчестве заложена в
человеке как печать его богоподобия, как знак образа Творца.
Бог-Творец актом всемогущей и всеведущей своей воли сотворил
человека — свой образ и подобие как существо свободное и обладающее творческой
мощью, как призванного царя творения.
Творческий акт абсолютной прибыли бытия, прироста
мощи без всякой убыли и умаления продолжается в самом тварном бытии, в
человеке, подобном Творцу.
Человек не есть абсолютное и потому не может обладать абсолютной
мощью.
Как существо богоподобное, принадлежащее к царству свободы,
человек призван раскрыть свою творческую
мощь.
Святоотеческое сознание, исключительно заполненное тайной искупления, в периоде негероическом сказалось принижением
человека и подавлением его творческой
мощи.
Человек сознает свое величие и
мощь и свое ничтожество и слабость, свою царственную свободу и свою рабскую зависимость, сознает себя образом и подобием Божьим и каплей в море природной необходимости.
В творчестве сам
человек раскрывает в себе образ и подобие Божье, обнаруживает вложенную в него божественную
мощь.
В первую эпоху изобличается законом грех
человека и открывается природная божественная
мощь; во вторую эпоху усыновляется
человек Богу и открывается избавление от греха; в третью эпоху окончательно открывается божественность творческой человеческой природы и
мощь божественная становится
мощью человеческой.
Может быть, в свете тебя не полюбят.
Но, пока
люди тебя не погубят,
Стой, — не сгибайся, не пресмыкайся,
Правде одной на земле поклоняйся!..
Как бы печально ни сделалось время,
Твердо неси ты посильное бремя,
С
мощью пророка, хоть одиноко,
Людям тверди, во что веришь глубоко!
Мало надежды? Хватит ли силы?
Но до конца, до грядущей могилы,
Действуй свободно, не уставая,
К свету и правде
людей призывая!
— Он тебя увел? — произнес Иван Васильевич, посматривая с удивлением на Кольцо. — А как же, — продолжал он, вглядываясь в него, — как же ты сказал, что в первый раз в этом краю? Да погоди-ка, брат, мы, кажется, с тобой старые знакомые. Не ты ли мне когда-то про Голубиную книгу рассказывал? Так, так, я тебя узнаю. Да ведь ты и Серебряного-то из тюрьмы увел. Как же это, божий
человек, ты прозрел с того времени? Куда на богомолье ходил? К каким
мощам прикладывался?
Доклад этот сам по себе не представлял ничего особенного, так как по утрам к княгине ходила масса разного рода и звания
людей, кто за пособием, кто поблагодарить за оказанное благодеяние, кто с вынутой «за здравие ангела княгинюшки» просфорой, а кто с образком, освященным в дальних монастырях у
мощей святых угодников Божиих.
Если можно внушать и внушается уважение к воображаемым святыням: причастиям,
мощам, книгам, то во сколько раз нужнее внушать детям и мало думающим
людям уважение не к чему-либо воображаемому, но к самому действительному и всем понятному и радостному чувству любви
людей к
людям.
Высшей ценностью признаются не интересы рабочих, не ценность
человека и человеческого труда, а сила государства, его экономическая
мощь.
Марксизм есть не только учение исторического или экономического материализма о полной зависимости
человека от экономики, марксизм есть также учение об избавлении, о мессианском призвании пролетариата, о грядущем совершенном обществе, в котором
человек не будет уже зависеть от экономики, о
мощи и победе
человека над иррациональными силами природы и общества.
Действительно, было что-то грандиозное и словно бы загадочное в этой дикой
мощи рассвирепевшей стихии, с которой боролась горсточка
людей, управляемая одним
человеком — капитаном, на маленьком корвете, казавшемся среди необъятного беснующегося моря какой-то ничтожной скорлупкой, поглотить которую, казалось, так легко, так возможно.
Те же требования от паствы веры в догматы, выраженные в IV веке и потерявшие всякий смысл для
людей нашего времени, и то же требование идолопоклонства, если не перед
мощами, иконами, то перед днем субботним и буквой Библии.
Внушение народу этих чуждых ему, отжитых и не имеющих уже никакого смысла для
людей нашего времени формул византийского духовенства о троице, о божией матери, о таинствах, о благодати и т. п. составляет одну часть деятельности русской церкви; другую часть ее деятельности составляет деятельность поддержания идолопоклонства в самом прямом смысле этого слова: почитания святых
мощей, икон, принесения им жертв и ожидания от них исполнения желаний.
Сотни и тысячи
людей задают себе эти вопросы и затрудняются в разрешении их преимущественно тем, что архиереи, митрополиты и все высокопоставленные
люди прикладываются к
мощам и чудотворным иконам.
Первый вопрос, первое сомнение начинающего мыслить русского
человека есть вопрос об явленных иконах и, главное, о
мощах: правда ли, что они нетленны и что от них совершаются чудеса?
Но если кто особенно хочет позаботиться о своей душе, то по этой вере внушается, что наибольшее обеспечение блаженства души на том свете достигается еще тем, чтобы жертвовать деньги на церкви и монастыри, обязывая этим святых
людей молиться за себя. Спасительны еще, по этой вере, для души хождения по монастырям и целование явленных икон и
мощей.
Смысл социализма в освобождении
человека от накопления и сбережений, т. е. от фикций и знаков
мощи, которым не соответствует ничего реального в
человеке и которые калечат жизнь.
Но так смотрели другие, а не Суворов. Он изучал усиленно теорию для того, чтобы сделаться исключительно практиком. Великим полководцем нельзя сделаться с помощью науки, они родятся, а не делаются. Тем более должно ценить тех из военных
людей, которые, чувствуя свою природную
мощь, не отвергают, однако, науки, а прилежно изучают ее указания. Это есть прямое свидетельство глубины и обширности их ума.
Как же смогли б вы, Эней, защитить, вопреки и бессмертным,
Трою высокую, если теперь ниспослать вам победу
Хочет сам Зевс, а вы лишь трепещете, стоя без битвы?
Видел когда-то других я
людей, — только собственной силе,
Собственной смелости духа и
мощи они доверяли…
Первая — пролетариат; это была божественно-лучезарная и божественно-безупречная порода
людей, полная
мощи, благородства и вещего понимания жизни.
Судьба, видно, неспроста привела ею сюда, после исповеди Аршаулову. На этой реке он родился, на ней вышел в
люди, на нее спустил свой собственный пароход. Вся его жизнь пройдет на ней. Он другого и не желает. И ежели той же судьбе угодно дать ему силы —
мощи послужить этой реке, как он всегда мечтал, разве не скажет ему спасибо каждый забитый мужичонко, на протяжении всего Поволжья? Ну-тко!
На полпути Теркин вспомнил, что на вокзале купил путеводитель. Он взял брошюрку, старался уйти в это чтение, почувствовать в себе русского
человека, переносящегося душой к старине, когда в вагонах не езжали, и не то что «смерды», — цари шли пешком или ехали торжественно и чинно на поклонение
мощам преподобного, избавителя Москвы в годины народных бедствий. Еще раз попенял он себе, что не отправился пешком…
Княгиня, отправив этих гостей, успокоилась. К Патрикею, правда, являлся полицейский узнавать, что за
человек живет у них под именем дворянина Рогожина, но Патрикей знал, как обходиться с чиновными
людьми: он дал ему двадцать пять рублей и сказал, что это был из их мест крепостной, в уме тронутый, но его в Белые берега к подспудным
мощам отправили.
Гегель, несмотря на всю
мощь и величие своего гения, был тоже
человек; он испытал панический страх просто выговориться в эпоху, выражавшуюся ломаным языком, так, как боялся идти до последнего следствия своих начал; у него недостало геройства последовательности, самоотвержения в принятии истины во всю ширину ее и чего бы она ни стоила.
Цвибуш и Илька вытянулись, приняли веселые физиономии и молодцами вошли в графский двор. Несмотря на жаркое время двор не был пуст. На нем кипели работы.
Человек двадцать рабочих в синих блузах, запыленные, закопченные и вспотевшие,
мостили асфальтом двор. Из трех чанов валил сизый дым.
Пока большинство
людей, обманутое церковным учением, имея самое смутное понятие об истинном значении учения Христа, вместо прежних идолов, обоготворяло Христа-бога, его мать, угодников, поклонялось
мощам, иконам, верило в чудеса, таинства, верило в искупление, в непогрешимость церковной иерархии, — языческое устройство мира могло держаться и удовлетворять
людей.
Граф же Растопчин, который то стыдил тех, которые уезжали, то вывозил присутственные места, то выдавал никуда негодное оружие пьяному сброду, то поднимал образà, то запрещал Августину вывозить
мощи и иконы, то захватывал все частные подводы, бывшие в Москве, то на 136 подводах увозил делаемый Леппихом воздушный шар, то намекал на то, что он сожжет Москву, то рассказывал, как он сжег свой дом и написал прокламацию французам, где торжественно упрекал их, что они разорили его детский приют; то принимал славу сожжения Москвы, то отрекался от нее, то приказывал народу ловить всех шпионов и приводить к нему, то упрекал за это народ, то высылал всех французов из Москвы, то оставлял в городе г-жу Обер-Шальме, составлявшую центр всего французского московского населения, а без особой вины приказывал схватить и увезти в ссылку старого почтенного почт-директора Ключарева; то сбирал народ на Три Горы, чтобы драться с французами, то, чтоб отделаться от этого народа, отдавал ему на убийство
человека, и сам уезжал в задние ворота; то говорил, что он не переживет несчастия Москвы, то писал в альбомы по-французски стихи о своем участии в этом деле, [Je suis né Tartare. Je voulus être Romain. Les Français m’appelèrent barbare. Les Russes — Georges Dandin.