Неточные совпадения
Действительно, было что-то грандиозное и словно бы загадочное в этой дикой
мощи рассвирепевшей стихии, с которой боролась горсточка
людей, управляемая одним
человеком — капитаном, на маленьком корвете, казавшемся среди необъятного беснующегося моря какой-то ничтожной скорлупкой, поглотить которую, казалось, так легко, так возможно.
Федоров же берет теперешнее состояние жизни, как вообще единственно возможное, и хочет лишь расширения магической
мощи человека чрез «регуляцию природы», направленную к целям «общего дела», т. е. воскрешения.
Философия риккертовской школы в конце концов безвольна, несмотря на ее волюнтаристическую окраску, в ней нет воли к иному состоянию бытия, к иной
мощи человека, она послушна данному состоянию как роковому и непреодолимому.
С начала до конца оставался я сильным и неподкупным; и страшилище, изувер, темный ужас для одних, в других, быть может, я пробужу героическую мечту о безграничной
мощи человека.
Понятно все принципиальное различие таинства от «магизма»: магия есть расширенная, утонченная и углубленная
мощь человека над природным миром помощью высшего его знания, магия есть то же, что и наука, лишь на иной ступени, с иными методами.
Как и она, магизм ограничивается областью имманентного, он космичен и натурален, в нем нет никакой «благодати» в собственном смысле этого слова, помимо естественной, разлитой во всем мире; и он человечен, поскольку он всецело опирается на
мощь человека, на его силу и энергию.
Неточные совпадения
— Мы,
люди, — начал он, отталкивая Берендеева взглядом, — мы, с моей точки зрения,
люди, на которых историей возложена обязанность организовать революцию, внести в ее стихию всю
мощь нашего сознания, ограничить нашей волей неизбежный анархизм масс…
Чем ближе подходили к месту, тем пуще приставал народ, и сошлось наконец нас чуть не два ста
человек, все спешивших лобызать святые и целокупные
мощи великих обоих чудотворцев Аникия и Григория.
Ну, пусть там монах или пустынник, — а тут
человек ходит во фраке, ну, и там все… и вдруг его
мощи!
Вера в
человека, в его творческую свободу и творческую
мощь возможна лишь для религиозного сознания, а никогда не для позитивистического сознания, которое смотрит на
человека, как на рефлекс материальной среды, природной и социальной.
Но — и в этом его личная
мощь — ему вообще не часто нужно было прибегать к таким фикциям, он на каждом шагу встречал удивительных
людей, умел их встречать, и каждый, поделившийся его душою, оставался на всю жизнь страстным другом его и каждому своим влиянием он сделал или огромную пользу, или облегчил ношу.