Неточные совпадения
Так я все веду речь эту не к тому, чтобы начать войну с бусурменами: мы обещали султану мир, и нам бы великий был
грех, потому что мы клялись по
закону нашему.
Закон, имея тень будущих благ, а не самый образ вещей, одними и теми же жертвами, каждый год постоянно приносимыми, никогда не может сделать совершенными приносящих их, иначе перестали бы приносить их… ибо невозможно, чтобы кровь тельцов и козлов уничтожала
грехи…
Веления совести, которые человек считает для себя
законом, получают и религиозную санкцию, и это тем острее, чем глубже религиозное сознание: они облекаются в форму религиозных заповедей, нарушение которых ощущается как
грех (а это есть уже религиозно-нравственная категория).
Но я не иначе узнал
грех, как посредством
закона…
Он взошел к губернатору, это было при старике Попове, который мне рассказывал, и сказал ему, что эту женщину невозможно сечь, что это прямо противно
закону; губернатор вскочил с своего места и, бешеный от злобы, бросился на исправника с поднятым кулаком: «Я вас сейчас велю арестовать, я вас отдам под суд, вы — изменник!» Исправник был арестован и подал в отставку; душевно жалею, что не знаю его фамилии, да будут ему прощены его прежние
грехи за эту минуту — скажу просто, геройства, с такими разбойниками вовсе была не шутка показать человеческое чувство.
— Ну, это, брат, дудки! — огорошивал Полуянов. — Какие тебе
законы, когда ты фамилию свою с
грехом подписываешь?
Ихний
закон хмельного не дозволяет, да они то ставят в оправданье: запрещено-де виноградное вино, а русское — из хлеба, значит, его пить не
грех.
И стала она по целым часам и днем и ночью молиться перед иконами, прося у Бога помилованья в том великом
грехе, что не по принужденью, не по нужде, не по страху, но своею волею впала она в греховную пропасть, оставила отеческие
законы…
Праведницей станешь, и не будет в тебе
греха, не будет над тобой ни власти, ни
закона, потому что «праведнику
закон не лежит».
В стары годы на Горах росли леса кондовые, местами досель они уцелели, больше по тем местам, где чуваши́, черемиса да мордва живут. Любят те племена леса дремучие да рощи темные, ни один из них без ну́жды деревцá не тронет; рони́ть лес без пути, по-ихнему,
грех великий, по старинному их
закону: лес — жилище богов. Лес истреблять — Божество оскорблять, его дом разорять, кару на себя накликать. Так думает мордвин, так думают и черемис, и чувашин.
Жертва не искупала
греха, и не спасало исполнение
закона.
Стены нашей тюрьмы, все эти гносеологические категории, давящая нас пространственность, временность, необходимость,
закон тождества воздвигнуты нашим
грехом, нашей виной перед Смыслом мира, изменой Отцу.
Это будет преодолением и отменой всякой необходимости, всякого
закона, связанного с
грехом, всякой государственности, т. е. окончательным откровением Божьего творения.
Так и наука: ее сфера есть помещение больницы, мира, заболевшего от
греха и подпавшего
закону тления, подчинившегося
закону необходимости.
Идея же
греха и вытекающей из него болезненности бытия дана нам до всех категорий, до всякого рационализирования, до самого противоположения субъекта объекту; она переживается вне времени и пространства, вне
законов логики, вне этого мира, данного рациональному сознанию.
Мироныч почесал за ухом и с недовольным видом отвечал: «Коли от евтого, батюшка Алексей Степаныч, так уж за
грехи наши Господь посылает свое наслание» [Снятие кож с чумной скотины воспрещено
законом; но башкирцы — плохие законоведцы, а русские кожевники соблазняются дешевизной, и это зло до сих пор не вывелось в Оренбургской губернии.
Но
закон по-прежнему обличает
грех и должен быть исполнен миром, пребывающим в
грехе.
Искупление вырывает корни зла и
греха, но этим оно освобождает человека от безраздельной власти
закона.
Но
закон, изобличающий
грех и ставящий предел проявлениям
греха, обладает способностью вырождаться в зло.
«Делами
закона не оправдывается пред Ним никакая плоть; ибо
законом познается
грех».
Закон имеет дурное происхождение от
греха, он изобличает
грех, различает и судит, но бессилен победить
грех и зло, он даже в обличении
греха легко становится злым.
Этика
закона, как этика
греха, узнается потому, что она знает отвлеченное добро, отвлеченную норму добра, но не знает человека, человеческой личности, неповторимой индивидуальности и ее интимной внутренней жизни.
И вместе с тем этика
закона есть вечное начало, которое признает и христианский мир, ибо в нем
грех и зло не побеждены.
Нам, живущим в греховном мире, под его
законом, с пораженной
грехом психологией, трудно это понять.
Этика
закона, этика сознания, подавляющая подсознание и не знающая сверхсознания, есть порождение древнего аффекта страха в человеке, и мы, христиане, видим в ней последствие первородного
греха.
Закон происходит от
греха и есть обличение
греха.
Закон потому связан с
грехом, что «
грех не вменяется, когда нет
закона».
Закон явился в результате
греха, но он бессилен вывести человека из того мира, в который он попал после того, как он сорвал с древа познания добра и зла, он бессилен преодолеть
грех даже при совершенном его исполнении, не может спасти.
Закон обличает
грех, ограничивает его, но не в силах его победить.
Первичное зло тут не в самом
законе, изобличающем
грех, а в
грехе, порождающем
закон.
Искупление соединяет добро и бытие, преодолевает разрыв, установленный
законом как последствием
греха, оно есть вхождение сущего добра в самые недра бытия.
Красота есть тварь преображенная, добро есть тварь, скованная
законом, обличающим
грех.
Совершенство Отца Небесного не может быть нормой для грешного мира, оно абсолютно, а
закон всегда относителен к
греху.
Мистическая, духовная церковь есть охристовленный космос, охристовленная и облагодатствованная душа мира, и государство есть лишь ее подчиненная часть, как и все, часть, наименее охристовленная и облагодатствованная, наиболее находящаяся во власти
греха и, следовательно,
закона.
Сказывал старый камердинер его, Платон, что у покойного старая пассия в Москве жила и от оной, будто бы, дети, но она, по
закону, никакого притязания к имению покойного иметь не может, мы же, по христианскому обычаю, от всего сердца
грех ей прощаем и даже не желаем знать, какой от этого
греха плод был!
Закон Кармы и бесконечная эволюция перевоплощений, о которой учит религиозное сознание Индии, и есть необходимость смерти и рождения, связанная с
грехом сексуальности.
Но государство не только есть праведный
закон, изобличающий
грех, оно, как и все элементы этого мира, само легко превращается в
грех.
Но Новый Завет, не знающий
закона, преодолевающий
закон, не отменяет
закона для мира, погруженного в неискупленный
грех, для мира, порабощенного природными стихиями.
С одной стороны, государство праведно изобличает
грех законом и начальствующий носит меч не напрасно.
Но поскольку природа его во
грехе, он все еще должен оставаться под
законом и в искуплении.
Религиозно семья вся в Ветхом Завете, в
законе, изобличающем
грех.
Все мышление революционеров и вся их психология есть мышление и психология мировой эпохи
закона, мышление и психология изобличения неискупленного
греха.
Это — философия
греха, и потому она допускает лишь жизнь под
законом.
Общеобязательная мораль
закона была лишь изобличением зла и
греха и уравнением всех в зле и
грехе.
Закон должен быть исполнен, т. е. должно не делать зла, освободиться от
греха.
Закон семейный, подобно
закону государственному, по существу ветхозаветный, дохристианский, но Новый Завет оправдывает его как послушание ветхозаветной подзаконности, послушание последствиям
греха.
Христианская мораль была или все еще ветхозаветным
законом, изобличающим
грех, подобно христианскому государству, или послушанием последствиям
греха, искупительным послушанием.
Закон начинает борьбу со злом и
грехом, искупление завершает эту борьбу, в творчестве же свободном и дерзновенном призван человек творить мир новый и небывалый, продолжать творенье Божье.
Экономический материализм — самая совершенная и крайняя философия
греха, философия человека, не искупившего
грех и ведающего лишь
закон.
В человеке не только отрицательно должен быть изобличен
законом и искуплен
грех, но и положительно должна раскрыться его творческая природа, его серафически-безгрешная, богоподобная природа.