Неточные совпадения
Ей-ей! не то, чтоб содрогнулась
Иль стала вдруг бледна, красна…
У ней и бровь не шевельнулась;
Не сжала даже губ она.
Хоть он глядел нельзя прилежней,
Но и следов Татьяны прежней
Не мог Онегин обрести.
С ней
речь хотел он
завестиИ — и не мог. Она спросила,
Давно ль он здесь, откуда он
И не из их ли уж сторон?
Потом к супругу обратила
Усталый взгляд; скользнула вон…
И недвижим остался он.
Хотя в ее косвенных взглядах я читал что-то дикое и подозрительное, хотя в ее улыбке было что-то неопределенное, но такова сила предубеждений: правильный нос
свел меня с ума; я вообразил, что нашел Гётеву Миньону, это причудливое создание его немецкого воображения, — и точно, между ими было много сходства: те же быстрые переходы от величайшего беспокойства к полной неподвижности, те же загадочные
речи, те же прыжки, странные песни…
— А вы думали нет? Подождите, я и вас
проведу, — ха, ха, ха! Нет, видите ли-с, я вам всю правду скажу. По поводу всех этих вопросов, преступлений, среды, девочек мне вспомнилась теперь, — а впрочем, и всегда интересовала меня, — одна ваша статейка. «О преступлении»… или как там у вас, забыл название, не помню. Два месяца назад имел удовольствие в «Периодической
речи» прочесть.
И славно судите, дай бог здоровье вам
И генеральский чин; а там
Зачем откладывать бы дальше
Речь завести об генеральше?
Кличет старосту
И
заводит с ним
речь окольную...
— Но для чего, — прервав он свою
речь, продолжал, — для чего не
заведут у нас вышних училищ, в которых бы преподавалися науки на языке общественном, на языке российском?
«Вожди молодежи», — подумал Самгин, вспомнив, как юные курсистки и студенты обожали этих людей, как очарованно слушали их
речи на диспутах «Вольно-экономического общества», как влюбленно встречали и
провожали их на нелегальных вечеринках, в тесных квартирах интеллигентов, которые сочувствовали марксизму потому, что им нравилось «самодовлеющее начало экономики».
— Хорошо, — продолжал непонятную
речь старик, не
сводя глаз, в глубине которых поблескивала усмешка дружелюбного расположения духа.
Впечатление от высшего благородства его
речи было-таки испорчено, и Фетюкович,
провожая его глазами, как бы говорил, указывая публике: «вот, дескать, каковы ваши благородные обвинители!» Помню, не прошло и тут без эпизода со стороны Мити: взбешенный тоном, с каким Ракитин выразился о Грушеньке, он вдруг закричал со своего места: «Бернар!» Когда же председатель, по окончании всего опроса Ракитина, обратился к подсудимому: не желает ли он чего заметить со своей стороны, то Митя зычно крикнул...
Парламентская чернь отвечала на одну из его
речей: «
Речь — в „Монитер“, оратора — в сумасшедший дом!» Я не думаю, чтоб в людской памяти было много подобных парламентских анекдотов, — с тех пор как александрийский архиерей
возил с собой на вселенские соборы каких-то послушников, вооруженных во имя богородицы дубинами, и до вашингтонских сенаторов, доказывающих друг другу палкой пользу рабства.
О выборе не может быть и
речи; обуздать мысль труднее, чем всякую страсть, она влечет невольно; кто может ее затормозить чувством, мечтой, страхом последствий, тот и затормозит ее, но не все могут. У кого мысль берет верх, у того вопрос не о прилагаемости, не о том — легче или тяжеле будет, тот ищет истины и неумолимо, нелицеприятно
проводит начала, как сен-симонисты некогда, как Прудон до сих пор.
Однажды мне пришла мысль записать
речь Дерсу фонографом. Он вскоре понял, что от него требовалось, и произнес в трубку длинную сказку, которая заняла почти весь валик. Затем я переменил мембрану на воспроизводящую и
завел машину снова. Дерсу, услышав свою
речь, переданную ему обратно машиной, нисколько не удивился, ни один мускул на лице его не шевельнулся. Он внимательно прослушал конец и затем сказал...
Речь о Галактионе заходила уже несколько раз, но Прохоров сейчас же заминался и
сводил на другое. Из неловкого положения его вывел сам Полуянов.
Постройка новой мельницы отозвалась в Суслоне заметным оживлением, особенно по праздникам, когда гуляли здесь обе вятские артели. Чувствовалось, что делалось какое-то большое дело, и все ждали чего-то особенного. Были и свои скептики, которые сомневались, выдержит ли старый Колобов, — очень уж большой капитал требовался сразу. В качестве опытного человека и родственника писарь Замараев с большими предосторожностями
завел об этом
речь с Галактионом.
И пошла рассказывать ни так ни сяк не подходящее к делу. Ей только надо было
отвести в сторону мысли Смолокурова; только для того и
речь повела… И
отвела… мастерица была на такие отвороты.
Степан Алексеич
завел с князем
речь, князь смутился, но просил руки Катеньки.
— Об этом не
заводили еще
речей, да, признаться, и некогда было, — отвечала Аграфена Петровна.
И как воротилась Дуня от нее из гостей к больному отцу, словечка не сказала мне про житье-бытье у Луповицких, хоть я не раз о том
речь заводила.
— Дело торговое, милый ты мой, — усмехнулся Дмитрий Петрович. — Они ведь не нашего поля ягода. Старого леса ко́черги… Ни тот, ни другой даже не поморщились, когда все раскрылось… Шутят только да посмеиваются, когда про тюленя́
речь заведут… По ихнему старому завету, на торгу ни отца с матерью нет, ни брата с сестрой, родной сын подвернется — и того объегорь… Исстари уж так повелось. Нам с тобой их не переделать.
Но, кроме того, ни о чем из прошлого Дуня
речей не
заводила.
Поняла только, что
речь идет о вере и что Марья Ивановна чем-то смущает Дуню, в иную веру, что ли, хочет ее
свести.
А Наташа про Веденеева ни с кем
речей не
заводит и с каждым днем становится молчаливей и задумчивей. Зайдет когда при ней разговор о Дмитрии Петровиче, вспыхнет слегка, а сама ни словечка. Пыталась с ней Лиза заговаривать, и на сестрины
речи молчала Наташа, к Дуне ее звали — не пошла. И больше не слышно было веселого, ясного, громкого смеха ее, что с утра до вечера, бывало, раздавался по горницам Зиновья Алексеича.
Как ни заговаривала Варенька, каких
речей ни
заводила, ответов Дуня не дает. Настала ночь, и разошлись по своим комнатам недовольные друг другом подруги.
— Чего хитрить-то мне? Для чего? — сказал Зиновий Алексеич. — Да и ты чудно́й, право, повел
речь про дела, а
свел на родство. Решительно тебе сказываю, раньше двух недель прямого ответа тебе не дам. Хочешь жди, хочешь не жди, как знаешь, а на меня, наперед тебе говорю, не погневайся.
А Дуня все в Луповицах, Марья Ивановна и
речей не
заводит о возврате в Фатьянку.
— Ежели хотите, пожалуй, позавтракаем вместе, теперь же и время, — сказал Меркулов. — Только наперед уговор: ни вы меня, ни я вас не угощаем — все расходы пополам. Еще другой уговор: цена на тюлень та, что будет завтра на бирже у Макарья, а теперь про нее и
речей не
заводить.
Всех чуждается Дуня, бо́льшую часть дня запершись сидит в отведенной ей комнатке, а встретится с кем, сама
речей не
заводит, спросят у нее о чем-нибудь — промолвит отрывисто слова два-три, а в разговоры не вступит. Такая в ней перемена заботила Луповицких, особенно Марью Ивановну.
Не любила она даже, когда иной раз о Мокее Данилыче при ней
речь заведут. Сейчас замолчит и уйдет вон из комнаты.
Завел Петр Степаныч про Фленушку
речь, спросил у Манефы, отчего ее не видно и правду ли ему сказывали, будто здоровьем она стала не богата.
— Эк как возлюбил ты этого Меркулова… Ровно об сыне хлопочешь, — лукаво улыбнувшись, молвил Смолокуров. — Не тужи, Бог даст, сварганим. Одно только, к Орошину ни под каким видом не езди, иначе все дело изгадишь. Встретишься с ним, и
речи про тюленя́ не
заводи. И с другим с кем из рыбников свидишься и тем ничего не говори. Прощай, однако ж, закалякался я с тобой, а мне давно на караван пора.
Про скиты
речь поведет, про Белую Криницу, зачнет путем,
сведет на смехово́е дело, пойдет балагурить насчет беглого священства да австрийского архиерейства, насчет келейного жития, уставов, поверий, скитских преданий…
— Писано было ему, старому псу, подробно все писано: и как у ворот подольше держать, и какую службу справить, и как принять, и что говорить, и про рыбную пищу писано, и про баню, про все. Прямехонько писано, чтоб, окроме золотого песку, никаких
речей не
заводил. А он — гляди-ка ты!
У Насти от сердца отлегло. Сперва думала она, не узнала ль чего крестнинькая. Меж девками за Волгой, особенно в скитах, ходят толки, что иные старушки по каким-то приметам узнают, сохранила себя девушка аль потеряла. Когда Никитишна, пристально глядя в лицо крестнице, настойчиво спрашивала, что с ней поделалось, пришло Насте на ум, не умеет ли и Никитишна девушек отгадывать. Оттого и смутилась. Но, услыхав, что крестная
речь завела о другом, тотчас оправилась.
Провожая Снежковых, Патап Максимыч не только не повел
речи про сватовство, но даже намека не сделал, а когда на прощанье Данило Тихоныч
завел было
речь о том, Патап Максимыч сказал ему...
Усадила Юдифа Василья Борисыча в почетный угол, угощает его и чаем и сластями,
заводит с ним
речи про австрийских архиереев.
Сестры от себя принимались у него кой-что выведывать, про чапуринских девиц пытались
речь заводить — только цыкнул на них Алексей.
Идет двором обительским, черницы на мóлодца поглядывают; молоды белицы с удáлого не
сводят глаз. На пригожество Алексеево дивуются, сами меж собой таковы
речи поговаривают: «Откуда, из каких местов такой молодчик появился, чей таков, зачем к нам пожаловал?..»
— Ты плачешь, матушка!.. — сквозь слезы лепетала, прижимаясь к Манефе, Фленушка. — Вот какая я злая, вот какая я нехорошая!.. Огорчила матушку, до слез довела… Прости меня, глупую!.. Прости, неразумную!.. Полно же, матушка, полно!.. Утоли сердце, успокой себя… Не стану больше глупых
речей заводить, никогда из воли твоей я не выйду… Вечно буду в твоем послушанье. Что ни прикажешь, все сделаю по-твоему…
— То-то и есть, — внушительно молвила Манефа, — коль мирских пустых
речей не переслушаешь, так нечего и разговоры с проезжими
заводить… Не погневайся, мать Евсталия.
— Тебе бы того старца напоить, накормить и всем упокоить, — сказала она, — а пустых
речей с ним не
заводить… Да, друг, — немного помолчав, сказала Манефа, обращаясь к Василью Борисычу, — недолго, недолго пожить нам в обителях!.. Запустеет свято место!..
Ни жива ни мертва сидела Настя. Аграфена Петровна
заводила с ней
речь о том, о другом, ничего та не слыхала, ничего не понимала и на каждое слово отвечала невпопад.
А потом, как сойдутся на всполье хороводы
водить, либо песни играть, иной бахвал захохочет, да еще зазорную
речь поведет.
— Пустых
речей говорить тебе не приходится, — отрезал тысячник. — Не со вчерашнего дня хлеб-соль
водим. Знаешь мой обычай — задурят гости да вздумают супротив хозяйского хотенья со двора долой, найдется у меня запор на ворота… И рад бы полетел, да крылья подпешены [Подпешить — сделать птицу пешею посредством обрезки крыльев.]. Попусту разговаривать нечего: сиди да гости, а насчет отъезда из головы выкинь.
Накануне Манефина отъезда
завела было
речь Фленушка, чтоб отпустили Настю с Парашей в обитель гостить да кстати уж и поговеть Великим постом.
— Ты знаешь, каково мне, крестнинька. Я тебе сказывала, — шепотом ответила Настя. — Высижу вечер, и завтра все праздники высижу; а веселой быть не смогу… Не до веселья мне, крестнинька!.. Вот еще знай: тятенька обещал целый год не поминать мне про этого. Если слово забудет да при мне со Снежковыми на сватовство
речь сведет, таких чудес натворю, что, кроме сраму, ничего не будет.
— А коль мудрено, так и
речей не
заводи, — сказала Фленушка и вдруг, ровно туча, нахмурилась, закинула за спину руки и стала тяжелыми шагами взад и вперед расхаживать по горнице. Глаза у нее так и горели.
— Ты на
речь навела, а я
речь завела, теперь тебе слушать, а
речь твоя впереди, — отрезала Фленушка.
Надо, чтоб и за псалтырью горазда была, и ходила бы чистенько, и за столом бы, что ли, аль на беседе умела разговоры
водить, не клала бы глупыми
речами покора на нашу обитель…
Проводив Патапа Максимыча и кума Ивана Григорьича, Фленушка с Парашей ушли в свою горницу. Василий Борисыч с глазу на глаз с Манефой остался. Стал он подъезжать к ней с
речами угодливыми, стараясь смягчить утреннюю размолвку.
— Только-то? — сказала Фленушка и залилась громким хохотом. — Ну, этих пиров не бойся, молодец. Рукобитью на них не бывать! Пусть их теперь праздничают, — а лето придет, мы запразднуем: тогда на нашей улице праздник будет… Слушай: брагу для гостей не доварят, я тебя
сведу с Настасьей. Как от самой от нее услышишь те же
речи, что я переносила, поверишь тогда?.. А?..