Неточные совпадения
Войдя в залу, я спрятался в толпе мужчин и начал делать свои наблюдения. Грушницкий
стоял возле княжны и что-то говорил с большим
жаром; она его рассеянно слушала, смотрела по сторонам, приложив веер к губкам; на лице ее изображалось нетерпение, глаза ее искали кругом кого-то; я тихонько подошел сзади, чтоб подслушать их разговор.
Он
стоял подле письменного стола и, указывая на какие-то конверты, бумаги и кучки денег, горячился и с
жаром толковал что-то приказчику Якову Михайлову, который,
стоя на своем обычном месте, между дверью и барометром, заложив руки за спину, очень быстро и в разных направлениях шевелил пальцами.
Вы раздвинете мокрый куст — вас так и обдаст накопившимся теплым запахом ночи; воздух весь напоен свежей горечью полыни, медом гречихи и «кашки»; вдали стеной
стоит дубовый лес и блестит и алеет на солнце; еще свежо, но уже чувствуется близость
жары.
В начале августа
жары часто
стоят нестерпимые.
Он и в
жар и в холод всегда застегнут, всегда бодр; только в
жар подбородок у него светится, как будто вымазанный маслом; в качку и не в качку
стоит на ногах твердо, заложив коротенькие руки на спину или немного пониже, а на ходу шагает маленькими шажками.
На палубе бездействие; паруса
стоят неподвижно; ученье делать нет возможности от
жара.
Она-то этого не
стоит! — воскликнула опять с тем же
жаром Катерина Ивановна, — знайте, Алексей Федорович, что мы фантастическая головка, что мы своевольное, но гордое-прегордое сердечко!
Грушенька
стояла среди комнаты, говорила с
жаром, и в голосе ее послышались истерические нотки.
— Ну, порядки. Да и
жара же, — сказал брандмайор и, обратившись к пожарному, уводившему хромого буланого, и крикнул: — в угловой денник поставь! Я тебя, сукина сына, научу, как лошадей калечить, какие дороже тебя, шельмы,
стоят.
Стояли тяжелые июльские
жары.
Он видел только ее римский чистый профиль, когда она
стояла или сидела перед ним, чувствовал веющий от нее на него
жар и запах каких-то цветов да часто потрогивал себя за пришитую ею пуговицу.
Вода,
жар и пар одинаковые, только обстановка иная. Бани как бани! Мочалка — тринадцать, мыло по одной копейке. Многие из них и теперь
стоят, как были, и в тех же домах, как и в конце прошлого века, только публика в них другая, да старых хозяев, содержателей бань, нет, и память о них скоро совсем пропадет, потому что рассказывать о них некому.
3 часа мы шли без отдыха, пока в стороне не послышался шум воды. Вероятно, это была та самая река Чау-сун, о которой говорил китаец-охотник. Солнце достигло своей кульминационной точки на небе и палило вовсю. Лошади шли, тяжело дыша и понурив головы. В воздухе
стояла такая
жара, что далее в тени могучих кедровников нельзя было найти прохлады. Не слышно было ни зверей, ни птиц; только одни насекомые носились в воздухе, и чем сильнее припекало солнце, тем больше они проявляли жизни.
Жар такой, голые
стояли народ.
Самых отчаянных, самых отважных сорванцов, каким жизнь копейка, а спина и полушки не
стоит, набирали они на астраханских пристанях да по рыбным ватагам, ихними руками и
жар загребали.
В часовне иконы и лампады как
жар горят, все выметено, прибрано, вычищено, скамьи коврами накрыты, на длинном столе, крытом камчатною скатертью,
стоят фарфоровые блюда с красными яйцами, с белоснежною пасхой и пышными куличами; весь пол моленной густо усыпан можжевельником…
— А нам-то, по-твоему, без пения быть? — с
жаром возразила Таисея. — Без Варвары на клиросе как запоют?.. Кто в лес, кто по дрова?.. Сама знаешь, сколь было соблазна, когда хворала она… А я-то для вас и гроша, должно быть, не
стою?.. А кем обитель вся держится?.. У кого на вас есть знакомые благодетели?.. Через кого кормы, и доходы, и запасы?.. Слава Богу, тридцать годов игуменствую — голодные при мне не сидели… Не меня ль уж к Самоквасовым-то в читалки послать? — с усмешкой она примолвила.
Мать хотела взять и меня, но я был нездоров, да и погода
стояла сырая и холодная; я чувствовал небольшой
жар и головную боль.
«Когда приносят нам «Инвалид», то Пупка (так отставной улан называл жену свою) бросается опрометью в переднюю, хватает газеты и бежит с ними на эс в беседку, в гостиную (в которой, помнишь, как славно мы проводили с тобой зимние вечера, когда полк
стоял у нас в городе), и с таким
жаром читает ваши геройские подвиги, что ты себе представить не можешь.
Деревья, как расслабленные, тяжело дремали, опустив свои размягченные
жаром листья, и колосистая рожь
стояла неподвижным зелено-бурым морем, изнемогая под невыносимым дыханием летнего бога, наблюдающего своим жарким глазом за спешною химическою работою в его необъятной лаборатории.
В нынешнее лето одно событие еще более распалило в Паше охотничий
жар… Однажды вечером он увидел, что скотница целый час
стоит у ворот в поле и зычным голосом кричит: «Буренушка, Буренушка!..»
Груздев отнесся к постигшему Самосадку позору с большим азартом, хотя у самого уже начинался
жар. Этот сильный человек вдруг ослабел, и только
стоило ему закрыть глаза, как сейчас же начинался бред. Петр Елисеич сидел около его кровати до полночи. Убедившись, что Груздев забылся, он хотел выйти.
В тридцать градусов мороза и в июльские
жары он всегда в одном и том же, ничем не подбитом нанковом подряснике и в худых, на босу ногу, сапогах, сидел около столика, на котором
стояла небольшая икона угодника и покрытое с крестом пеленою блюдо для сбора подаяния в монастырь.
— Потому что он не
стоит, чтоб его дочь любила, — отвечала она с
жаром. — Пусть она уйдет от него навсегда и лучше пусть милостыню просит, а он пусть видит, что дочь просит милостыню, да мучается.
К ужасу Санина, он вдруг пустился толковать своему собеседнику о некоторой юной невинной девице, один мизинец которой
стоит больше, чем все офицеры мира… (oune zeune damigella innoucenta, qu'a ella sola dans soun peti doa vale più que toutt le zouffissie del mondo!) и несколько раз с
жаром повторил: «Это стыд! это стыд!» (E ouna onta, ouna onta!)
Ашанин долго искал гостиницы, сопутствуемый полуголым анамитом, который нес его чемодан, и не находил.
Стояла палящая
жара (40 градусов в тени), и поиски пристанища начинали утомлять. Наконец, в одной из улиц он встретил пассажира-француза с «Анамита», который любезно проводил Ашанина до гостиницы, указав на небольшой на столбах дом, крытый банановыми листьями и окруженный садом.
Огромная, крытая ковром столовая с длинными столами и с диванами по бортам, помещавшаяся в кормовой рубке, изящный салон, где
стояло пианино, библиотека, курительная, светлые, поместительные пассажирские каюты с ослепительно чистым постельным бельем, ванны и души, расторопная и внимательная прислуга, обильные и вкусные завтраки и обеды с хорошим вином и ледяной водой, лонгшезы и столики наверху, над рубкой, прикрытой от палящих лучей солнца тентом, где пассажиры, спасаясь от
жары в каютах, проводили большую часть времени, — все это делало путешествие на море более или менее приятным, по крайней мере для людей, не страдающих морской болезнью при малейшей качке.
Душистое мыло и одеколон, присланные мне из Москвы, пошли в дело. Через полчаса я
стоял перед Гаршиным в розовой мужицкой рубахе, подпоясанной моим калмыцким ремнем с серебряными бляшками, в новых, лилового цвета, — вкус моего Васьки — нанковых штанах и чисто вымытых сапогах с лакированными голенищами, от которых я так страдал в
жару на Кукуевке при непрерывном солнцепеке. Старое белье я засунул в дупло дерева.
Дома, разморённый угнетающей
жарою, разделся до нижнего белья, лёг на пол, чувствуя себя обиженным, отвергнутым, больным, а перед глазами, поминутно меняясь,
стояло лицо дяди Марка, задумчивое, сконфуженное и чужое, как лицо попадьи.
Крепко стиснув зубы, Матвей оглядывался назад — в чистом и прозрачном небе низко над городом
стояло солнце, отражаясь в стёклах окон десятками огней, и каждый из них дышал
жаром вслед Матвею.
Дни
стояли невыносимо жаркие. От последнего села, где Туберозов ночевал, до города оставалось ехать около пятидесяти верст. Протопоп, не рано выехав, успел сделать едва половину этого пути, как наступил
жар неодолимый: бедные бурые коньки его мылились, потели и были жалки. Туберозов решил остановиться на покорм и последний отдых: он не хотел заезжать никуда на постоялый двор, а, вспомнив очень хорошее место у опушки леса, в так называемом «Корольковом верху», решился там и остановиться в холодке.
Несмотря на повсеместный
жар и истому, в густом темно-синем молодом дубовом подседе
стояла живительная свежесть.
На другое утро после этого разговора, покуда молодая мать металась в
жару и бреду, Порфирий Владимирыч
стоял перед окном в столовой, шевелил губами и крестил стекло. С красного двора выезжала рогожная кибитка, увозившая Володьку. Вот она поднялась на горку, поравнялась с церковью, повернула налево и скрылась в деревне. Иудушка сотворил последнее крестное знамение и вздохнул.
Жара страшная, десять верст ходьбы все-таки изрядно; пыль столбом
стоит, солнце печет.
В исходе июня
стояли сильные
жары.
Два дня
стоят невыносимые
жары.
Погода
стоит тёплая и дождливая, но дождей здесь ждали давно — это были первые на Урале, где была до сих пор
жара.
Все это возбуждало смех у Софьи Павловны и ее поклонников, но очень дорого
стоило Фоме, бросая его то в
жар, то в холод.
По утрам должно удить на местах чистых, открытых или около трав; в полдень, напротив (разумеется, в летние
жары), окунь любит
стоять в тени, в корягах под кустами, под навесом трав и лопухами; следовательно, надобно удить в самых травах; вечером же окунь опять ходит по местам чистым и открытым.
Онемела Татьяна Власьевна,
жаром и холодом ее обдало, и сама она тихо-тихо поцеловала Поликарпа Семеныча, всего один раз поцеловала, а сама
стоит пред ним, как виноватая.
Действительно, я нашел дядю за конюшнями. Там, на площадке, он
стоял перед группой крестьян, которые кланялись и о чем-то усердно просили. Дядя что-то с
жаром им толковал. Я подошел и окликнул его. Он обернулся, и мы бросились друг другу в объятия.
— Вот к крыльцу подают две кареты золотые, все в стеклах, как
жар горят. Экой осмеричок!.. А шоры, видно, из кована золота! Знать, сама государыня изволит ехать, а когда она едет, не велят
стоять на дворцовой площади.
Мариорица, все
стоя на коленах, схватила ее руку, с
жаром прижала ее к губам своим — губы были холодны, на руку государыни закапало что-то горячее.
Мариорица вынула из груди бумаги и, подавая их, рассказала искусно, с
жаром, что велено ей было сказать. Дрожащими руками приняты бумаги; приказано осмотреть, не
стоит ли кто у дверей, и, когда это было исполнено, государыня начала про себя чтение.
Стояли жары, и шли дожди. В воздухе непрерывно парило. Слухи о предстоящем бое становились все настойчивее, слухи о мирных переговорах и о перемирии все глуше. Солдаты говорили...
Теркин даже выбранился, когда вышел на площадку перед бульваром, где
стоял кружком военный оркестр. В пассаже Главного дома его давила и нестерпимая
жара, несмотря на его размеры, от дыхания толпы, не в одну тысячу, и от лампочек, хотя и электрических, уже зажженных в начале восьмого.
Направо, между царскими и боковыми дверьми, был нерукотворенный образ спасителя, удивительной величины; позолоченный оклад, искусно выделанный, сиял как
жар, и множество свечей, расставленных на висящем паникадиле, кидали красноватые лучи на возвышающиеся части мелкой резьбы, или на круглые складки одежды; перед самым образом
стояла железная кружка, — это была милость у ног спасителя, — и над ней внизу образа было написано крупными, выпуклыми буквами: приидите ко мне вcи труждающиеся и аз успокою вы!
На дворе после обеда
стоял пеклый
жар, и проворная муха несносно докучала.
Где поют певчие, там у нас собирается чуть не половина города, особенно торговая молодежь: приказчики, молодцы, мастеровые с фабрик, заводов и сами хозяева с своими половинами, — все собьются в одну церковь; каждому хочется хоть на паперти
постоять, хоть под окном на пеклом
жару или на трескучем морозе послушать, как органит октава, а заносистый тенор отливает самые капризные варшлаки.