Неточные совпадения
— Позволь, позволь, — кричал ей Варавка, — но ведь эта любовь к людям, — кстати, выдуманная нами, противная
природе нашей, которая жаждет не любви к ближнему, а борьбы с ним, — эта несчастная любовь ничего не значит и не стоит без ненависти, без отвращения к той грязи, в которой живет ближний! И, наконец, не надо забывать, что
духовная жизнь успешно развивается только на почве материального благополучия.
Свобода предполагает существование
духовного начала, не детерминированного ни
природой, ни обществом.
Революции обнаруживают и высоту человеческой
природы, страстное увлечение идеей лучшего строя жизни, способность к жертвенности, забвение эгоистических интересов, — и жестокость, неблагодарность, истребление высоких
духовных ценностей.
Это в сущности есть отрицание свободы, которая всегда связана с существованием
духовного начала, не детерминированного ни
природой, ни обществом.
Это
духовные права, а не естественные права,
природа никаких прав не устанавливает.
Через
духовное в себе начало человек не подчинен
природе и независим от нее, хотя природные силы могут его убить.
Зверино-земное начало в человеке, не привыкшем к
духовной работе над собой, к претворению низшей
природы в высшую, оказывается предоставленным на произвол судьбы.
Оно открыло в человеке
духовное начало, которое не зависит от мира, от
природы и общества, зависит от Бога.
Древнее общение человека с жизнью
природы теперь возможно лишь через воззрения
духовные, оно не может быть просто органическим в старом смысле слова.
Не знаю, возможно ли сие
природам высшим и
духовным, которые, будучи ближе к Богу и озаряясь всецелым светом, может быть, видят Его, если не вполне, то совершеннее и определеннее нас и притом, по мере своего чина, одни других больше и меньше»» [Творения иже во святых отца нашего Григория Богослова, Архиепископа Константинопольского, изд. 3‑е, часть III. M., 1889, стр, 14–15.].
При данном состоянии мира и человека мировая душа действует как внешняя закономерность космической жизни, с принудительностью физического закона [Эту софийность души мира, или общую закономерность всего сущего, стремится постигать и так называемый оккультизм, притязающий научить не внешнему, но внутреннему «
духовному» восприятию сил
природы.
Подобно тому как кислород, водород и сера ни в каком будущем не вступят в соединение вопреки законам
природы, так и в
духовной жизни не произойдет, конечно, ничего противного законам
духовным.
«С какими стихиями она соединена первоначально, в тех пребывает и по разрушении, как бы поставленная стражем своей собственности, и по тонкости и удобоподвижности
духовной силы не оставляет собственно ей принадлежащего при растворении этого с однородным, не подвергается никакой ошибке при раздроблении на мелкие части стихий, но проницает собственные свои, смешанные с однородными, и не ослабевает в силах, проходя с ними, когда разливаются во вселенной, но всегда остается в них, где бы и как бы ни устрояла их
природа.
Здесь величайшая
духовная трудность нашего времени: с одной стороны, явно пришла пора для восприятия
природы более
духовного, нежели оно свойственно было новому времени с его «естествознанием», потребность «оккультного» постижения в широком смысле слова становится все глубже и шире, но вместе с тем и религиозная опасность этого пути, приводящего к измене Христу и к лжехристианству, к погружению в язычество и природную магию, чрезвычайно велика.
Доктор выходил из себя, бесился, тем больше, что другими средствами не мог взять, находил воззрения Ларисы Дмитриевны женскими капризами, ссылался на Шеллинговы чтения об академическом учении и читал отрывки из Бурдаховой физиологии для доказательства, что в человеке есть начало вечное и
духовное, а внутри
природы спрятан какой-то личный Geist. [дух (нем.).]
Революционность, присущая моей
природе, есть прежде всего революционность
духовная, есть восстание духа, то есть свободы и смысла, против рабства и бессмыслицы мира.
Таким началом может быть лишь
духовное начало, внутренняя опора свободы человека, начало, не выводимое извне, из
природы и общества.
Бухарев, один из наиболее интересных богословов, порожденных нашей
духовной средой. Он был архимандритом и ушел из монашества. Он интегрировал человечность целостному христианству. Он требует приобретения Христа всей полнотой человеческой жизни. Всякая истинная человечность для него Христова. Он против умаления человеческой
природы Христа, против всякой монофизической тенденции.
Ему приходилось преодолевать в себе тяжесть земли, свою теллурическую
природу, и он проповедовал
духовную религию, близкую к буддизму.
"Ребенок"как раз написан был в ту полосу моей интимной жизни, когда я временно отдавался некоторому «
духовному» настроению. Влюбленность и жизнь в семействе той очень молодой девушки, которая вызвала во мне более головное, чем страстное чувство, настраивали меня в духе резко противоположном тому научному взгляду на человека, его
природу и все мироздание, который вырабатывался у меня в Дерпте за пять лет изучения естественных наук и медицины.
Чтобы научно познать
природу, овладеть ею и подчинить ее себе, человек должен был освободиться от
духовной власти естества, от трепета перед демонами
природы.
Сверхсознательное
духовное начало выделяет человека из
природы и как бы обездушивает
природу, лишает ее демонической силы.
Духовная же жизнь совсем не противоположна жизни душевной и телесной и совсем не отрицает ее, а означает вступление их в иной план бытия, приобретение ими высшей качественности, движение к высотам, к тому, что есть сверх-жизнь, сверх-природа, сверх-бытие, сверх-Божество.
Этика есть познание духа, а не познание
природы, ей принадлежит лишь то, что связано с
духовной свободой, а не с природной необходимостью.
И вот из
духовной глубины человеческой
природы поднимается протест против условной лжи, риторики, ложной идеализации во имя чистой правды, во имя реальности.
Этика искупления, соответствующая пробуждению
духовного человека и борьбе его с «
природой», парадоксально способствует научно-познавательной и технической власти человека над
природой.
Этика Канта есть законническая этика потому, что она интересуется общеобязательным нравственным законом, нравственно-разумной
природой человека, одинаковой у всех, и совершенно не интересуется самим живым человеком, его нравственным опытом, его
духовной борьбой, его судьбой.
Это означает раскрытие учения о человеке как о существе
духовном и свободном, способном возвышаться над
природой и подчинять ее себе.
Человек, по затемненной своей
природе, чувствует то же, что и они, но в нем еще таится светлый луч рая, — он стремится мало что двигаться физически, но и духовно, то есть освобождать в себе этот
духовный райский луч, и удовлетворяется лишь тогда, когда, побуждаемый этим райским лучом, придет хоть и в неполное, но приблизительное соприкосновение с величайшей радостью, с величайшей истиною и величайшим могуществом божества.
Рабству человека у общества нужно противопоставлять не разум рационализма или
природу, признанную благостной, а дух, свободу духа и личность в своем
духовном качестве не зависящую от общества и
природы.
Если же человек остается существом материальным и экономическим,
духовная же его
природа признается иллюзией сознания, обманной идеологией, то человек остается рабом и раб по
природе.
Авторитарному сознанию или авторитарному строю жизни нужно противополагать не разум, не
природу и не суверенное общество, а дух, т. е. свободу,
духовное начало в человеке, образующее его личность и независимое от объективированной
природы и от объективированного логического мира.
При этом личность неизбежно подчинена и порабощена органическому и в конце концов космическому целому, человек становится лишь органом и отменяются все свободы человека, связанные с его
духовной независимостью от общества и
природы.
Самый дух и
духовная жизнь понимаются натуралистически, как
природа, и в
духовную жизнь вносится природная детерминация.
Но это вторжение масс связано как раз с возрастанием роли техники на счет
духовной культуры и, значит, с ещё бóльшим отрывом от
природы.
Рабство у
природы, как космическое прельщение, может быть
духовным явлением.
В мужской
природе сильнее чувство личности и большая независимость от сменяющихся во времени состояний, большая способность совмещать во всякое время всю полноту
духовного бытия.
«Все силы обобщены в Пране, и кто овладел Праной — овладел всеми силами
природы,
духовной и физической.
В мужской
природе есть способность переживать в себе во всякое время, т. е. независимо от времени, всю полноту
духовной жизни своей личности, всегда чувствовать себя собой в полноте своих сил.
Это послушание необходимости, эта
духовная пассивность может получить разные философские формулировки: власть материи и власть идеи, власть ощущений и власть категорий, власть чувственности и власть рассудка, власть
природы с ее неумолимыми законами и власть разума с его нормами.
В морали индусских йогов есть ценный призыв к самодисциплине воли, к
духовной сосредоточенности, но есть и опасность окончательного подавления дионисически-страстной
природы человека.
В каждой отдельной способности человека — целый мир в зародыше, который и выявляется от времени до времени при дисгармоническом раздражении» [См. там же, с. 303.]. «Поскольку человек по своей двойственной
природе есть зеркало самой Истины в том смысле, что законы всего
духовного и всего чувственного коренятся в его собственных законах, постольку человек божественной
природы» [См. там же, с. 304.]. «Истинно благая воля в человеке есть Христос в нем» [См. там же, с. 352.].
Ведь наконец в самой
природе человеческой есть стремление симпатизировать своему ближнему и желать поднять его
духовный уровень до своего
духовного уровня!
Малейшее движение вещества важно для всей
природы. Всё море изменяется от одного камня. Точно так же и в
духовной жизни малейшее движение производит бесконечные последствия. Всё важно.
Вся истинная жизнь человеческая есть не что иное, как постепенный переход от низшей, животной
природы к всё большему и большему сознанию жизни
духовной.
Чем жизнь наша становится
духовнее, тем более мы верим в бессмертие. По мере того как
природа наша удаляется от животной грубости, уничтожаются и наши сомнения.
С ней и над ней загодя совершалась казнь отрицания, неотразимая для всякого отрицателя, посягнувшего на все святое души, но не лишенного того, что называется натурой. Она вкушала муки
духовного нищенства, и в этом было ее преимущество пред Гордановым и братией, и в этом же заключалось и сугубое несчастие, ибо естественная
природа зла, порождающая одно зло из другого, не пускала ее назад.
Глафира-нигилистка и Глафира-спиритка не верила ни в Бога, ни в
духовное начало человека, но игра в спиритизм, заставлявшая для вида рассуждать о независимой
природе духа, развила в ней нечто такое, что она могла принимать как казнь за свое шарлатанство.
И сколько
духовного наслаждения вы получите, если будете смотреть на мир божий, на вечно окружающую нас
природу — и на море, и на небо — так сказать, вооруженным глазом, понимающим ее явления, и воспринимать впечатления новых стран, совсем иных культур и народов, приготовленные предварительным знакомством с историей, с бытом ее обитателей, с ее памятниками…
«Но, — скажут на это, — всегда во всех обществах большинство людей: все дети, все поглощаемые трудом детоношения, рождения и кормления женщины, все огромные массы рабочего народа, поставленные в необходимость напряженной и неустанной физической работы, все от
природы слабые духом, все люди ненормальные, с ослабленной
духовной деятельностью вследствие отравления никотином, алкоголем и опиумом или других причин, — все эти люди всегда находятся в том положении, что, не имея возможности мыслить самостоятельно, подчиняются или тем людям, которые стоят на более высокой степени разумного сознания, или преданиям семейным или государственным, тому, что называется общественным мнением, и в этом подчинении нет ничего неестественного и противоречивого».