Неточные совпадения
Вот
время: добрые ленивцы,
Эпикурейцы-мудрецы,
Вы, равнодушные счастливцы,
Вы, школы Левшина птенцы,
Вы, деревенские Приамы,
И вы, чувствительные дамы,
Весна
в деревню вас зовет,
Пора тепла, цветов, работ,
Пора гуляний вдохновенных
И соблазнительных ночей.
В поля, друзья!
скорей,
скорей,
В каретах, тяжко нагруженных,
На долгих иль на почтовых
Тянитесь из застав градских.
Кроме того, он положительно уведомил меня, что Марфа Петровна, за неделю до смерти, успела оставить тебе, Дуня, по завещанию три тысячи рублей, и деньги эти ты можешь теперь получить
в самом
скором времени.
В короткое
время он заслужил похвалу
скорым решением залежавшихся дел; а я прослыл копотким.
Введенное повсюду вексельное право, то есть строгое и
скорое по торговым обязательствам взыскание, почитал я доселе охраняющим доверие законоположением; почитал счастливым новых
времен изобретением для усугубления быстрого
в торговле обращения, чего древним народам на ум не приходило.
Был уже шестой час и потому, чтобы поспеть во-время и вместе с тем не ехать на своих лошадях, которых все знали, Вронский сел
в извозчичью карету Яшвина и велел ехать как можно
скорее. Извозчичья старая четвероместная карета была просторна. Он сел
в угол, вытянул ноги на переднее место и задумался.
Так как
время дачного сезона кончается, я просил бы вас переехать
в Петербург как можно
скорее, не позже вторника.
Нигде
время так не бежит, как
в России;
в тюрьме, говорят, оно бежит еще
скорей.
— Как страшно, — пробормотала она, глядя
в лицо Самгина, влажные глаза ее широко открыты и рот полуоткрыт, но лицо выражало не страх, а
скорее растерянность, удивление. — Я все
время слышу его слова.
— Ведь вот я — почему я выплясываю себя пред вами?
Скорее познакомиться хочется. Вот про вас Иван рассказывает как про человека
в самом деле необыкновенного, как про одного из таких, которые имеют несчастье быть умнее своего
времени… Кажется, так он сказал…
Вскоре князь Голицын, под крепостию Татищевой, разбил Пугачева, рассеял его толпы, освободил Оренбург и, казалось, нанес бунту последний и решительный удар. Зурин был
в то
время отряжен противу шайки мятежных башкирцев, которые рассеялись прежде, нежели мы их увидали. Весна осадила нас
в татарской деревушке. Речки разлились, и дороги стали непроходимы. Мы утешались
в нашем бездействии мыслию о
скором прекращении скучной и мелочной войны с разбойниками и дикарями.
Кажется, что, находясь
в сем виде, каждый градоначальник
в самом
скором времени все дела приведет
в порядок.
Прибавьте, что он был юноша отчасти уже нашего последнего
времени, то есть честный по природе своей, требующий правды, ищущий ее и верующий
в нее, а уверовав, требующий немедленного участия
в ней всею силой души своей, требующий
скорого подвига, с непременным желанием хотя бы всем пожертвовать для этого подвига, даже жизнью.
— Войдите, войдите ко мне сюда, — настойчиво и повелительно закричала она, — теперь уж без глупостей! О Господи, что ж вы стояли и молчали такое
время? Он мог истечь кровью, мама! Где это вы, как это вы? Прежде всего воды, воды! Надо рану промыть, просто опустить
в холодную воду, чтобы боль перестала, и держать, все держать…
Скорей,
скорей воды, мама,
в полоскательную чашку. Да
скорее же, — нервно закончила она. Она была
в совершенном испуге; рана Алеши страшно поразила ее.
То, а не другое решение принято было не потому, что все согласились, а, во-первых, потому, что председательствующий, говоривший так долго свое резюме,
в этот раз упустил сказать то, что он всегда говорил, а именно то, что, отвечая на вопрос, они могут сказать: «да—виновна, но без намерения лишить жизни»; во-вторых, потому, что полковник очень длинно и скучно рассказывал историю жены своего шурина; в-третьих, потому, что Нехлюдов был так взволнован, что не заметил упущения оговорки об отсутствии намерения лишить жизни и думал, что оговорка: «без умысла ограбления» уничтожает обвинение; в-четвертых, потому, что Петр Герасимович не был
в комнате, он выходил
в то
время, как старшина перечел вопросы и ответы, и, главное, потому, что все устали и всем хотелось
скорей освободиться и потому согласиться с тем решением, при котором всё
скорей кончается.
«И как они все уверены, и те, которые работают, так же как и те, которые заставляют их работать, что это так и должно быть, что
в то
время, как дома их брюхатые бабы работают непосильную работу, и дети их
в скуфеечках перед
скорой голодной смертью старчески улыбаются, суча ножками, им должно строить этот глупый ненужный дворец какому-то глупому и ненужному человеку, одному из тех самых, которые разоряют и грабят их», думал Нехлюдов, глядя на этот дом.
Около четырех часов дня
в сопровождении полицейского
в контору Филиппова явились три подростка-рабочих, израненные, с забинтованными головами, а за ними стали приходить еще и еще рабочие и рассказывали, что во
время пути под конвоем и во дворе дома градоначальника их били. Некоторых избитых даже увезли
в каретах
скорой помощи
в больницы.
По-видимому, нельзя говорить об истории ангелов, по крайней мере
в человеческом смысле «
времен и сроков»;
скорее здесь уместно думать о молниеносном свершении, последствия которого осуществляются во
времени.
Так как при этом он всегда умел придать спектаклю интерес современности, намекая на какое-нибудь всем известное дело, и так как, кроме того, он был большой знаток судебной процедуры, то немудрено, что
в самом
скором времени из дома секретаря выбегала кухарка, что-то совала Туркевичу
в руку и быстро скрывалась, отбиваясь от любезностей генеральской свиты.
Молодежь была прекрасная
в наш курс. Именно
в это
время пробуждались у нас больше и больше теоретические стремления. Семинарская выучка и шляхетская лень равно исчезали, не заменяясь еще немецким утилитаризмом, удобряющим умы наукой, как поля навозом, для усиленной жатвы. Порядочный круг студентов не принимал больше науку за необходимый, но скучный проселок, которым
скорее объезжают
в коллежские асессоры. Возникавшие вопросы вовсе не относились до табели о рангах.
Одним зимним утром, как-то не
в свое
время, приехал Сенатор; озабоченный, он
скорыми шагами прошел
в кабинет моего отца и запер дверь, показавши мне рукой, чтоб я остался
в зале.
Это было обозначением легкого и счастливого типа,
в то
время как я был трудный тип и переживал жизнь
скорее мучительно.
Да, чем дальше подвигаюсь я
в описании этой поры моей жизни, тем тяжелее и труднее становится оно для меня. Редко, редко между воспоминаниями за это
время нахожу я минуты истинного теплого чувства, так ярко и постоянно освещавшего начало моей жизни. Мне невольно хочется пробежать
скорее пустыню отрочества и достигнуть той счастливой поры, когда снова истинно нежное, благородное чувство дружбы ярким светом озарило конец этого возраста и положило начало новой, исполненной прелести и поэзии, поре юности.
Но и этот, несомненно, очень ловкий modus vivendi [образ жизни (фр.).] мог иметь свой естественный и
скорый конец, если бы Агриппина Филипьевна, с одной стороны, не выдала своей старшей дочери за директора узловско-моховского банка Половодова, а с другой — если бы ее первенец как раз к этому
времени не сделался одним из лучших адвокатов
в Узле.
Скорей свадьбу!» Сама торопит, день назначает, а станет подходить
время — испужается али мысли другие пойдут — бог знает, ведь ты видел же: плачет, смеется,
в лихорадке бьется.
А мне на мысль пришло, что если бы не было с тобой этой напасти, не приключилась бы эта любовь, так ты, пожалуй, точь-в-точь как твой отец бы стал, да и
в весьма
скором времени.
— Сейчас мне не хочется занимать денег у отца, но я отдам
в самом
скором времени… У меня будут деньги.
— Лодку! Лодку! — кричали между тем бывшие на палубе. —
Скорей как можно лодку! Живей! Живей! Человек тонет! И как это трап-от не приперли! Еще, пожалуй, отвечать придется, ежели потонет. А все это наши ребята заболтались
в Батраках с девками, да и забыли запереть трап как следует. Ох, эта молодежь, прости Господи! — Такие голоса раздавались
в то
время на палубе, а Алексей Лохматов больше и больше погружался
в воду.
Раскольники этого толка хоть крестят и венчают
в церкви, но
скорей голову на отсеченье дадут, чем на минутку войдут
в православный храм, хотя б и не во
время богослужения.
— Вот тебе на! Прошлое, что ли, вспомнил! Так я, мой друг, давно уж все забыла. Ведь ты мой муж; чай,
в церкви обвенчаны… Был ты виноват передо мною, крепко виноват — это точно; но
в последнее
время, слава Богу, жили мы мирнехонько… Ни ты меня, ни я тебя… Не я ли тебе Овсецово заложить позволила… а? забыл? И вперед так будет. Коли какая случится нужда — прикажу, и будет исполнено. Ну-ка, ну-ка, думай
скорее!
Скорее, впрочем, склоняюсь
в пользу последнего предположения, потому что не помню, чтоб во мне происходило
в то
время какое-нибудь душевное движение.
— Обожди, друг, маленько.
Скорого дела не хвалят, — ответила Манефа. — Ты вот погости у нас — добрым гостям мы рады всегда, — а тем
временем пособоруем, тебя позовем на собрание — дело-то и будет
в порядке… Не малое дело, подумать да обсудить его надо… Тебе ведь не к спеху? Можешь недельку, другую погостить?
Она была первое
время скорее застенчива
в большом обществе, но без всяких странностей специфического «монастырского» оттенка.
Тогда он смотрел еще очень моложаво, постарше меня, но все-таки он человек
скорее нашего поколения. Наружности он был скромной, вроде англиканского пастора, говорил тихо, сдержанно, без всякого краснобайства, но с тонкими замечаниями и оценками. Он
в то
время принадлежал исключительно литературе и журнализму и уже позднее выступил на политическую арену, депутатом, и дошел до звания министра по ирландским делам
в министерстве Гладстона.
Поддерживал я знакомство и с Васильевским островом.
В университет я редко заглядывал, потому что никто меня из профессоров особенно не привлекал: а
время у меня было и без того нарасхват. Явился я к декану, Горлову, попросить указаний для моего экзамена, и его маленькая, курьезная фигурка
в халате оставила во мне
скорее комическое впечатление.
Профессиональным писателем он не смотрел, а
скорее помещиком; но и чиновничьего не было
в нем ничего, сразу бросавшегося
в глаза, ни
в наружности, ни
в манерах, ни
в тоне, хотя он до переезда
в Петербург все
время состоял на службе
в провинции,
в Костроме.
Справив все, что мне нужно было
в местечке, я перекусил на
скорую руку
в заезжем доме фаршированной еврейской щукой, запил ее прескверным, мутным пивом и отправился домой. Но, проезжая мимо кузницы, я вспомнил, что у Таранчика давно уже хлябает подкова на левой передней, и остановился, чтобы перековать лошадь. Это заняло у меня еще часа полтора
времени, так что, когда я подъезжал к перебродской околице, было уже между четырьмя и пятью часами пополудни.
Капитан был человек добрый, но
время было тревожное, предрассветное, когда мрак как будто еще сгущается и призраки ночи мечутся
в предчувствии
скорого петушиного крика… Ходили темные слухи о воле, и
в крестьянскую массу они проникали еще более смутные, неправдоподобные, фантастичные…
Я уехал
скорее в гордости, чем
в раскаянии, и, поверь тому, весьма далекий от мысли, что настало мне
время кончить жизнь скромным сапожником.
После я имел это письмо
в своих руках — и был поражен изумительным тактом и даже искусством, с каким оно было написано:
в нем заключалось совершенно верное описание кончины бабушки и сокрушения моего отца, но
в то же
время все было рассказано с такою нежною пощадой и мягкостью, что оно могло
скорее успокоить, чем растравить горесть Прасковьи Ивановны, которую известие о смерти бабушки до нашего приезда должно было сильно поразить.
Акакий Акакиевич с некоторого
времени начал чувствовать, что его как-то особенно сильно стало пропекать
в спину и плечо, несмотря на то что он старался перебежать как можно
скорее законное пространство.
Начав с отречения от людей и партии беспардонного прогресса, он
в очень
скором времени нашел случай вовсе отречься от всех молодых людей.
Время шло. Стоявшие на громадной тумбе из черного мрамора великолепные бронзовые часы показывали уже пять минут третьего. Александра Яковлевна не отходила от зеркал, впиваясь
в них взглядом. Вот несколько карет проехало мимо, у подъезда же остановились извозничьи сани и из них вышла высокая барыня с лицом, закрытым густою черною вуалью. Извозчик медленно отъехал. Отчасти по фигуре, но
скорее инстинктивно, она узнала
в подъехавшей княгиню. Вся кровь бросилась ей
в голову — она быстро ушла к себе
в будуар.
— Несмотря на отказ мой быть поверенным княгини, — отвечал он, — мотивированный весьма благовидно моим неожиданным
скорым отъездом из Москвы на неопределенное
время по делам, мы остались с ней друзьями. Она созналась мне, что дела ее, как опекунши, страшно запутаны, и просила меня приехать
в Т. помочь ей
в них разобраться. Я обещал, но задержанный делами не мог приехать утром и дал ей телеграмму, что буду с вечерним поездом.
А Левша все это
время на холодном парате лежал; потом поймал городовой извозчика, только без теплой лисы, потому что они лису
в санях
в таком разе под себя прячут, чтобы у полицейских
скорей ноги стыли.
Там произошел небольшой шум, и послышалось, что кто-то побежал наверх. Gnadige Frau не заставила себя долго ждать и
в весьма
скором времени явилась
в спальню Егора Егорыча.
Юлия Матвеевна, подписав эти бумаги, успокоилась и затем начала тревожиться, чтобы свадьба была отпразднована как следует, то есть чтобы у жениха и невесты были посаженые отцы и матери, а также и шафера; но где ж было взять их
в деревенской глуши, тем более, что жених, оставшийся весьма недовольным, что его невесту награждают приданым и что затевают торжественность, просил об одном, чтобы свадьба
скорее была совершена, потому что московский генерал-губернатор, у которого он последнее
время зачислился чиновником особых поручений, требовал будто бы непременно его приезда
в Москву.
Туда
в конце тридцатых и начале сороковых годов заезжал иногда Герцен, который всякий раз собирал около себя кружок и начинал обыкновенно расточать целые фейерверки своих оригинальных, по тогдашнему
времени, воззрений на науку и политику, сопровождая все это пикантными захлестками; просиживал
в этой кофейной вечера также и Белинский, горячо объясняя актерам и разным театральным любителям, что театр — не пустая забава, а место поучения, а потому каждый драматический писатель, каждый актер, приступая к своему делу, должен помнить, что он идет священнодействовать; доказывал нечто вроде того же и Михайла Семенович Щепкин, говоря, что искусство должно быть добросовестно исполняемо, на что Ленский [Ленский Дмитрий Тимофеевич, настоящая фамилия Воробьев (1805—1860), — актер и драматург-водевилист.], тогдашний переводчик и актер, раз возразил ему: «Михайла Семеныч, добросовестность
скорей нужна сапожникам, чтобы они не шили сапог из гнилого товара, а художникам необходимо другое: талант!» — «Действительно, необходимо и другое, — повторил лукавый старик, — но часто случается, что у художника ни того, ни другого не бывает!» На чей счет это было сказано, неизвестно, но только все присутствующие, за исключением самого Ленского, рассмеялись.
— Не знаю, чтобы это пустоту женщины свидетельствовало, а
скорей показывает ее чистоту, — возразил Егор Егорыч, видимо, имевший некоторое предубеждение против Батенева: отдавая полную справедливость его уму, он
в то же
время подозревал
в нем человека весьма хитрого, льстивого и при этом еще грубо-чувственного.
Рассказывает, что нынче на все дороговизна пошла, и пошла оттого, что"прежние деньги на сигнации были, а теперьче на серебро счет пошел"; рассказывает, что дело торговое тоже трудное, что"рынок на рынок не потрафишь: иной раз дорого думаешь продать, ан ни за что спустишь, а другой раз и совсем, кажется, делов нет, ан вдруг бог подходящего человека послал"; рассказывает, что
в скором времени"объявления набору ждать надо"и что хотя набор — "оно конечно"…"одначе и без набору быть нельзя".
Встав после полудня, Наталья Федоровна некоторое
время все еще не могла прийти
в себя от пережитых душевных треволнений, машинально выпила она поданную ей чашку кофе и вдруг приказала подать ей одеваться как можно
скорее.