Неточные совпадения
Никогда не поймаешь на лице его следа заботы, мечты, что бы показывало, что он
в эту минуту беседует сам с собою, или никогда тоже не увидишь, чтоб он устремил пытливый взгляд на какой-нибудь внешний предмет, который бы хотел усвоить своему
ведению.
Он не навязывал ей ученой техники, чтоб потом, с глупейшею из хвастливостей, гордиться «ученой женой». Если б у ней вырвалось
в речи одно слово, даже намек на эту претензию, он покраснел бы пуще, чем когда бы она ответила тупым взглядом неведения на обыкновенный,
в области знания, но еще недоступный для женского современного воспитания вопрос. Ему только хотелось, а ей вдвое, чтоб не было ничего недоступного — не
ведению, а ее пониманию.
Даже Захар, который,
в откровенных беседах, на сходках у ворот или
в лавочке, делал разную характеристику всех гостей, посещавших барина его, всегда затруднялся, когда очередь доходила до этого… положим хоть, Алексеева. Он долго думал, долго ловил какую-нибудь угловатую черту, за которую можно было бы уцепиться,
в наружности,
в манерах или
в характере этого лица, наконец, махнув рукой, выражался так: «А у этого ни кожи, ни рожи, ни
ведения!»
Анна была хозяйкой только по
ведению разговора. И этот разговор, весьма трудный для хозяйки дома при небольшом столе, при лицах, как управляющий и архитектор, лицах совершенно другого мира, старающихся не робеть пред непривычною роскошью и не могущих принимать долгого участия
в общем разговоре, этот трудный разговор Анна вела со своим обычным тактом, естественностью и даже удовольствием, как замечала Дарья Александровна.
Кто не допускает особого религиозного удостоверения и отрицает особый орган религиозного
ведения, тот должен
в изумлении остановиться пред всемирно-историческим фактом религии как каким-то повальным, массовым гипнозом и помешательством [Интересно наблюдать,
в какие безысходные трудности попадают те из историков «культуры», которые лишены внутреннего понимания религии, но и не имеют достаточно прямолинейности, чтобы совершенно отмести, как хлам и предрассудки или «надстройку» на каком-нибудь «базисе», религиозные верование и культ.].
«
В человеческой природе нет силы точно познать существо Божие, а, может быть, еще и мало это будет сказать об одной человеческой силе, но, если кто скажет, что и бестелесная тварь ниже того, чтобы вместить и объять
ведением бесконечное естество, конечно, не погрешит совершенно… и сила ангелов не далеко отстоит от нашей малости…
Догматы если и возможны, то не
в смысле логических и диалектических выводов, но лишь как религиозное
ведение.
Только откровению, т. е. сверхъестественному
ведению (
в своем выражении естественно принимающему гносеологическую форму мифа), может быть доступна божественная сторона мирового процесса, ибо «Божия никто же весть точию Дух Божий» [Божьего никто не знает, кроме Духа Божия (1 Кор. 2:11).].
Безусловное НЕ отрицательного богословия не дает никакого логического перехода к какому бы то ни было ДА положительного учения о Боге и мире: архангел с огненным мечом антиномии преграждает путь человеческому
ведению, повелевая преклониться пред непостижимостью
в подвиге веры.
В этой отчужденности от веры заключается одна из поразительных особенностей нашей эпохи, благодаря которой одни, умы более грубые, видят
в вере род душевного заболевания, а другие — «психологизм», субъективизм, настроение, но одинаково те и другие не хотят считаться с гносеологическим значением веры как особого источника
ведения и
в религиозном опыте видят только материал для «религиозной психологии» или психиатрии.
Чтобы подойти к пониманию природы этого
ведения, следует вспомнить о рождении художественных образов
в искусстве.
Возвращаясь к нашей исходной проблеме — возможна ли религиозная философия и как она возможна, — мы должны настойчиво указать, что если действительно
в основе философствования лежит некое «умное
ведение», непосредственное, мистически-интуитивное постижение основ бытия, другими словами, своеобразный философский миф, хотя и не имеющий яркости и красочности религиозного, то всякая подлинная философия мифична и постольку религиозна, и потому невозможна иррелигиозная, «независимая», «чистая» философия.
Соблазн именно
в том и состоял, чтобы знание предпочесть послушанию, источнику истинного, положительного
ведения.
Первой Ипостаси принадлежит божественное Отцовство, субстанциальность, исход; второй Ипостаси принадлежит различение, Логос,
ведение, она есть Сердце Божие,
в котором Отец любит Сына; третья Ипостась, Дух Святой, чувствует и Отца и Сына,
в Них находит она Себя и радуется Любви Божественной.
Герои веры, религиозные подвижники и святые, обладали различными познавательными способностями, иногда же и со всем не были одарены
в этом отношении, и, однако, это не мешало их чистому сердцу зреть Бога, ибо путь веры, религиозного
ведения, лежит поверх пути знания [Вот какими чертами описывается религиозное
ведение у одного из светильников веры.
Рассуждая же
в восходящем направлении (ανιόντες), скажем, что она не есть душа, или ум, не имеет ни фантазии, ни представления, ни слова, ни разумения; не высказывается и не мыслится; не есть число, или строй, или величина, или малость, или равенство, или неравенство, или сходство, или несходство; она не стоит и не движется, не покоится и не имеет силы, не есть сила или свет; не живет и не есть жизнь; не сущность, не вечность и не время; не может быть доступна мышлению; не
ведение, не истина; не царство и не мудрость; не единое, не единство (ένότης), не божество, не благость, не дух, как мы понимаем; не отцовство, не сыновство, вообще ничто из ведомого нам или другим сущего, не есть что-либо из не сущего или сущего, и сущее не знает ее как такового (ουδέ τα οντά γινώσκει αυτόν ή αΰθή εστίν), и она не знает сущего как такового; и она не имеет слова (ουδέ λόγος αυτής εστίν), ни имени, ни знания; ни тьма, ни свет; ни заблуждение, ни истина; вообще не есть ни утверждение (θέσις), ни отрицание (αφαίρεσις); делая относительно нее положительные и отрицательные высказывания (των μετ αύτη'ν θέσεις καί οίραιρε'σεις ποιούντες), мы не полагаем и не отрицаем ее самой; ибо совершенная единая причина выше всякого положения, и начало, превосходящее совершенно отрешенное от всего (абсолютное) и для всего недоступное, остается превыше всякого отрицания» (καί υπέρ πασαν αφαίρεσιν ή υπεροχή των πάντων απλώς οίπολελυμένου και έιε' κείνα των όλων) (de mystica theologia, cap.
Разумеется ли здесь формально-логическое a priori, проявляющееся
в каждом отдельном акте познания, или же это есть действительное припоминание о мифотворческом
ведении, причем второстепенное значение для разрешения этого вопроса имеет вопрос, когда произошла встреча с трансцендентным:
в этой ли жизни или за ее пределами?
Наш небольшой кружок собирался часто то у того, то у другого, всего чаще у меня. Рядом с болтовней, шуткой, ужином и вином шел самый деятельный, самый быстрый обмен мыслей, новостей и знаний; каждый передавал прочтенное и узнанное, споры обобщали взгляд, и выработанное каждым делалось достоянием всех. Ни
в одной области
ведения, ни
в одной литературе, ни
в одном искусстве не было значительного явления, которое не попалось бы кому-нибудь из нас и не было бы тотчас сообщено всем.
Устройство хозяйства и правильное
ведение его ставится поселенцу
в непременную обязанность.
[Н. См-ий рассказывает, что еще так недавно,
в 1885 г., генерал, принимая
в свое
ведение сахалинские войска, спросил у одного солдата-надзирателя: — Для чего у тебя револьвер?
Назначен был конкурс, и все имущество поступило уже
в его
ведение.
Простым неначитанным людям малого
ведения она открывается будто под покровом —
в сказаньях и притчах…
И ежели который человек,
ведением или неведением, волей или неволей, хотя перстом единым прикасался к кряковистому дубу или омывался водой из Поганого ключа, тем же часом распалялся он на греховную страсть, и оттого много скверны творилось
в долине и
в рощах, ее окружавших.
Применяясь к людям «малого
ведения», а таких больше всего было
в сионской горнице, Николай Александрыч обратился к каптенармусу Устюгову...
— А я, искавши тебя,
в богадельню заходила, — продолжала Варенька. — У Матренушки целый собор… Хочешь послушать людей «малого
ведения»?.. Много их там. Непременно опять станут толковать про Данила Филиппыча, про Ивана Тимофеича. Ежели хочешь, пойдем. Только не
в богадельню —
в вишенье станем. При нас не станут много говорить. Пойдем, послушай.
— Теперь она ни с кем не говорит, — после короткого молчанья продолжала Варенька. — Сидит взаперти, плачет, тоскует, жалуется, что ее обманули, уверив, что достигла она совершенного
ведения, а всей тайны не открыли. Сильно
в ней сомненье… Мир влечет ее. Устоит ли она против прельщений его?
Поэтому я и
в форме
ведения моего рассказа не намерен стесняться.
Возражения против изложенного выше, впрочем, очень возможны. Мне скажут, например, что я обличаю такие явления, на которых лежит обязательная печать фатализма. Нельзя же,
в самом деле, вооружить
ведением детей, коль скоро их возраст самою природою осужден на неведение. Нельзя возложить на них заботу об устройстве будущих их судеб, коль скоро они не обладают необходимым для этого умственным развитием.
Мой этюдец я мог бы озаглавить и попроще, но я тогда еще был слишком привязан к позитивному жаргону, почему и выбрал громкий научный термин"Phenomenes". Для меня лично после статьи, написанной
в Москве летом 1866 года, — "Мир успеха", этот этюд представлял собою под
ведение некоторых итогов моих экскурсий
в разные области театра и театрального искусства. За плечами были уже полных два и даже три сезона, с ноября 1865 года по май 1868 года.
Возня с цензурой входила тогда
в самый главный обиход редакционного дела, и я с первых же дней проходил всегда через эти мытарства сам, никому не поручая, до той полосы моего редакторства, когда я сдал
ведение дела Воскобойникову.
Бремя заведования и хозяйственного
ведения журнала я
в первый год, то есть до начала 1864-го, нес еще"с легким сердцем".
И когда я, к концу 1864 года попав
в тиски, поручил ему главное
ведение дела со всеми его дрязгами, хлопотами и неприятностями, чтобы иметь свободу для моей литературной работы, он сделался моим"alter ego", и
в общих чертах его чисто редакционная деятельность не вредила журналу, но и не могла его особенно поднимать, а
в деловом смысле он умел только держаться кое-как на поверхности, не имея сам ни денежных средств, ни личного кредита, ни связей
в деловых сферах.
И раз выпустив из своих рук
ведение дела, я уже не нашел
в себе ни уменья, ни энергии для спасения журнала. Он умер как бы скоропостижно, потому что с 1865 года, несомненно, оживился; но к маю того же года его не стало.
А что если наука изучает лишь болезненное состояние мира, если
в ее
ведении лишь природный порядок, который есть результат греха и мирового недуга, если наука только патология?
За время моего пребывания
в университете я видел всего лишь пятеро родов, и единственное, что я
в акушерстве знал твердо, — это то, с какими опасностями сопряжено
ведение родов неопытною рукою…
Потом Версилов вступил
в мировые посредники первого призыва и, говорят, прекрасно исполнял свое дело; но вскоре кинул его и
в Петербурге стал заниматься
ведением разных частных гражданских исков.
Николай Леопольдович, внимательно выслушав сперва доклад Милашевича, а затем объяснения Луганского, рассмотрел документы и согласился взяться за
ведение этого дела на свой счет, с выдачею даже Луганскому небольшого аванса для приличной жизни. Таким образом, возникло наделавшее так недавно столько шуму
в Петербурге дело миллионера Луганского. Принимая его, Гиршфельд и не думал, что оно будет последним и роковым
в его адвокатской карьере.
В этом письме он уведомлял ее, что получил доверенность от Василия Луганского на
ведение против нее дела об уничтожении ее права пожизненного владения именьями, доставшимися ей после ее покойного мужа, брак с которым признан петербурскою духовною конситориею недействительным, а потому предлагал ей и даже советовал окончить дело миром за единовременное вознаграждение, о сумме которой она бы благоволила сообщить ему письменно
в наивозможно непродолжительном времени.
Показание Никиты Ерша, вместе с показаниями его, Петухова, об отношениях Гиршфельда с осужденной молчаливой княжной, может не только запутать Николая Леопольдовича
в неприятное для него дело, но даже привести его на скамью подсудимых и, смотря по
ведению следствия, совершенно погубить.
Первым шагом Николая Леопольдовича, по совету Арефьева и Неведомого, которых он пригласил сотрудниками по
ведению этого миллионного дела, было написать письмо Антонине Луганской, жившей постоянно
в Берлине.
— Они поправлены. Неужели ты думаешь, что иначе я решился бы отказаться от их
ведение? — смело и прямо поглядел он ей
в глаза.
Упорное настойчивое уверение
в неимении никаких средств, о чем он несколько раз повторял
в своих заявлениях и показаниях следователю, Гиршфельд считал лучшим доказательством своей правоты при обвинении
в корыстном незаконном
ведении им миллионных дел.
— Когда мне поручают
ведение процесса, я не имею никакой надобности заглядывать
в совесть моего доверителя.
Он даже предлагал мне вступить с ним
в компанию по
ведению дел, и хотя я ни на что еще покуда не решился, однако будущность эта довольно-таки мне улыбается.
— Сам
в первой сохе и
в первой косе. Барыши, однако, они делят совершенно сообразно с указаниями экономической науки: сначала высчитывают проценты на основной и оборотный капиталы (эти проценты неблагонамеренный берет
в свою пользу); потом откладывают известный процент на вознаграждение за труд по
ведению предприятия (этот процент тоже берет неблагонамеренный,
в качестве руководителя работ); затем остальное складывают
в общую массу.
В состав учредителей вошли вместе с
В.М. Соболевским его товарищи по выработке основной программы газеты — А.С. Постников и А.И. Чупров, затем три ближайших помощника его по
ведению дела
в конце 70-х и начале 80-х годов — Д.Н. Анучин, П.И. Бларамберг и
В.Ю. Скалон и еще пять постоянных сотрудников — М.Е. Богданов, Г.А. Джаншиев, А.П. Лукин,
В.С. Пагануцци и М.А. Саблин.
Кто познал себя, тому дается
ведение всего; потому что познать себя есть полнота
ведения о всем, и
в подчинении души твоей подчинится тебе все» [См. там же, с. 366.].
„Свиногорскому первой гильдии купцу [6] Платону Степанову Троекурову.
Ведение. По показаниям таких-то и таких-то поселян (валяй больше), вышепоименованное мертвое тело, по подозрению
в насильственном убитии, с таковыми же признаками бесчеловечных побоев, и притом рукою некоего злодея,
в предшедшую пред сим ночь, скрылось
в фабричном вашем пруде. А посему благоволите
в оный для обыска допустить“.
Теперь, восстанавливая все
в памяти, я думаю, что эта потребность превращать работу
в какое-то радостно-жертвенное мученичество лежала глубоко
в маминой натуре, — там же, откуда родилось ее желание поступить
в монастырь. Когда кончались трудные периоды
ведения детского сада или хозяйничания
в имении, перед мамой все-таки постоянно вставала, — на вид как будто сама собой, совсем против волн мамы, — какая-нибудь работа, бравшая все ее силы. Папа как-то сказал...
В ее
ведение дана была волость
в одиннадцать деревень.