Неточные совпадения
И когда я, к концу 1864 года попав
в тиски, поручил ему главное
ведение дела со всеми его дрязгами, хлопотами и неприятностями, чтобы иметь свободу для моей литературной работы, он сделался моим"alter ego", и
в общих чертах его чисто редакционная деятельность не вредила журналу, но и не могла его особенно поднимать, а
в деловом смысле он умел только держаться кое-как на поверхности, не имея сам ни денежных средств, ни личного кредита, ни связей
в деловых сферах.
Бремя заведования и хозяйственного
ведения журнала я
в первый год, то есть до начала 1864-го, нес еще"с легким сердцем".
Возня с цензурой входила тогда
в самый главный обиход редакционного дела, и я с первых же дней проходил всегда через эти мытарства сам, никому не поручая, до той полосы моего редакторства, когда я сдал
ведение дела Воскобойникову.
И раз выпустив из своих рук
ведение дела, я уже не нашел
в себе ни уменья, ни энергии для спасения журнала. Он умер как бы скоропостижно, потому что с 1865 года, несомненно, оживился; но к маю того же года его не стало.
Мой этюдец я мог бы озаглавить и попроще, но я тогда еще был слишком привязан к позитивному жаргону, почему и выбрал громкий научный термин"Phenomenes". Для меня лично после статьи, написанной
в Москве летом 1866 года, — "Мир успеха", этот этюд представлял собою под
ведение некоторых итогов моих экскурсий
в разные области театра и театрального искусства. За плечами были уже полных два и даже три сезона, с ноября 1865 года по май 1868 года.
Все эти любви, то ослабевая, то усиливаясь, не мешали ей
в ведении самых распространенных и сложных придворных и светских отношений.
Город ***, куда отправились наши приятели, состоял
в ведении губернатора из молодых, прогрессиста и деспота, как это сплошь да рядом случается на Руси.
По обширности своей город сей, в административном отношении, находится
в ведении четырех градоначальников, кои состоят между собой в непрерывном пререкании.
Неточные совпадения
Никогда не поймаешь на лице его следа заботы, мечты, что бы показывало, что он
в эту минуту беседует сам с собою, или никогда тоже не увидишь, чтоб он устремил пытливый взгляд на какой-нибудь внешний предмет, который бы хотел усвоить своему
ведению.
Он не навязывал ей ученой техники, чтоб потом, с глупейшею из хвастливостей, гордиться «ученой женой». Если б у ней вырвалось
в речи одно слово, даже намек на эту претензию, он покраснел бы пуще, чем когда бы она ответила тупым взглядом неведения на обыкновенный,
в области знания, но еще недоступный для женского современного воспитания вопрос. Ему только хотелось, а ей вдвое, чтоб не было ничего недоступного — не
ведению, а ее пониманию.
Даже Захар, который,
в откровенных беседах, на сходках у ворот или
в лавочке, делал разную характеристику всех гостей, посещавших барина его, всегда затруднялся, когда очередь доходила до этого… положим хоть, Алексеева. Он долго думал, долго ловил какую-нибудь угловатую черту, за которую можно было бы уцепиться,
в наружности,
в манерах или
в характере этого лица, наконец, махнув рукой, выражался так: «А у этого ни кожи, ни рожи, ни
ведения!»
Анна была хозяйкой только по
ведению разговора. И этот разговор, весьма трудный для хозяйки дома при небольшом столе, при лицах, как управляющий и архитектор, лицах совершенно другого мира, старающихся не робеть пред непривычною роскошью и не могущих принимать долгого участия
в общем разговоре, этот трудный разговор Анна вела со своим обычным тактом, естественностью и даже удовольствием, как замечала Дарья Александровна.
Кто не допускает особого религиозного удостоверения и отрицает особый орган религиозного
ведения, тот должен
в изумлении остановиться пред всемирно-историческим фактом религии как каким-то повальным, массовым гипнозом и помешательством [Интересно наблюдать,
в какие безысходные трудности попадают те из историков «культуры», которые лишены внутреннего понимания религии, но и не имеют достаточно прямолинейности, чтобы совершенно отмести, как хлам и предрассудки или «надстройку» на каком-нибудь «базисе», религиозные верование и культ.].