Неточные совпадения
Но, как на беду, в это
время подвернулся губернатор, изъявивший необыкновенную радость, что нашел Павла Ивановича, и остановил его, прося быть судиею в
споре его с двумя дамами насчет того, продолжительна ли женская любовь или нет; а между тем Ноздрев уже увидал его и шел прямо навстречу.
Об висте решительно позабыли;
спорили, кричали, говорили обо всем: об политике, об военном даже деле, излагали вольные мысли, за которые в другое
время сами бы высекли своих детей.
(В те
времена хорошие
В России дома не было,
Ни школы, где б не
спорилиО русском мужике...
Левин ничего не отвечал теперь — не потому, что он не хотел вступать в
спор со священником, но потому, что никто ему не задавал таких вопросов, а когда малютки его будут задавать эти вопросы, еще будет
время подумать, что отвечать.
Катавасов очень любил говорить о философии, имея о ней понятие от естественников, никогда не занимавшихся философией; и в Москве Левин в последнее
время много
спорил с ним.
— Ну, ладно, я не
спорю, пусть будет и даже в самом совершенном виде! — живо откликнулся Бердников и, подмигнув Самгину, продолжал: — Чего при мне не случится, то меня не беспокоит, а до благоденственного
времени, обещанного Чеховым, я как раз не дотяну. Нуте-с, выпьемте за прекрасное будущее!
Наполненное шумом газет,
спорами на собраниях, мрачными вестями с фронтов, слухами о том, что царица тайно хлопочет о мире с немцами,
время шло стремительно, дни перескакивали через ночи с незаметной быстротой, все более часто повторялись слова — отечество, родина, Россия, люди на улицах шагали поспешнее, тревожней, становились общительней, легко знакомились друг с другом, и все это очень и по-новому волновало Клима Ивановича Самгина. Он хорошо помнил, когда именно это незнакомое волнение вспыхнуло в нем.
От островов Бонинсима до Японии — не путешествие, а прогулка, особенно в августе: это лучшее
время года в тех местах. Небо и море
спорят друг с другом, кто лучше, кто тише, кто синее, — словом, кто более понравится путешественнику. Мы в пять дней прошли 850 миль. Наше судно, как старшее, давало сигналы другим трем и одно из них вело на буксире. Таща его на двух канатах, мы могли видеться с бывшими там товарищами; иногда перемолвим и слово, написанное на большой доске складными буквами.
Нет
спора, что можно и даже должно давать народам случай вкушать от плода познания добра и зла, но нужно держать этот плод твердой рукою и притом так, чтобы можно было во всякое
время отнять его от слишком лакомых уст.
— А, это «единый безгрешный» и его кровь! Нет, не забыл о нем и удивлялся, напротив, все
время, как ты его долго не выводишь, ибо обыкновенно в
спорах все ваши его выставляют прежде всего. Знаешь, Алеша, ты не смейся, я когда-то сочинил поэму, с год назад. Если можешь потерять со мной еще минут десять, то я б ее тебе рассказал?
Дмитрий Федорович, никогда у старца не бывавший и даже не видавший его, конечно, подумал, что старцем его хотят как бы испугать; но так как он и сам укорял себя втайне за многие особенно резкие выходки в
споре с отцом за последнее
время, то и принял вызов.
— В вашем вопросе есть и ответ: «жило», — сказали вы, и — отжило, прибавлю я. А эти, — он указал на улицу, — живут! Как живут — рассказать этого нельзя, кузина. Это значит рассказать вам жизнь вообще, и современную в особенности. Я вот сколько
времени рассказываю вам всячески: в
спорах, в примерах, читаю… а все не расскажу.
Он вскочил, и между ними начался один из самых бурных разговоров. Долго ночью слышали люди горячий
спор, до крика, почти до визга, по
временам смех, скаканье его, потом поцелуи, гневный крик барыни, веселый ответ его — и потом гробовое молчание, признак совершенной гармонии.
Должно быть, солнце скрылось за горизонтом, потому что вдруг стало темно. Дневной свет некоторое
время еще
спорил с сумерками, но видно было, что ночь скоро возьмет верх и завладеет сперва землей, а потом и небесами.
По обыкновению, шел и веселый разговор со множеством воспоминаний, шел и серьезный разговор обо всем на свете: от тогдашних исторических дел (междоусобная война в Канзасе, предвестница нынешней великой войны Севера с Югом, предвестница еще более великих событий не в одной Америке, занимала этот маленький кружок: теперь о политике толкуют все, тогда интересовались ею очень немногие; в числе немногих — Лопухов, Кирсанов, их приятели) до тогдашнего
спора о химических основаниях земледелия по теории Либиха, и о законах исторического прогресса, без которых не обходился тогда ни один разговор в подобных кружках, и о великой важности различения реальных желаний, которые ищут и находят себе удовлетворение, от фантастических, которым не находится, да которым и не нужно найти себе удовлетворение, как фальшивой жажде во
время горячки, которым, как ей, одно удовлетворение: излечение организма, болезненным состоянием которого они порождаются через искажение реальных желаний, и о важности этого коренного различения, выставленной тогда антропологическою философиею, и обо всем, тому подобном и не подобном, но родственном.
И действительно, он исполнил его удачно: не выдал своего намерения ни одним недомолвленным или перемолвленным словом, ни одним взглядом; по-прежнему он был свободен и шутлив с Верою Павловною, по-прежнему было видно, что ему приятно в ее обществе; только стали встречаться разные помехи ему бывать у Лопуховых так часто, как прежде, оставаться у них целый вечер, как прежде, да как-то выходило, что чаще прежнего Лопухов хватал его за руку, а то и за лацкан сюртука со словами: «нет, дружище, ты от этого
спора не уйдешь так вот сейчас» — так что все большую и большую долю
времени, проводимого у Лопуховых, Кирсанову приводилось просиживать у дивана приятеля.
Булька и Мильтон кончились в одно и то же
время. Старый казак не умел обращаться с Мильтоном. Вместо того чтобы брать его с собою только на птицу, он стал водить его за кабанами. И в ту же осень секач [Секач — двухгодовалый кабан с острым, не загнутым клыком. (Примеч. Л. Н. Толстого.)] кабан
спорол его. Никто не умел его зашить, и Мильтон издох.
Во всякое
время дня и ночи он был готов на запутаннейший
спор и употреблял для торжества своего славянского воззрения все на свете — от казуистики византийских богословов до тонкостей изворотливого легиста.
Мы Европу все еще знаем задним числом; нам всем мерещатся те
времена, когда Вольтер царил над парижскими салонами и на
споры Дидро звали, как на стерлядь; когда приезд Давида Юма в Париж сделал эпоху, и все контессы, виконтессы ухаживали за ним, кокетничали с ним до того, что другой баловень, Гримм, надулся и нашел это вовсе не уместным.
Я поспешил поднять — и было
время, потому что уже подскочил какой-то в длинном кафтане, но, увидев вещь в моих руках,
спорить не стал, бегло заглянул мне в руки и проскользнул мимо.
Веселая компания хохотала, голосила; кажется, даже
спорила до крику; подозревалось с первого взгляда самое радостное препровождение
времени.
В первый раз
спор вышел из-за «женского вопроса», а во второй раз из-за вопроса, в которое
время года лучше ловить чижиков.
А если, может быть, и хорошо (что тоже возможно), то чем же опять хорошо?» Сам отец семейства, Иван Федорович, был, разумеется, прежде всего удивлен, но потом вдруг сделал признание, что ведь, «ей-богу, и ему что-то в этом же роде всё это
время мерещилось, нет-нет и вдруг как будто и померещится!» Он тотчас же умолк под грозным взглядом своей супруги, но умолк он утром, а вечером, наедине с супругой, и принужденный опять говорить, вдруг и как бы с особенною бодростью выразил несколько неожиданных мыслей: «Ведь в сущности что ж?..» (Умолчание.) «Конечно, всё это очень странно, если только правда, и что он не
спорит, но…» (Опять умолчание.) «А с другой стороны, если глядеть на вещи прямо, то князь, ведь, ей-богу, чудеснейший парень, и… и, и — ну, наконец, имя же, родовое наше имя, всё это будет иметь вид, так сказать, поддержки родового имени, находящегося в унижении, в глазах света, то есть, смотря с этой точки зрения, то есть, потому… конечно, свет; свет есть свет; но всё же и князь не без состояния, хотя бы только даже и некоторого.
Увлекшись этим богословским
спором, Вахрушка, кажется, еще в первый раз за все
время своей службы не видал, как приехал Мышников и прошел в банк. Он опомнился только, когда к банку сломя голову прискакал на извозчике Штофф и, не раздеваясь, полетел наверх.
— То же самое и она сейчас мне говорила, — сказал Мокей Данилыч. — А как я один-то жизнь свою свекую? Кто ж мне на смертном одре глаза закроет? Кто ж будет ходить за мной во
время болезней?
Спору нет, что будут в моем доме жить Герасим Силыч с племянником, да ведь это все не женская рука. Да и хозяйка в доме нужна будет.
— Но вы описываете не действительность, а какой-то вымышленный ад! — могут сказать мне. Что описываемое мной похоже на ад — об этом я не
спорю, но в то же
время утверждаю, что этот ад не вымышлен мной. Это «пошехонская старина» — и ничего больше, и, воспроизводя ее, я могу, положа руку на сердце, подписаться: с подлинным верно.
Зачала артель галанить пуще прежнего.
Спорам, крикам, бестолочи ни конца, ни середки… Видя, что толку не добиться, Патап Максимыч хотел уже бросить дело и ехать на авось, но Захар, что-то считавший все
время по пальцам, спросил его...
— О чем же
спорили вы да сутырили [Сутырить, сутырничать —
спорить, вздорить, придираться, а также кляузничать. Сутырь — бестолковый
спор.] столько
времени? — сказал Патап Максимыч, обращаясь к артели. — Сулил я вам три целковых, об волочках и помина не было, у вас же бы остались. Теперь те же самые деньги берете. Из-за чего ж мы время-то с вами попусту теряли?
И по
времени те, что Софонтьева толка держались, во многих
спорах Онуфриевых одолели, и тому одолению много послужили мать Фотинья да мать Голиндуха.
Охрипли матери, которы были позадорнее, устали все до единой. Во
время шумного, горячего
спора келейниц Манефа воспретила Иосифу их унимать. Знала, каковы бывают
споры скитские, знала, что надо дать
время дóсыта накричаться соборующим, и, когда утомятся, тогда только приниматься за настоящее дело.
Но мы с ним все-таки ладили. Я был к тому
времени довольно уже обстрелянный"студиозус", любящий
поспорить и отстоять свое мнение.
О казанском „свете“, о флирте с барышнями и пикантных разговорах с замужними женщинами я не скучал.
Время летело; днем — лекции и работа в лаборатории, после обеда чтение, перевод химии Лемана, разговоры и часто
споры с ближайшими товарищами, изредка театр — никаких кутежей.
А Герцен — и тут же, во
время нашего
спора, и потом, с глазу на глаз со мною — оценивал пьесу без всякой чисто публицистической узости.
Все это было очень искренно, горячо, жизненно — и в то же
время, однако, слишком прямолинейно и преисполнено узкоидейного реализма. Таким неистовым поборником русского искусства оставался Стасов до самой своей смерти. И мы с ним — в последние годы его жизни — имели нескончаемые
споры по поводу книги Толстого об искусстве.
Так, своеволием пылая,
Роптала юность удалая,
Опасных алча перемен,
Забыв отчизны давний плен,
Богдана счастливые
споры,
Святые брани, договоры
И славу дедовских
времен.
Я все
время хочу лишь одного: не вредить больному, который обращается ко мне за помощью; правило это, казалось бы, настолько элементарно и обязательно, что против него нельзя и
спорить; между тем соблюдение его систематически обрекает меня во всем на полную неумелость и полный застой.
Однажды отец с матерью долго ночью засиделись у Рыхлинских. Наконец сквозь дремоту я услышал грохот нашей брички во дворе, а через некоторое
время совсем проснулся от необычайного ощущения: отец и мать, оба одетые, стояли в спальне и о чем-то горячо
спорили, забыв, очевидно, и о позднем часе, и о спящих детях. Разговор шел приблизительно такой...
Особенно памятен мне один такой
спор. Речь коснулась знаменитой в свое
время полемики между Пуше и Пастером. Первый отстаивал самозарождение микроорганизмов, второй критиковал и опровергал его опыты. Писарев со своим молодым задором накинулся на Пастера. Самозарождение было нужно: оно кидало мост между миром организмов и мертвой природой, расширяло пределы эволюционной теории и, как тогда казалось, доставляло победу материализму.
В это
время заплакала во сне сестренка. Они спохватились и прекратили
спор, недовольные друг другом. Отец, опираясь на палку, красный и возбужденный, пошел на свою половину, а мать взяла сестру на колени и стала успокаивать. По лицу ее текли слезы…
В середине
спора со двора вошел капитан. Некоторое
время он молча слушал, затем… неожиданно для обеих сторон примкнул к «материалистам».
Мать и не
спорила; но отец мой тихо, но в то же
время настоятельно докладывал своей тетушке, что долее оставаться нельзя, что уже три почты нет писем из Багрова от сестрицы Татьяны Степановны, что матушка слаба здоровьем, хозяйством заниматься не может, что она после покойника батюшки стала совсем другая и очень скучает.
Во
время этого
спора вошел отец.
— Почем знать. Не думаете ли вы, что я согласна с вами, потому что я с вами с некоторого
времени не
спорю.
Когда Старцев пробовал заговорить даже с либеральным обывателем, например, о том, что человечество, слава богу, идет вперед и что со
временем оно будет обходиться без паспортов и без смертной казни, то обыватель глядел на него искоса и недоверчиво и спрашивал: «Значит, тогда всякий может резать на улице кого угодно?» А когда Старцев в обществе, за ужином или чаем, говорил о том, что нужно трудиться, что без труда жить нельзя, то всякий принимал это за упрек и начинал сердиться и назойливо
спорить.
В свободное же
время они сидели в собрании, с усердием читали «Инвалид» и
спорили о чинопроизводстве, играли в карты, позволяли охотно младшим офицерам угощать себя, устраивали у себя на домах вечеринки и старались выдавать своих многочисленных дочерей замуж.
У всех нервы напряглись до последней степени. В офицерском собрании во
время обедов и ужинов все чаще и чаще вспыхивали нелепые
споры, беспричинные обиды, ссоры. Солдаты осунулись и глядели идиотами. В редкие минуты отдыха из палаток не слышалось ни шуток, ни смеха. Однако их все-таки заставляли по вечерам, после переклички, веселиться. И они, собравшись в кружок, с безучастными лицами равнодушно гаркали...
Тетка отца нашего Бельтова искала именно в это
время воспитательницу для своих дочерей и, узнав, что соседка ее имеет гувернанток, ей принадлежащих, адресовалась к ней, — потолковали о цене,
поспорили, посердились, разошлись и, наконец, поладили.
— Если ты хочешь, то произошло, — начала она тихо, — но посуди ты мое положение: Углаков, я не
спорю, очень милый, добрый, умный мальчик, и с ним всегда приятно видаться, но последнее
время он вздумал ездить к нам каждый день и именно по утрам, когда Егор Егорыч ходит гулять… говорит мне, разумеется, разные разности, и хоть я в этом случае, как добрая маменька, держу его всегда в границах, однако думаю, что все-таки это может не понравиться Егору Егорычу, которому я, конечно, говорю, что у нас был Углаков; и раз я увидела, что Егор Егорыч уж и поморщился…
Надобно сказать, что капитан Зверев по окончании польской кампании стоял некоторое
время в царстве польском, где и приобык
спорить с паннами и панночками.
И в моих
спорах с марксистами более тоталитарного типа, которые я вел в марксистских кружках в молодости, я сейчас вижу тему, которая остается очень актуальной и в наше
время.