Неточные совпадения
Так он писал темно и вяло
(Что романтизмом мы зовем,
Хоть романтизма тут нимало
Не вижу я; да что нам
в том?)
И наконец перед зарею,
Склонясь усталой головою,
На модном слове идеал
Тихонько Ленский задремал;
Но только сонным обаяньем
Он позабылся, уж сосед
В безмолвный
входит кабинетИ будит Ленского воззваньем:
«Пора вставать: седьмой уж час.
Онегин, верно, ждет уж нас».
Когда
вошел Павел Иванович
в отведенную комнату для спанья и, ложась
в постель, пощупал животик свой: «Барабан! — сказал, — никакой городничий не взойдет!» Надобно же было такому стеченью обстоятельств: за стеной был
кабинет хозяина.
В первый раз
вошла (я, знаете, устал: похоронная служба, со святыми упокой, потом лития, закуска, — наконец-то
в кабинете один остался, закурил сигару, задумался),
вошла в дверь: «А вы, говорит, Аркадий Иванович, сегодня за хлопотами и забыли
в столовой часы завести».
Против меня была дверь
в кабинет, и я видел, как туда
вошли Яков и еще какие-то люди
в кафтанах и с бородами.
Туман, застилавший всё
в ее душе, вдруг рассеялся. Вчерашние чувства с новой болью защемили больное сердце. Она не могла понять теперь, как она могла унизиться до того, чтобы пробыть целый день с ним
в его доме. Она
вошла к нему
в кабинет, чтоб объявить ему свое решение.
Приехав к месту своего служения, Степан Аркадьич, провожаемый почтительным швейцаром с портфелем, прошел
в свой маленький
кабинет, надел мундир и
вошел в присутствие.
Когда Алексей Александрович
вошел в маленький, уставленный старинным фарфором и увешанный портретами, уютный
кабинет графини Лидии Ивановны, самой хозяйки еще не было. Она переодевалась.
Она прошлась по зале и с решимостью направилась к нему. Когда она
вошла в его
кабинет, он
в вице-мундире, очевидно готовый к отъезду, сидел у маленького стола, на который облокотил руки, и уныло смотрел пред собой. Она увидала его прежде, чем он ее, и она поняла, что он думал о ней.
Подъезжая к Петербургу, Алексей Александрович не только вполне остановился на этом решении, но и составил
в своей голове письмо, которое он напишет жене.
Войдя в швейцарскую, Алексей Александрович взглянул на письма и бумаги, принесенные из министерства, и велел внести за собой
в кабинет.
Войдя в маленький
кабинет Кити, хорошенькую, розовенькую, с куколками vieux saxe, [старого саксонского фарфора,] комнатку, такую же молоденькую, розовенькую и веселую, какою была сама Кити еще два месяца тому назад, Долли вспомнила, как убирали они вместе прошлого года эту комнатку, с каким весельем и любовью.
И потом, ревновать — значит унижать и себя и ее», говорил он себе,
входя в ее
кабинет; но рассуждение это, прежде имевшее такой вес для него, теперь ничего не весило и не значило.
Приехав с утренним поездом
в Москву, Левин остановился у своего старшего брата по матери Кознышева и, переодевшись,
вошел к нему
в кабинет, намереваясь тотчас же рассказать ему, для чего он приехал, и просить его совета; но брат был не один.
Пройдя небольшую столовую с темными деревянными стенами, Степан Аркадьич с Левиным по мягкому ковру
вошли в полутемный
кабинет, освещенный одною с большим темным абажуром лампой.
Алексей Александрович забыл о графине Лидии Ивановне, но она не забыла его.
В эту самую тяжелую минуту одинокого отчаяния она приехала к нему и без доклада
вошла в его
кабинет. Она застала его
в том же положении,
в котором он сидел, опершись головой на обе руки.
Молодые люди
вошли. Комната,
в которой они очутились, походила скорее на рабочий
кабинет, чем на гостиную. Бумаги, письма, толстые нумера русских журналов, большею частью неразрезанные, валялись по запыленным столам; везде белели разбросанные окурки папирос.
Вдруг,
в одно прекрасное утро, вообразите себе,
входит Арина — ее Ариной звали — без доклада ко мне
в кабинет — и бух мне
в ноги…
Мы
вошли в дом. Молодой малый,
в длинном кафтане из синего толстого сукна, встретил нас на крыльце. Радилов тотчас приказал ему поднести водки Ермолаю; мой охотник почтительно поклонился спине великодушного дателя. Из передней, заклеенной разными пестрыми картинами, завешенной клетками,
вошли мы
в небольшую комнатку —
кабинет Радилова. Я снял свои охотничьи доспехи, поставил ружье
в угол; малый
в длиннополом сюртуке хлопотливо обчистил меня.
Вдруг
в окошко тихонько протянулась рука, кто-то положил на пяльцы письмо и скрылся, прежде чем Марья Кириловна успела образумиться.
В это самое время слуга к ней
вошел и позвал ее к Кирилу Петровичу. Она с трепетом спрятала письмо за косынку и поспешила к отцу
в кабинет.
Немного спустя после описанного выше приема письмоводитель градоначальника,
вошедши утром с докладом
в его
кабинет, увидел такое зрелище: градоначальниково тело, облеченное
в вицмундир, сидело за письменным столом, а перед ним, на кипе недоимочных реестров, лежала,
в виде щегольского пресс-папье, совершенно пустая градоначальникова голова… Письмоводитель выбежал
в таком смятении, что зубы его стучали.
Так, например, заседатель Толковников рассказал, что однажды он
вошел врасплох
в градоначальнический
кабинет по весьма нужному делу и застал градоначальника играющим своею собственною головою, которую он, впрочем, тотчас же поспешил пристроить к надлежащему месту.
И вот прошло двадцать три года, я сижу
в одно утро
в моем
кабинете, уже с белою головой, и вдруг
входит цветущий молодой человек, которого я никак не могу узнать, но он поднял палец и смеясь говорит: «Gott der Vater, Gott der Sohn und Gott der heilige Geist!
В то время, как Нехлюдов
вошел в его приемную, Топоров
в кабинете своем беседовал с монахиней-игуменьей, бойкой аристократкой, которая распространяла и поддерживала православие
в Западном крае среди насильно пригнанных к православию униатов.
За ними один за одним
входили через этот зал
в отдельный
кабинет люди с чемоданами.
— Да какое же большое (
входит Петр со стаканом для Катерины Васильевны), когда я владею обеими руками? А впрочем, извольте (отодвигает рукав до локтя). Петр, выбросьте из этой пепельницы и дайте сигарочницу, она
в кабинете на столе. Видите, пустяки: кроме английского пластыря, ничего не понадобилось.
Наконец меня позвали к отцу,
в его
кабинет. Я
вошел и робко остановился у притолоки.
В окно заглядывало грустное осеннее солнце. Отец некоторое время сидел
в своем кресле перед портретом матери и не поворачивался ко мне. Я слышал тревожный стук собственного сердца.
Гааз жил
в больнице. Приходит к нему перед обедом какой-то больной посоветоваться. Гааз осмотрел его и пошел
в кабинет что-то прописать. Возвратившись, он не нашел ни больного, ни серебряных приборов, лежавших на столе. Гааз позвал сторожа и спросил, не
входил ли кто, кроме больного? Сторож смекнул дело, бросился вон и через минуту возвратился с ложками и пациентом, которого он остановил с помощию другого больничного солдата. Мошенник бросился
в ноги доктору и просил помилования. Гааз сконфузился.
И Милорд залаял басом: «Гав! гав!» Оказалось, что мальчиков задержали
в городе,
в Гостином дворе (там они ходили и все спрашивали, где продается порох). Володя как
вошел в переднюю, так и зарыдал и бросился матери на шею. Девочки, дрожа, с ужасом думали о том, что теперь будет, слышали, как папаша повел Володю и Чечевицына к себе
в кабинет и долго там говорил с ними; и мамаша тоже говорила и плакала.
Наконец, мы попали
в коридор более чистый и светлый, с ковром, и
вошли в большой
кабинет, ярко освещенный, с шкурой белого медведя на полу.
В один из ноябрьских дней, когда Василий Назарыч занимался
в своем
кабинете, к нему
вошел Николай Иваныч и нерешительно кашлянул. Он только что приехал откуда-то и внес с собой
в кабинет свежую струю холодного зимнего воздуха.
В Узел Привалов вернулся ночью,
в страшную осеннюю слякоть, когда
в двух шагах хоть глаз выколи. Не успел он умыться после дороги, как
в кабинет вошел доктор, бледный и взволнованный. Привалова удивил и даже испугал этот полуночный визит, но доктор предупредил его вопрос, подавая небольшую записку, торопливо набросанную на розовом почтовом листке.
Он еще с тротуара на Литейной заговорил шепотом. Несмотря на всё свое наружное спокойствие, он был
в какой-то глубокой внутренней тревоге. Когда
вошли в залу, пред самым
кабинетом, он подошел к окну и таинственно поманил к себе князя...
Галлюцинация продолжалась до самого утра, пока
в кабинет не
вошла горничная. Целый день потом доктор просидел у себя и все время трепетал: вот-вот
войдет Прасковья Ивановна. Теперь ему начинало казаться, что
в нем уже два Бубнова: один мертвый, а другой умирающий, пьяный, гнилой до корня волос. Он забылся, только приняв усиленную дозу хлоралгидрата. Проснувшись ночью, он услышал, как кто-то хриплым шепотом спросил его...
Вечером Стабровский работал
в своем
кабинете за полночь и все думал о маленькой славяночке, которая
войдет в дом. Кто знает, что из этого может произойти? Из маленьких причин очень часто вырастают большие и сложные последствия.
В кабинете были только трое: доктор Кацман, напрасно старавшийся привести покойного
в чувство, и Дидя с мужем. Устенька
вошла за банковскими дельцами и с ужасом услышала, как говорил Штофф, Мышникову...
Струнников, с своей стороны, тоже доволен. Но он не мечтает, во-первых, потому, что отяжелел после обеда и едва может добрести до
кабинета, и, во-вторых, потому, что мечтания вообще не
входят в его жизненный обиход и он предпочитает проживать деньги, как придется, без заранее обдуманного намерения. Придя
в кабинет, он снимает платье, надевает халат и бросается на диван. Через минуту громкий храп возвещает, что излюбленный человек
в полной мере воспользовался послеобеденным отдыхом.
Прошло несколько лет. Я уже вышел из училища и состоял на службе, как
в одно утро мой старый дядька Гаврило
вошел ко мне
в кабинет и объявил...
В это время
в кабинет вошел Симеон с подносом, на котором стояли два бокала с игристым золотым вином и лежала большая визитная карточка.
Да и то надо сказать, разве Коля, подобно большинству его сверстников, не видал, как горничная Фрося, такая краснощекая, вечно веселая, с ногами твердости стали (он иногда, развозившись, хлопал ее по спине), как она однажды, когда Коля случайно быстро
вошел в папин
кабинет, прыснула оттуда во весь дух, закрыв лицо передником, и разве он не видал, что
в это время у папы было лицо красное, с сизым, как бы удлинившимся носом, и Коля подумал: «Папа похож на индюка».
И когда я сидел у Плетнева
в его
кабинете — она
вошла туда и, узнав, кто я, стала вспоминать о нашей общей родственнице и потом сейчас же начала говорить мне очень любезные вещи по поводу моей драмы"Ребенок", только что напечатанной
в январской книжке"Библиотеки для чтения"за 1861 год.
Дверь
в кабинет отворена… не более, чем на ширину волоса, но все же отворена… а всегда он запирался. Дочь с замирающим сердцем подходит к щели.
В глубине мерцает лампа, бросающая тусклый свет на окружающие предметы. Девочка стоит у двери.
Войти или не
войти? Она тихонько отходит. Но луч света, падающий тонкой нитью на мраморный пол, светил для нее лучом небесной надежды. Она вернулась, почти не зная, что делает, ухватилась руками за половинки приотворенной двери и…
вошла.
Мы были уверены, что дело идет о наказании, и
вошли в угнетенном настроении.
В кабинете мы увидели мать с встревоженным лицом и слезами на глазах. Лицо отца было печально.
Там меня барышни по-французски научили, но больше всего я любил басни Крылова, заучил их множество наизусть и каждый день декламировал по басне Андроникову, прямо
входя к нему
в его крошечный
кабинет, занят он был или нет.
Главное, я все страстно мечтал, что вы вдруг
войдете, я к вам брошусь и вы меня выведете из этого места и увезете к себе,
в тот
кабинет, и опять мы поедем
в театр, ну и прочее.
Жена услыхала, как скрипнула дверь, и
входит со свечою
в кабинет.
— Что это у нашей маркизы? — спросил он на первом шагу,
входя <
в кабинет> Розанова.
В это время
в кабинет уже
входили «дедушка» Милашевич и Василий Васильевич. Последний был почти пьян, а «дедушка» только навеселе. Видимо было, что они где-то основательно закусывали.
— Вот дела, так дела, почище нас с вами обделывают! —
вошел раз днем
в кабинет Гиршфельда Арефьев.
После его ухода Николай Леопольдович оделся. Начался прием, а по его окончании он поехал
в «
Кабинет совещаний и справок», помещавшийся
в одной из отдаленных улиц Москвы. Приказав своим лошадям проехать за ним прямо
в окружный суд, он нанял извозчика. Подъехав к неказистому деревянному домику он не
вошел в подъезд, над которым красовалась вывеска «
кабинета», а проскользнул
в калитку, ведущую во двор.
—
Войдите, — уже почти спокойным голосом ответил он на почтительный стук
в дверь
кабинета.
Он отворил дверь
в кабинет, стоя боком, и сам попятился назад, давая дорогу. Ромашов
вошел.