Неточные совпадения
«Увидеть барский дом нельзя ли?» —
Спросила Таня. Поскорей
К Анисье дети побежали
У ней ключи взять от сеней;
Анисья тотчас к ней явилась,
И дверь пред ними отворилась,
И Таня входит в дом
пустой,
Где жил недавно наш герой.
Она глядит: забытый в зале
Кий на бильярде отдыхал,
На смятом канапе лежал
Манежный хлыстик. Таня дале;
Старушка ей: «А вот камин;
Здесь
барин сиживал один.
—
Господа! — сказал он (голос его был спокоен, хотя тоном ниже обыкновенного), —
господа! к чему
пустые споры? Вы хотите доказательств: я вам предлагаю испробовать на себе, может ли человек своевольно располагать своею жизнию, или каждому из нас заранее назначена роковая минута… Кому угодно?
А между тем, все это время, у двери в
пустой комнате простоял
господин Свидригайлов и, притаившись, подслушивал.
—
Я одаль воссылал желанья
Смиренные, однако вслух,
Чтоб истребил
господь нечистый этот дух
Пустого, рабского, слепого подражанья...
Это было так называемое «заведение», у дверей которого всегда стояло двое-трое
пустых дрожек, а извозчики сидели в нижнем этаже, с блюдечками в руках. Верхний этаж назначался для «
господ» Выборгской стороны.
Буде власть шествует стезею, ей назначенной, то не возмутится от
пустого звука клеветы, яко же
господь сил не тревожится хулением.
Кутейкин. Нет, милостивый
господин, мой счетец зело не мал. За полгода за ученье, за обувь, что истаскал в три года, за простой, что сюда прибредешь, бывало, по-пустому, за…
Машинально ступил он в сад: может быть, ему что померещилось, может, услыхал какой-нибудь звук, но, глянув налево, увидал отворенное окно у
барина,
пустое уже окошко, никто уже из него не выглядывал.
Толстый и прекрасно одетый
господин, вероятно архитектор, стоя у лесов, что-то указывая наверх, говорил почтительно слушающему владимирцу-рядчику. Из ворот мимо архитектора с рядчиком выезжали
пустые и въезжали нагруженные подводы.
Экономка весь день гремит ключами; буфет не затворяется. По двору поминутно носят полные блюда из кухни в дом, а обратно человек тихим шагом несет
пустое блюдо, пальцем или языком очищая остатки. То барыне бульон, то тетеньке постное, то барчонку кашки,
барину чего-нибудь посолиднее.
Господь облекся плотью не только в смысле общей причастности к ней, но и в самом конкретном смысле: воплотился в индивидуальное тело, с ним жил и страдал, с ним и воскрес, оставив
пустую гробницу, — пустота эта в смысле отсутствия тела еще подчеркивается оставленными в ней погребальными пеленами и «платом, который был на главе Его» (Ио. 20:7).
Разумеется, объяснять было нечего, я писал уклончивые и
пустые фразы в ответ. В одном месте аудитор открыл фразу: «Все конституционные хартии ни к чему не ведут, это контракты между
господином и рабами; задача не в том, чтоб рабам было лучше, но чтоб не было рабов». Когда мне пришлось объяснять эту фразу, я заметил, что я не вижу никакой обязанности защищать конституционное правительство и что, если б я его защищал, меня в этом обвинили бы.
В десятом часу утра камердинер, сидевший в комнате возле спальной, уведомлял Веру Артамоновну, мою экс-нянюшку, что
барин встает. Она отправлялась приготовлять кофей, который он пил один в своем кабинете. Все в доме принимало иной вид, люди начинали чистить комнаты, по крайней мере показывали вид, что делают что-нибудь. Передняя, до тех пор
пустая, наполнялась, даже большая ньюфаундлендская собака Макбет садилась перед печью и, не мигая, смотрела в огонь.
— Ну, не хочет этот
господин пяти мест, так бросай пожитки долой, пусть ждет, когда будут семь
пустых мест.
— Но чтобы доказать вам, что в этот раз я говорил совершенно серьезно, и главное, чтобы доказать это князю (вы, князь, чрезвычайно меня заинтересовали, и клянусь вам, что я не совсем еще такой
пустой человек, каким непременно должен казаться, — хоть я и в самом деле
пустой человек!), и… если позволите,
господа, я сделаю князю еще один последний вопрос, из собственного любопытства, им и кончим.
— Именно оттого, — ответил Самоквасов, — только Фленушку я и не видал почти тогда. При мне она постриглась. Теперь она уж не Фленушка, а мать Филагрия… Ну да
Господь с ней. Прошу я вас, не помышляйте никогда о ней — было у нас с ней одно баловство, самое
пустое дело, не стоит о нем и вспоминать. По правде говорю, по совести.
— Из театра со всей твоей нареченной родней к тезке к твоему поехали, к Никите Егорову, — сказал Дмитрий Петрович. — Поужинали там, потолковали… Час второй уж был… Проводил я невесту твою до́ дому, зашел к ним, и пошли тут у нас тары да
бары да трехгодовалы; ну и заболтались. Не разгони нас Татьяна Андревна, и до сих бы пор из
пустого в порожнее переливали.
Но, кроме того, ежели верить в новоявленные фантазии, то придется веру в Святое писание оставить. А в Писании именно сказано: рабы!
господам повинуйтесь! И у Авраама, и у прочих патриархов были рабы, а они сумели же угодить Богу. Неужто, в самом деле, ради
пустой похвальбы дозволительно и веру нарушить, и заветы отцов на поруганье отдать? Для чего? для того, чтоб стремглав кинуться в зияющую пучину, в которой все темно, все неизвестно?
— И про таковых в «Летописце» помянуто, — молвил грамотей и продолжал: — «Аще же кто пойдет, обаче мыслити начнет семо и овамо, или, пойдя, славити начнет о желании своем, и таковому
Господь закрывает невидимый град: покажет его лесом или
пустым местом…
Иван. Коляска
пустая в гору едет, значит,
господа пешком идут… Да вот они! (Убегает в кофейную.)
— Вот эти стихи не звук
пустой, а стихи с душою и с сердцем. Я, мой почтеннейший
господин советник, по слабости ли моих способностей или по недостатку светского образования, не понимаю новых книг, с Василия Андреевича Жуковского начиная.
— Итак, этот-то
господин, много потерявший из любви к наукам, сидел в куртке перед своим письменным столом; подписав разные протоколы и выставив в
пустом месте достодолжное число ударов за корчемство, за бродяжество и т. п., он досуха обтер перо, положил его на стол, взял с полочки книгу, переплетенную в сафьян, раскрыл ее и начал читать.
— Если графу так угодно понимать и принимать дворян, то я повинуюсь тому, — проговорил он, — но во всяком случае прошу вас передать графу, что я приезжал к нему не с каким-нибудь
пустым, светским визитом, а по весьма серьезному делу: сегодня мною получено от моего управляющего письмо, которым он мне доносит, что в одном из имений моих какой-то чиновник
господина ревизующего сенатора делал дознание о моих злоупотреблениях, как помещика, — дознание, по которому ничего не открылось.
Я тоже в усадьбу-то прибрела к вечеру, прямо прошла в людскую и думала, что и в дом меня сведут, однако-че говорят, что никаких странниц и богомолок от
господ есть приказание не принимать, и так тут какая-то старушонка плеснула мне в чашку
пустых щей; похлебала я их, и она спать меня на полати услала…
—
Пустое дело. Почесть что задаром купил. Иван Матвеич, помещик тут был,
господин Сибиряков прозывался. Крестьян-то он в казну отдал. Остался у него лесок — сам-то он в него не заглядывал, а лесок ничего, хоть на какую угодно стройку гож! — да болотце десятин с сорок. Ну, он и говорит, Матвей-то Иваныч: «Где мне, говорит, с этим дерьмом возжаться!» Взял да и продал Крестьян Иванычу за бесценок. Владай!
— На пароход еще за сутки приедем. Ты, чай, и выпил, и закусил дома с «
барином», а я на пустых-то щах только зубы себе нахлопал!
— Уж именно — балда
пустая, хоть и
господин!.. — подхватила Анна Гавриловна. — Не такого бы этакой барыне мужа надо… Она славная!..
— Каналья этакий! — произнес он. — Да и вы,
господа чиновники, удивительное дело, какой нынче
пустой народ стали! Вон у меня покойный дядя исправником был… Тогда, знаете, этакие французские камзолы еще носили… И как, бывало, он из округи приедет, тетушка сейчас и лезет к нему в этот камзол в карманы: из одного вынимает деньги, что по округе собрал, а из другого — волосы человечьи — это он из бород у мужиков надрал. У того бы они квасу не выпустили!
— Чем нам,
господа, перепираться в
пустом словопрении, — сказал он, — не лучше ли выпить чего-нибудь… Чего вы желаете?
Лемм прожил у него лет семь в качестве капельмейстера и отошел от него с
пустыми руками:
барин разорился, хотел дать ему на себя вексель, но впоследствии отказал ему и в этом, — словом, не заплатил ему ни копейки.
— А премилая мать его собрала заране все семена в лукошко, да и спрятала, а после просит солнышко: осуши землю из конца в конец, за то люди тебе славу споют! Солнышко землю высушило, а она ее спрятанным зерном и засеяла. Смотрит
господь: опять обрастает земля живым — и травами, и скотом, и людьми!.. Кто это, говорит, наделал против моей воли? Тут она ему покаялась, а господу-то уж и самому жалко было видеть землю
пустой, и говорит он ей: это хорошо ты сделала!
Когда они доехали до Рыбацкого, короткий осенний день уже начал меркнуть. В окнах бодростинского дома светились огни. На крыльце приезжие встретились со слугами, которые бежали с
пустою суповою вазой:
господа кушали. В передней, где они спросили о здоровье Ларисы, из столовой залы был слышен говор многих голосов, между которыми можно было отличить голос Висленева. О приезжих, вероятно, тотчас доложили, потому что в зале мгновенно стихло и послышался голос Глафиры: «проводить их во флигель».
Мы с Васей весь вечер до самого закрытия трактира, пахнувшего постным маслом, играли
пустые партии и за это время так изощрили свое искусство, что домовладелец Василий Морозов и его друг,
барин в золотых очках, Николай Назарыч, мне проигрывали партии «так на так».
Ведерников, Лелька и Юрка работали в большом селе Одинцовке. Широкая улица упиралась в два высокие кирпичные столба с колонками, меж них когда-то были ворота. За столбами широкий двор и просторный барский дом, — раньше
господ Одинцовых. Мебель из дома мужики давно уже разобрали по своим дворам, дом не знали к чему приспособить, и он стоял
пустой; но его на случай оберегали, окна были заботливо забиты досками. В антресолях этого дома поселились наши ребята.
Но мы преступно небрежем этою заботою, и мне если доводится видеть в такой день храм не
пустым, то я даже недоумеваю, чем это объяснить? Перебираю все догадки и вижу, что нельзя этого ничем иным объяснить, как страхом угрозы моей, и отсель заключаю, что все эти молитвенники слуги лукавые и ленивые и молитва их не молитва, а наипаче есть торговля, торговля во храме, видя которую
господь наш И. X. не только возмутился божественным духом своим, но и вземь вервие и изгна их из храма.
— Эка! Промысловое свидетельство! Табачную лавочку!
Пустое дело. А ведь они у нас глупят так, что нет никакой возможности. Я и ездить нынче перестал; кричали в те поры: не надо нам
бар, не надо ученых, давай простецов. Сами речи умеем говорить… Вот и договорились!
— Так это он! — вскричал купец, и все взоры обратились невольно на
пустой угол. Несколько минут продолжалось мертвое молчание, потом все пришло в движение на постоялом дворе. Алексей хотел разбудить своего
господина, но Кирша шепнул ему что-то на ухо, и он успокоился. Купец и его работники едва дышали от страха; земский дрожал; стрелец посматривал молча на свою саблю; но хозяин и хозяйка казались совершенно спокойными.
Компания расположилась на крайнем звене плота, выдвинутого далеко в пустынную гладь реки. На плоту были настланы доски, посреди их стоял грубо сколоченный стол, и всюду были разбросаны
пустые бутылки, корзины с провизией, бумажки конфет, корки апельсин… В углу плота насыпана груда земли, на ней горел костер, и какой-то мужик в полушубке, сидя на корточках, грел руки над огнем и искоса поглядывал в сторону
господ.
Господа только что съели стерляжью уху, теперь на столе пред ними стояли вина и фрукты.
—
Господь его знает! Слышал я, будто он у нас в шпионах состоял; да это, должно быть,
пустое. А что за свои убытки он от казны вознаграждение получил, это верно.
— Напрасно коварство пугает ваше величество
пустыми опасениями. Я кладу голову мою на плаху, если эти
господа не пришли повергнуть к стопам твоим, как верноподданные, а не как бунтовщики, моления бедствующего отечества, которым внять пора.
— Дитятко… Дунюшка… встань, дитятко, не убивай себя по-пустому, — говорил старик разбитым, надорванным голосом. — В чем же вина твоя? В чем?.. Очнись ты, утеха моя, мое дитятко! Оставь его, не слушай…
Господь видит дела наши… Полно, не круши меня слезами своими… встань, Дунюшка!..
— А это верно
господин Шпандорчук не чувствует ли себя перед Нестором Игнатьевичем в чем-нибудь… неисправным? — тихо вмешалась Анна Михайловна. — Все
пустые люди, — продолжала она, — у которых очень много самолюбия и есть какие-то следы совести, а нет ни искренности, ни желания поправиться, всегда кончают этим, что их раздражают лица, напоминающие им об их собственной гадости.
— Вы, кажется,
господин Гладких, — язвительно отвечал Семен Семенович, — напрасно теряете время на
пустые разговоры, а я очень глуп, что их слушаю… Вы забылись… Вспомните, что вы ни кто иной, как такой же служащий, как и я у моего дяди, а потому выгонять меня из дома последнего не имеете ни малейшего права.
Бывали даже и такие добросовестные
господа, которые, прожив в ее саксонской отеле несколько месяцев на мелок, утекали тайком ночью, оставив ей в полную собственность
пустой, ветхий чемодан.
— Что ж это,
господа? — заговорил он. — Ведь это уж нехорошо: все вы с подарками, а я с
пустыми руками.
Как по стакану разольешь,
пустые бутылки прочь, и чтобы пара свежих стояла, так постепенно и подставляй! Как ты ставишь, как откупориваешь, этого чтоб я не видал, а чтоб две свежих на столе постоянно были, а
пустой посуды ни под каким видом, чтоб она исчезала. Слышишь? — две, ни больше, ни меньше! Мы приехали поужинать и выпить, а не хвастаться! К нам будут подходить разные
господа, так чтоб видели, что ужин богатый, а скромный; фруктов много, а вина мало.
Дело бы, кажется,
пустое, случайное; но, неизвестно почему,
господин Голядкин смутился и даже струсил, потерялся немного.
Есть, наконец, люди, которые не любят скакать и вертеться по-пустому, заигрывать и подлизываться, а главное,
господа, совать туда свой нос, где его вовсе не спрашивают…
Всякий, кому только
господь бог соблаговолил поездить по святой Руси, всякий, без сомнения, заметил, как
пустеют нынче усадьбы.
— Слушал я, слушал,
господа, про что вы толкуете, и вижу, что просто вы из
пустого в порожнее перепускаете. Ну, положим, что у
господ немцев есть хорошая, твердая воля, а у нас она похрамывает, — все это правда, но все-таки в отчаяние-то отчего тут приходить? — ровно не от чего.