Неточные совпадения
Накануне, в 9-м часу вечера, приехал господин с чемоданом, занял нумер, отдал для прописки свой паспорт, спросил себе чаю
и котлетку, сказал, чтоб его не тревожили вечером, потому что он устал
и хочет спать, но чтобы завтра непременно разбудили в 8 часов, потому что у него есть спешные дела, запер дверь нумера
и, пошумев ножом
и вилкою, пошумев чайным прибором, скоро притих, — видно, заснул.
«Мы бедны, — говорила песенка, — но мы рабочие люди, у нас здоровые руки. Мы темны, но мы не глупы
и хотим света. Будем учиться — знание освободит нас; будем трудиться — труд обогатит нас, — это дело пойдет, — поживем, доживем —
Молодой человек взял письмо;
и он побледнел,
и у него задрожали руки,
и он долго смотрел на письмо,
хотя оно было не велико, всего-то слов десятка два...
— «Содержание повести — любовь, главное лицо — женщина, — это хорошо,
хотя бы сама повесть
и была плоха», — говорит читательница.
Действительно, все время, как они всходили по лестнице, Марья Алексевна молчала, — а чего ей это стоило!
и опять, чего ей стоило, когда Верочка пошла прямо в свою комнату, сказавши, что не
хочет пить чаю, чего стоило Марье Алексевне ласковым голосом сказать...
— Бюст очень хорош, — сказал Сторешников, ободрявшийся выгодными отзывами о предмете его вкуса,
и уже замысливший, что может говорить комплименты Жюли, чего до сих пор не смел: — ее бюст очарователен,
хотя, конечно, хвалить бюст другой женщины здесь — святотатство.
— Вы лжете, господа, — закричала она, вскочила
и ударила кулаком по столу: — вы клевещете! Вы низкие люди! она не любовница его! он
хочет купить ее! Я видела, как она отворачивалась от него, горела негодованьем
и ненавистью. Это гнусно!
Верочка села к фортепьяно
и запела «Тройку» — тогда эта песня была только что положена на музыку, — по мнению, питаемому Марьей Алексевною за дверью, эта песня очень хороша: девушка засмотрелась на офицера, — Верка-то, когда
захочет, ведь умная, шельма! — Скоро Верочка остановилась:
и это все так...
— Маменька, прежде я только не любила вас; а со вчерашнего вечера мне стало вас
и жалко. У вас было много горя,
и оттого вы стали такая. Я прежде не говорила с вами, а теперь
хочу говорить, только когда вы не будете сердиться. Поговорим тогда хорошенько, как прежде не говорили.
Впрочем, уж такая была его судьба, что пришлось бы ему ехать,
хотя бы матерью Верочки был кардинал Меццофанти;
и он не роптал на судьбу, а ездил повсюду, при Жюли, вроде наперсницы корнелевской героини.
Серж пояснил, что его жена довольна игрою Верочки, но
хочет потолковать с нею, потому что нужно знать
и характер учительницы
и т. д.,
и продолжал наводить разговор на Сторешникова.
— То-то, батюшка, я уж
и сначала догадывалась, что вы что-нибудь неспросту приехали, что уроки-то уроками, а цель у вас другая, да я не то полагала; я думала, у вас ему другая невеста приготовлена, вы его у нас отбить
хотите, — погрешила на вас, окаянная, простите великодушно.
— Итак (после паузы), вы подобно мне полагаете, что никто другой не в состоянии помочь вам, — выслушайте же, что я могу
и хочу сделать для вас; если предлагаемое мною пособие покажется вам достаточно, я выскажу условия, на которых согласна оказать его.
И тем же длинным, длинным манером официального изложения она сказала, что может послать Жану письмо, в котором скажет, что после вчерашней вспышки передумала,
хочет участвовать в ужине, но что нынешний вечер у нее уже занят, что поэтому она просит Жана уговорить Сторешникова отложить ужин — о времени его она после условится с Жаном.
Как женщина прямая, я изложу вам основания такого моего мнения с полною ясностью,
хотя некоторые из них
и щекотливы для вашего слуха, — впрочем, малейшего вашего слова будет достаточно, чтобы я остановилась.
Полина очень скромна, но я не
хочу, чтоб
и она вас видела.
Что нужно мне будет, я не знаю; вы говорите: я молода, неопытна, со временем переменюсь, — ну, что ж, когда переменюсь, тогда
и переменюсь, а теперь не
хочу, не
хочу, не
хочу ничего, чего не
хочу!
Я
хочу делать только то, чего буду
хотеть,
и пусть другие делают так же; я не
хочу ни от кого требовать ничего, я
хочу не стеснять ничьей свободы
и сама
хочу быть свободна.
— Я
и не употребляла б их, если бы полагала, что она будет вашею женою. Но я
и начала с тою целью, чтобы объяснить вам, что этого не будет
и почему не будет. Дайте же мне докончить. Тогда вы можете свободно порицать меня за те выражения, которые тогда останутся неуместны по вашему мнению, но теперь дайте мне докончить. Я
хочу сказать, что ваша любовница, это существо без имени, без воспитания, без поведения, без чувства, — даже она пристыдила вас, даже она поняла все неприличие вашего намерения…
— Вы сами задерживаете меня. Я
хотела сказать, что даже она, — понимаете ли, даже она! — умела понять
и оценить мои чувства, даже она, узнавши от матери о вашем предложении, прислала своего отца сказать мне, что не восстанет против моей воли
и не обесчестит нашей фамилии своим замаранным именем.
— Мне жаль вас, — сказала Верочка: — я вижу искренность вашей любви (Верочка, это еще вовсе не любовь, это смесь разной гадости с разной дрянью, — любовь не то; не всякий тот любит женщину, кому неприятно получить от нее отказ, — любовь вовсе не то, — но Верочка еще не знает этого,
и растрогана), — вы
хотите, чтобы я не давала вам ответа — извольте. Но предупреждаю вас, что отсрочка ни к чему не поведет: я никогда не дам вам другого ответа, кроме того, какой дала нынче.
Если судить по ходу дела, то оказывалось: Верочка
хочет того же, чего
и она, Марья Алексевна, только, как ученая
и тонкая штука, обрабатывает свою материю другим манером.
Или уж она так озлоблена на мать, что
и то самое дело, в котором обе должны бы действовать заодно, она
хочет вести без матери?
Что она медлит ответом, это понятно для Марьи Алексевны: она
хочет совершенно вышколить жениха, так чтоб он без нее дохнуть не смел,
и вынудить покорность у Анны Петровны.
А между тем как же быть, если он
и ошибочен, если дочь действительно не
хочет идти за Сторешникова?
По всей вероятности, негодная Верка не
хочет выходить замуж, — это даже несомненно, — здравый смысл был слишком силен в Марье Алексевне, чтобы обольститься хитрыми ее же собственными раздумьями о Верочке, как о тонкой интриганке; но эта девчонка устраивает все так, что если выйдет (а чорт ее знает, что у ней на уме, может быть,
и это!), то действительно уже будет полной госпожей
и над мужем,
и над его матерью,
и над домом, — что ж остается?
Теперь Верка еще не
хочет, а попривыкнет, шутя
и захочет, — ну,
и припугнуть можно будет… только во — время! а теперь надо только ждать, когда придет это время.
Если бы я
хотел сочинять эффектные столкновения, я б
и дал этому положению трескучую развязку: но ее не было на деле; если б я
хотел заманивать неизвестностью, я бы не стал говорить теперь же, что ничего подобного не произошло; но я пишу без уловок,
и потому вперед говорю: трескучего столкновения не будет, положение развяжется без бурь, без громов
и молний.
А я ему, сестрица, сказал: так вы с Верочкою не
хотите познакомиться? а он сказал: «у меня
и без нее много знакомых».
— Это все наболтал Федя вскоре после первого же урока
и потом болтал все в том же роде, с разными такими прибавлениями: а я ему, сестрица, нынче сказал, что на вас все смотрят, когда вы где бываете, а он, сестрица, сказал: «ну
и прекрасно»; а я ему сказал: а вы на нее не
хотите посмотреть? а он сказал: «еще увижу».
По денежным своим делам Лопухов принадлежал к тому очень малому меньшинству медицинских вольнослушающих, то есть не живущих на казенном содержании, студентов, которое не голодает
и не холодает. Как
и чем живет огромное большинство их — это богу, конечно, известно, а людям непостижимо. Но наш рассказ не
хочет заниматься людьми, нуждающимися в съестном продовольствии; потому он упомянет лишь в двух — трех словах о времени, когда Лопухов находился в таком неприличном состоянии.
— «Да я уж
и сам
хотел, да неловко было!».
«Однако же — однако же», — думает Верочка, — что такое «однако же»? — Наконец нашла, что такое это «однако же» — «однако же он держит себя так, как держал бы Серж, который тогда приезжал с доброю Жюли. Какой же он дикарь? Но почему же он так странно говорит о девушках, о том, что красавиц любят глупые
и —
и — что такое «
и» — нашла что такое «
и» —
и почему же он не
хотел ничего слушать обо мне, сказал, что это не любопытно?
Впрочем, скорее всего, действительно, девушка гордая, холодная, которая
хочет войти в большой свет, чтобы господствовать
и блистать, ей неприятно, что не нашелся для этого жених получше; но презирая жениха, она принимает его руку, потому что нет другой руки, которая ввела бы ее туда, куда хочется войти.
Верочка взяла первые ноты, какие попались, даже не посмотрев, что это такое, раскрыла тетрадь опять, где попалось,
и стала играть машинально, — все равно, что бы ни сыграть, лишь бы поскорее отделаться. Но пьеса попалась со смыслом, что-то из какой-то порядочной оперы,
и скоро игра девушки одушевилась. Кончив, она
хотела встать.
Марья Алексевна
хотела сделать большой вечер в день рождения Верочки, а Верочка упрашивала, чтобы не звали никаких гостей; одной хотелось устроить выставку жениха, другой выставка была тяжела. Поладили на том, чтоб сделать самый маленький вечер, пригласить лишь несколько человек близких знакомых. Позвали сослуживцев (конечно, постарше чинами
и повыше должностями) Павла Константиныча, двух приятельниц Марьи Алексевны, трех девушек, которые были короче других с Верочкой.
— Да,
и это приятно. Но главное — независимость! Делать, что
хочу, — жить, как
хочу, никого не спрашиваясь, ничего ни от кого не требовать, ни в ком, ни в ком не нуждаться! Я так
хочу жить!
Теперь, Верочка, эти мысли уж ясно видны в жизни,
и написаны другие книги, другими людьми, которые находят, что эти мысли хороши, но удивительного нет в них ничего,
и теперь, Верочка, эти мысли носятся в воздухе, как аромат в полях, когда приходит пора цветов; они повсюду проникают, ты их слышала даже от твоей пьяной матери, говорившей тебе, что надобно жить
и почему надобно жить обманом
и обиранием; она
хотела говорить против твоих мыслей, а сама развивала твои же мысли; ты их слышала от наглой, испорченной француженки, которая таскает за собою своего любовника, будто горничную, делает из него все, что
хочет,
и все-таки, лишь опомнится, находит, что она не имеет своей воли, должна угождать, принуждать себя, что это очень тяжело, — уж ей ли, кажется, не жить с ее Сергеем,
и добрым,
и деликатным,
и мягким, — а она говорит все-таки: «
и даже мне, такой дурной, такие отношения дурны».
Через два дня учитель пришел на урок. Подали самовар, — это всегда приходилось во время урока. Марья Алексевна вышла в комнату, где учитель занимался с Федею; прежде звала Федю Матрена: учитель
хотел остаться на своем месте, потому что ведь он не пьет чаю,
и просмотрит в это время федину тетрадь, но Марья Алексевна просила его пожаловать посидеть с ними, ей нужно поговорить с ним. Он пошел, сел за чайный стол.
Что это? учитель уж
и позабыл было про свою фантастическую невесту,
хотел было сказать «не имею на примете», но вспомнил: «ах, да ведь она подслушивала!» Ему стало смешно, — ведь какую глупость тогда придумал! Как это я сочинил такую аллегорию, да
и вовсе не нужно было! Ну вот, подите же, говорят, пропаганда вредна — вон, как на нее подействовала пропаганда, когда у ней сердце чисто
и не расположено к вредному; ну, подслушала
и поняла, так мне какое дело?
Потому, если вам укажут хитреца
и скажут: «вот этого человека никто не проведет» — смело ставьте 10 р. против 1 р., что вы, хоть вы человек
и не хитрый, проведете этого хитреца, если только
захотите, а еще смелее ставьте 100 р. против 1 р., что он сам себя на чем-нибудь водит за нос, ибо это обыкновеннейшая, всеобщая черта в характере у хитрецов, на чем-нибудь водить себя за нос.
А Наполеон I как был хитр, — гораздо хитрее их обоих, да еще при этакой-то хитрости имел, говорят, гениальный ум, — а как мастерски провел себя за нос на Эльбу, да еще мало показалось,
захотел подальше,
и удалось, удалось так, что дотащил себя за нос до Св.
Третий результат слов Марьи Алексевны был, разумеется, тот, что Верочка
и Дмитрий Сергеич стали, с ее разрешения
и поощрения, проводить вместе довольно много времени. Кончив урок часов в восемь, Лопухов оставался у Розальских еще часа два — три: игрывал в карты с матерью семейства, отцом семейства
и женихом; говорил с ними; играл на фортепьяно, а Верочка пела, или Верочка играла, а он слушал; иногда
и разговаривал с Верочкою,
и Марья Алексевна не мешала, не косилась,
хотя, конечно, не оставляла без надзора.
О, разумеется, не оставляла, потому что,
хотя Дмитрий Сергеич
и очень хороший молодой человек, но все же недаром говорится пословица: не клади плохо, не вводи вора в грех.
Да
и я сам,
хотя полюбил ученье, стал ли бы тратить время на него, если бы не думал, что трата вознаградится с процентами?
— Хорошо, Дмитрий Сергеич; люди — эгоисты, так ведь? Вот вы говорили о себе, —
и я
хочу поговорить о себе.
Ошибаться может каждый, ошибки могут быть нелепы, если человек судит о вещах, чуждых его понятиям; но было бы несправедливо выводить из нелепых промахов Марьи Алексевны, что ее расположение к Лопухову основывалось лишь на этих вздорах: нет, никакие фантазии о богатой невесте
и благочестии Филиппа Эгалите ни на минуту не затмили бы ее здравого смысла, если бы в действительных поступках
и словах Лопухова было заметно для нее
хотя что-нибудь подозрительное.
Я понимаю, как сильно компрометируется Лопухов в глазах просвещенной публики сочувствием Марьи Алексевны к его образу мыслей. Но я не
хочу давать потачки никому
и не прячу этого обстоятельства, столь вредного для репутации Лопухова, хоть
и доказал, что мог утаить такую дурную сторону отношений Лопухова в семействе Розальских; я делаю даже больше: я сам принимаюсь объяснять, что он именно заслуживал благосклонность Марьи Алексевны.
Но до этого он не договаривался с Марьею Алексевною,
и даже не по осторожности,
хотя был осторожен, а просто по тому же внушению здравого смысла
и приличия, по которому не говорил с нею на латинском языке
и не утруждал ее слуха очень интересными для него самого рассуждениями о новейших успехах медицины: он имел настолько рассудка
и деликатности, чтобы не мучить человека декламациями, непонятными для этого человека.
Верочка повесила было голову
и несколько раз сбивалась с такта,
хотя пела пьесу очень знакомую.