…А ведь странно, однако,
что я до сих пор, до двадцати лет, никого не любила! Мне кажется, что у Д. (буду называть его Д., мне нравится это имя: Дмитрий) оттого так ясно на душе, что он весь отдался своему делу, своей мечте. Из чего ему волноваться? Кто отдался весь… весь… весь… тому горя мало, тот уж ни за что не отвечает. Не я хочу: то хочет. Кстати, и он, и я, мы одни цветы любим. Я сегодня сорвала розу. Один лепесток упал, он его поднял… Я ему отдала всю розу.
Неточные совпадения
— Да, — возразила Елена, — но Павел
до сих пор еще ничем не упрочил за собой этого права.
Что он сделал
до сих пор? Дайте
мне руку и пойдемте по аллее. Он помешал нам. Мы говорили о сочинении вашего батюшки.
— Гм, — промычал Шубин. — Вот как ты выражаешься, а
мне не
до пустяков. Видишь ли, — прибавил он, —
я должен тебе заметить,
что я…
что… Думай обо
мне,
что хочешь…
я… ну да!
Я влюблен в Елену.
— Да, — с принужденною небрежностию продолжал Шубин. — Это тебя удивляет? Скажу тебе более.
До нынешнего вечера
я мог надеяться,
что и она со временем
меня полюбит. Но сегодня
я убедился,
что мне надеяться нечего. Она полюбила другого.
— Андрей Петрович, — заговорил он, — ты можешь думать обо
мне,
что тебе угодно.
Я даже готов согласиться,
что у
меня теперь истерика, но
я, ей-богу, влюблен в Елену, и Елена тебя любит. Впрочем,
я обещал проводить тебя
до дому и сдержу свое обещание.
Я не искал его не потому, чтоб
я не почитал себя вправе убить его, —
я бы очень спокойно убил его, — но потому,
что тут не
до частной мести, когда дело идет о народном, общем отмщении… или нет, это слово не годится… когда дело идет об освобождении народа.
— Например, — продолжал Николай Артемьевич, — дочь моя, Елена. Не находите ли вы,
что пора ей наконец ступить твердою стопою на стезю… выйти замуж,
я хочу сказать. Все эти умствования и филантропии хороши, но
до известной степени,
до известных лет. Пора ей покинуть свои туманы, выйти из общества разных артистов, школяров и каких-то черногорцев и сделаться, как все.
— У
меня? Слезы? — Она утерла глаза платком. — О глупый! Он еще не знает,
что и от счастья плачут. Так
я хотела сказать: когда
я увидала тебя в первый раз,
я в тебе ничего особенного не нашла, право.
Я помню, сначала Шубин
мне гораздо более понравился, хотя
я никогда его не любила, а
что касается
до Андрея Петровича, — о! тут была минута, когда
я подумала: уж не он ли? А ты — ничего; зато… потом… Потом… так ты у
меня сердце обеими руками и взял!
—
Я тебя не понимаю. Ты
меня прогоняешь?..
Что это ты делаешь? — проговорила она вдруг: он склонился с дивана почти
до полу и приник губами к ее ногам. — Не делай этого, Дмитрий… Дмитрий…
— Отцу нравится жених, — продолжал Николай Артемьевич, размахивая сухарем, — а дочери
что до этого за дело! Это было хорошо в прежние, патриархальные времена, а теперь мы все это переменили. Nous avons changé tout ça. [Мы все это переменили (фр.).] Теперь барышня разговаривает с кем ей угодно, читает,
что ей угодно; отправляется одна по Москве, без лакея, без служанки, как в Париже; и все это принято. На днях
я спрашиваю: где Елена Николаевна? Говорят, изволили выйти. Куда? Неизвестно.
Что это — порядок?
«Господи, Боже мой!
Что это значит? — подумал Николай Артемьевич, оставшись один, —
что мне сказал этот болван? А? Надо будет, однако, узнать, какой это дом и кто там живет. Самому сходить. Вот
до чего дошло наконец!.. Un laquais! Quelle humiliation!» [Лакей! Какое унижение! (фр.)]
— Папенька, — проговорила Елена (она вся дрожала с ног
до головы, но голос ее был тверд), — вы вольны делать со
мною все,
что угодно, но напрасно вы обвиняете
меня в бесстыдстве и в притворстве.
Я не хотела… огорчать вас заранее, но
я поневоле на днях сама бы все вам сказала, потому
что мы на будущей неделе уезжаем отсюда с мужем.
А то вот еще какие бывают:
до позорной тонкости самих себя изучили, щупают беспрестанно пульс каждому своему ощущению и докладывают самим себе: вот
что я, мол, чувствую, вот
что я думаю.
— Холодно! — возразил с быстрою, но горькою усмешкой Инсаров. — Хорош
я буду солдат, коли
мне холоду бояться. А приехал
я сюда…
я тебе скажу зачем.
Я гляжу на это море, и
мне кажется,
что отсюда ближе
до моей родины. Ведь она там, — прибавил он, протянув руку на восток. — Вот и ветер оттуда тянет.
—
Что мне до матери? ты у меня мать, и отец, и все, что ни есть дорогого на свете. Если б меня призвал царь и сказал: «Кузнец Вакула, проси у меня всего, что ни есть лучшего в моем царстве, все отдам тебе. Прикажу тебе сделать золотую кузницу, и станешь ты ковать серебряными молотами». — «Не хочу, — сказал бы я царю, — ни каменьев дорогих, ни золотой кузницы, ни всего твоего царства: дай мне лучше мою Оксану!»
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли
до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, //
Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! —
что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Тут непременно вы найдете // Два сердца, факел и цветки; // Тут, верно, клятвы вы прочтете // В любви
до гробовой доски; // Какой-нибудь пиит армейский // Тут подмахнул стишок злодейский. // В такой альбом, мои друзья, // Признаться, рад писать и
я, // Уверен будучи душою, //
Что всякий мой усердный вздор // Заслужит благосклонный взор // И
что потом с улыбкой злою // Не станут важно разбирать, // Остро иль нет
я мог соврать.
Друзья мои,
что ж толку в этом? // Быть может, волею небес, //
Я перестану быть поэтом, // В
меня вселится новый бес, // И, Фебовы презрев угрозы, // Унижусь
до смиренной прозы; // Тогда роман на старый лад // Займет веселый мой закат. // Не муки тайные злодейства //
Я грозно в нем изображу, // Но просто вам перескажу // Преданья русского семейства, // Любви пленительные сны // Да нравы нашей старины.
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж
я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало,
я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня!
до того ли? //
Что нужды
мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна
я… // Да
что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли же внука своего». —
—
Я приехал вам объявить сообщенное
мне извещение,
что вы находитесь под судом
до времени окончания решения по вашему делу.