Неточные совпадения
—
Да уж на этот счет ты не беспокойся, — горячо говорил Рутилов. — Они
и теперь барышни пухленькие, а если не совсем вошли в объем, так это
только до поры до времени. Выйдут замуж,
и они раздобреют, как старшая. Лариса-то у нас, сам знаешь, какая кулебяка стала.
Но хозяйка не садилась, ничего не брала
и рвалась в столовую,
да только никак не могла признать, где дверь.
— Она врет, вы ей не верьте. Я
только раз сказал при ней, что вы — дура,
да и то со злости, а больше, ей-богу, ничего не говорил, — это она сама сочинила.
Вечерело. На грязном досчатом столе возвышалось много опорожненных пивных бутылок. Игроки, много за игрою выпившие, раскраснелись
и пьяно галдели. Рутилов один сохранял обычную чахлую бледность. Он
и пил меньше других,
да и после обильной выпивки
только бы еще больше побледнел.
Уже с утра они были готовы ехать под венец. Оставалось
только надеть приличное к венцу платье
да приколоть фату
и цветы. О Варваре сестры не вспоминали в своих разговорах, как-будто ее
и на свете нет. Но уже одно то, что они, беспощадные насмешницы, перемывая косточки всем, не обмолвились во весь день ни одним словечком
только о Варваре, одно это доказывало, что неловкая мысль о ней гвоздем сидит в голове каждой из сестриц.
Выпили
и закусили пирожками с черносмородинным вареньем. У Передонова, чтобы занимать гостей,
только и было в запасе, что карты
да водка. Так как за карты сесть еще нельзя было, — чай надо было пить, — то оставалась водка.
— Ну вот, — радостно сказала она, — наконец-то. А то я уже ждала, ждала,
да и жданки потеряла. А
только как же конверт, — если он спросит, что я скажу?
—
Да и не надо надувать, — сказал Владя, — разве в том
только и ум, чтобы надувать
да плутовать?
Неужели это делает Нартанович
только для виду: попугает сына
да и отпустит его ненаказанным.
—
Да вот
и у нас в гимназии директор всякую шушеру пускает, — сердито сказал Передонов, — даже есть крестьянские дети, а мещан даже много. [7.
И во всей-то гимназии теперь 177 гимназистов, а мещан 28,
да крестьян 8, дворян
да чиновников
только 105.]
До Передонова уже сидел гость. Передонов его знал, —
да и кто в нашем городе кого не знает? Все друг другу знакомы, —
только иные раззнакомились, поссорясь.
— Там у меня есть протекция, — говорил Передонов, — а
только вот здесь директор пакостит,
да и другие тоже. Всякую ерунду распускают. Так уж, в случае каких справок об мне, я вот вас предупреждаю, что это все вздор обо мне говорят. Вы этим господам не верьте.
Да, впрочем,
и раньше что были гимназисты для Передонова? Не
только ли аппаратом для растаскивания пером чернил по бумаге
и для пересказа суконным языком того, что когда-то было сказано языком человечьим! Передонов во всю свою учительскую деятельность совершенно искренно не понимал
и не думал о том, что гимназисты — такие же люди, как
и взрослые.
Только бородатые гимназисты с пробудившимся влечением к женщинам вдруг становились в его глазах равными ему.
«Но вот, — печально думал Саша, — она чужая; милая, но чужая. Пришла
и ушла,
и уже обо мне, поди,
и не думает.
Только оставила сладкое благоухание сиренью
да розою
и ощущение от двух нежных поцелуев, —
и неясное волнение в душе, рождающее сладкую мечту, как волна Афродиту».
Саша иногда скрывал от Коковкиной, что приходила Людмила. Не солжет,
только промолчит.
Да и как же солгать, — могла же сказать
и служанка.
И молчать-то о Людмилиных посещениях не легко было Саше: Людмилин смех так
и реял в ушах. Хотелось поговорить о ней. А сказать — неловко с чего-то.
— Нельзя,
и не надо, — возразил Володин. — А
только я тоже иногда надеваю кокарду, — но ведь
только я знаю, где можно
и когда. Пойду себе за город,
да там
и надену.
И мне удовольствие,
и никто не запретит. А мужичок встретится, все-таки почтения больше.
— Вот еще на Рутиловых девок надо бы донести. Они в церковь
только болтать
да смеяться ходят. Намажутся, нарядятся
да и пойдут. А сами ладан крадут
да из него духи делают, — от них всегда вонько пахнет.
— Вот, дело нехитрое, — сказала Преполовенская, —
да если хотите, мы с мужем вам все устроим, вы
только сидите,
и ни о чем не думайте.
Своих обычных гостей Передонов угощал водкою
да самым дешевым портвейном. А для директора купил мадеры в три рубля. Это вино Передонов считал чрезвычайно дорогим, хранил его в спальне, а гостям
только показывал
и говорил...
Наконец, недели через полторы, директорша отдала визит Варваре. Приехала с мужем, в будень, в четыре часа, нарядная, любезная, благоухающая сладкою фиалкою, —
и совсем неожиданно для Передоновых: те ждали Хрипачей почему-то в праздник,
да пораньше. Переполошились. Варвара была в кухне, полуодетая, грязная. Она метнулась одеваться, а Передонов принимал гостей
и казался
только что разбуженным.
— Про княгиню я правду говорил,
только вдруг он не поверит
да и провалится к чорту.
Кот следил повсюду за Передоновым широкозелеными глазами. Иногда он подмигивал, иногда страшно мяукал. Видно было сразу, что он хочет подловить в чем-то Передонова,
да только не может
и потому злится. Передонов отплевывался от него, но кот не отставал.
Он делал невинное лицо, а на душе у него было тяжело. Он выспрашивал Коковкину, что же говорят,
и боялся услышать какие-нибудь грубые слова. Что могут говорить о них? Людмилочкина горница окнами в сад, с улицы ее не видно,
да и Людмилочка спускает занавески. А если кто подсмотрел, то как об этом могут говорить? Может быть, досадные, оскорбительные слова? Или так говорят,
только о том, что он часто ходит?
Чтобы примерить костюм, надо было время, а Саша мог забегать
только урывочками,
да и то не каждый день. Но нашлись. Саша убежал ночью, уже когда Коковкина спала, через окно. Сошло благополучно.
В день маскарада Саше казалось, что он
и не решится поехать. Страшно. Вот
только одно: готовый наряд у Рутиловых, — нешто ему пропадать?
И все мечты
и труды даром?
Да ведь Людмилочка заплачет. Нет, надо итти.
На другой день в городе
только и говорили, что о вчерашнем скандале с гейшею
да о пожаре. Бенгальский сдержал слово
и никому не сказал, что гейшею был наряжен мальчик.
Неточные совпадения
Но я плоды моих мечтаний //
И гармонических затей // Читаю
только старой няне, // Подруге юности моей, //
Да после скучного обеда // Ко мне забредшего соседа, // Поймав нежданно за полу, // Душу трагедией в углу, // Или (но это кроме шуток), // Тоской
и рифмами томим, // Бродя над озером моим, // Пугаю стадо диких уток: // Вняв пенью сладкозвучных строф, // Они слетают с берегов.
Так он писал темно
и вяло // (Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало // Не вижу я;
да что нам в том?) //
И наконец перед зарею, // Склонясь усталой головою, // На модном слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но
только сонным обаяньем // Он позабылся, уж сосед // В безмолвный входит кабинет //
И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой уж час. // Онегин, верно, ждет уж нас».
А что?
Да так. Я усыпляю // Пустые, черные мечты; // Я
только в скобках замечаю, // Что нет презренной клеветы, // На чердаке вралем рожденной //
И светской чернью ободренной, // Что нет нелепицы такой, // Ни эпиграммы площадной, // Которой бы ваш друг с улыбкой, // В кругу порядочных людей, // Без всякой злобы
и затей, // Не повторил стократ ошибкой; // А впрочем, он за вас горой: // Он вас так любит… как родной!
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как
только услышал он, в чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах,
и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо
да прибавил
только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки
и балыки, — это все было со стороны рыбного ряда.
Да ведь я куплю на вывод, на вывод; теперь земли в Таврической
и Херсонской губерниях отдаются даром,
только заселяй.