Неточные совпадения
Из числа этих олимпийских богов
осталась Минерва без правой руки, Венера с отколотою половиной головы
и ноги какого-то бога, а от прочих уцелели одни
только пьедесталы.
— Хоть бы один раз во всю жизнь судьба потешила! — начал он. — Даже из детства, о котором, я думаю, у всех
остаются приятные
и светлые воспоминания, я вынес
только самые грустные, самые тяжелые впечатления.
У генеральши
остался еще после покойного ее мужа, бывшего лет одиннадцать кавалерийским полковым командиром, щегольской повар, который — увы! — после смерти покойного барина изнывал в бездействии, практикуя себя в создании картофельного супа
и жареной печенки,
и деятельность его вызывалась тогда
только, когда приезжал князь; ему выдавалась провизия, какую он хотел
и сколько хотел,
и старик умел себя показать!..
Настеньке между Петром Михайлычем
и неуклюжим Теркой
оставалась только возможность завязнуть.
Кадников пристал к этому разговору, начал оправдывать Медиокритского
и, разгорячась, так кричал, что все было слышно в гостиной. Князь
только морщился. Не
оставалось никакого сомнения, что молодой человек, обыкновенно очень скромный
и очень не глупый, был пьян. Что делать! Робея
и конфузясь ехать к князю в такой богатый
и модный дом, он для смелости хватил два стаканчика неподслащенной наливки, которая теперь
и сказывала себя.
Таким образом, вся мелюзга уехала тотчас после завтрака,
и обедать
остались только генеральша с дочерью, Четвериков
и предводитель.
«Боже мой! Как эти люди любят меня,
и между тем какой черной неблагодарностью я должен буду заплатить им!» — мучительно думал он
и решительно не имел духа, как прежде предполагал, сказать о своем намерении ехать в Петербург
и только,
оставшись после обеда вдвоем с Настенькой, обнял ее
и долго, долго целовал.
— Ну, послушай, друг мой, брось книгу, перестань! — заговорила Настенька, подходя к нему. — Послушай, — продолжала она несколько взволнованным голосом, — ты теперь едешь… ну,
и поезжай: это тебе нужно…
Только ты должен прежде сделать мне предложение, чтоб я
осталась твоей невестой.
Оставшись один, Калинович поспешил достать свой чемодан
и, бросив его на первого попавшегося извозчика, велел себя везти в какую-нибудь,
только не дорогую, гостиницу.
— Это ужасно! — воскликнул он. — Из целого Петербурга мне выпали на долю
только эти два дуралея, с которыми, если еще пробыть месяц, так
и сам поглупеешь, как бревно. Нет! — повторил он
и, тотчас позвав к себе лакея, строжайшим образом приказал ему студента совсем не пускать, а немца решился больше не требовать. Тот, с своей стороны, очень
остался этим доволен
и вовсе уж не являлся.
—
И я решительно бы тогда что-нибудь над собою сделала, — продолжала Настенька, — потому что, думаю, если этот человек умер, что ж мне? Для чего
осталось жить на свете? Лучше уж руки на себя наложить, —
и только бог еще, видно, не хотел совершенной моей погибели
и внушил мне мысль
и желание причаститься… Отговела я тогда
и пошла на исповедь к этому отцу Серафиму — помнишь? — настоятель в монастыре: все ему рассказала, как ты меня полюбил, оставил, а теперь умер,
и что я решилась лишить себя жизни!
— Батюшка, Яков Васильич! — восклицал Григорий Васильев, опять прижимая руку к сердцу. — Может, я теперь виноватым
останусь: но, как перед образом Казанской божией матери, всеми сердцами нашими слезно молим вас: не казните вы нашу госпожу, а помилуйте, батюшка! Она не причастна ни в чем;
только злой человек ее к тому руководствовал, а теперь она пристрастна к вам всей душой — так мы это
и понимаем.
Этта у нас один благой, злой он такой, поймал другую благую бабу, да так ее оттрепал в сенях, сто еле жива
осталась, — того
и гляди убьют еще; а коли говорить, васе пиисхадитество, начальству насему станес, так у них
только и речи: «Поговори, говорит, у нас еще, так выхлещем» — ей-богу-с!
И один
только вице-губернатор
оставался совершенно спокоен: на губах его видна была даже какая-то насмешливая улыбка.
— Одно, что
остается, — начал он медленным тоном, — напиши ты баронессе письмо, расскажи ей всю твою ужасную домашнюю жизнь
и объясни, что господин этот заигрался теперь до того, что из ненависти к тебе начинает мстить твоим родным
и что я сделался первой его жертвой… Заступились бы там за меня… Не
только что человека, собаки, я думаю, не следует оставлять в безответственной власти озлобленного
и пристрастного тирана. Где ж тут справедливость
и правосудие?..
Сломанный нравственно, больной физически, Калинович решился на новый брак единственно потому
только, что ни на что более не надеялся
и ничего уж более не ожидал от жизни, да
и Настенька, более уж, кажется, любившая Калиновича по воспоминаниям, оставила театр
и сделалась действительною статскою советницею скорее из сознания какого-то долга, что она одна
осталась в мире для этого человека
и обязана хоть сколько-нибудь поддержать
и усладить жизнь этой разбитой, но все-таки любезной для нее силы,
и таким образом один
только капитан стал вполне наслаждаться жизнию, заправляя по всему дому хозяйством
и постоянно называя племянника
и племянницу: «ваше превосходительство».
Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец
остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более
и более главные части хозяйства,
и мелкий взгляд его обращался к бумажкам
и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались
и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено
и хлеб гнили, клади
и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень,
и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам
и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
— Я не могу здесь больше
оставаться: мне смерть глядеть на этот беспорядок
и запустенье! Вы теперь можете с ним покончить
и без меня. Отберите у этого дурака поскорее сокровище. Он
только бесчестит Божий дар!
— Ради самого Христа! помилуй, Андрей Иванович, что это ты делаешь! Оставлять так выгодно начатый карьер из-за того
только, что попался начальник не того… Что ж это? Ведь если на это глядеть, тогда
и в службе никто бы не
остался. Образумься, образумься. Еще есть время! Отринь гордость
и самолюбье, поезжай
и объяснись с ним!
Потому что пора наконец дать отдых бедному добродетельному человеку, потому что праздно вращается на устах слово «добродетельный человек»; потому что обратили в лошадь добродетельного человека,
и нет писателя, который бы не ездил на нем, понукая
и кнутом,
и всем чем ни попало; потому что изморили добродетельного человека до того, что теперь нет на нем
и тени добродетели, а
остались только ребра да кожа вместо тела; потому что лицемерно призывают добродетельного человека; потому что не уважают добродетельного человека.
Так как подобное зрелище для мужика сущая благодать, все равно что для немца газеты или клуб, то скоро около экипажа накопилась их бездна,
и в деревне
остались только старые бабы да малые ребята.